Илья Александрович Садчиков 
Стальной прилив

Стальной прилив – 1

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3118095
«Стальной прилив»: Яуза, Эксмо; Москва; 2011
ISBN 978-5-699-53276-6
Аннотация

После катастрофы 2017 года мир изменился до неузнаваемости. Распавшиеся надвое США утратили статус сверхдержавы. Россия лишилась Дальнего Востока. На руинах лопнувшего Китая полыхает беспощадная гражданская война. ООН выродилась в коррумпированную коммерческую структуру, работающую на транснациональные корпорации. Мир балансирует на грани Третьей Мировой, детонатором которой становится соперничество за контроль над Арктикой – последней кладовой полезных ископаемых. Потерпев поражение на море и в воздухе, американцы решаются применить ядерное оружие.

Илья Садчиков
Стальной прилив

Глава 1
Переговоры

Свободный Калининград. 
Гостиница «Москва». 
9 ноября 2035 года, 02:00 
Полковник Соколов проснулся от резкой трели будильника. Сев на край кровати, Сергей устремил взгляд на циферблат электронных часов. Зеленые кристаллики высвечивали аккуратную двойку и два тревожных нуля. До подъема оставался час, но организм проснулся и не хотел возвращаться в кровать.
Нацепив на себя одежду, полковник засунул руку под тумбочку и улыбнулся. Пальцы нащупали холодную рукоять отцовского «вальтера». Положив оружие на поверхность журнального столика, Соколов собрал одеяло, бросил сверху взбитую подушку и оценивающим взглядом окинул кровать.
Удовлетворенно кивнув головой, Сергей направился к платяному шкафу. Повязав на шею галстук и накинув на плечи пиджак, полковник устремил свой взгляд на зеркало. На него смотрел стройный, подтянутый мужчина средних лет, лицо которого несло на себе печать хронического недосыпания. Глаза зеркального двойника были усталыми и немного грустными, в них отражались бессонные часы военных кампаний.
– Поспать бы тебе, друг! – с укоризной произнес полковник. – Не ровен час, совершишь ошибку и камнем пойдешь к земле.
Зеркальный двойник равнодушно пожал плечами и усмехнулся. Черная полоска усов надменно поднялась вверх, брови выгнулись. По всей видимости, «двойник» не боялся ошибок и был уверен в своих силах. Наивность этого парня и поражала и восхищала Сергея.
Ввернув в рукава запонки, полковник подошел к окну и распахнул пластиковую форточку. В лицо Соколова ударил порыв холодного, зябкого ветра. В комнату ворвались крохотные капли дождя, окропившие лицо неприятными ледяными брызгами.
За пределами гостиницы простиралась темная громада спящего Калининграда. Постройки города утопали в серой пелене дождя. Единственным живым элементом ландшафта оставался проблесковый маячок, мерцающий на верхушке кафедрального собора. Развалины уничтоженных небоскребов выступали из мрака, словно скрюченные пальцы покойника. Мрачные свидетели тридцатидневной войны, они так и не были достроены прежним правительством. Новая власть заморозила стройку и перенесла уцелевшую коммерческую недвижимость за первое кольцо противовоздушной обороны.
В первом кольце жили представители городской администрации и богатые обитатели вольного города. Соколов терпеть не мог эту публику за излишнюю надменность и трусость. Подумав об этих людях, полковник нахмурился. Его мысль перенеслась за пределы первого кольца ПВО.
Регион второго защитного периметра был заставлен забавными двухэтажными домиками, выполненными в немецком архитектурном стиле. В этих простеньких, но функциональных постройках обитал персонал аэродрома, а также клерки, обслуживающие коммерческие структуры города. Люди второго круга жили бедно и частенько работали за свет, воду и ежедневное питание, предоставляемое корпорациями.
Третья зона ПВО представляла собой сплошную зону развалин. Соколов был в ней всего раз, но увиденное неприятно поразило его. Дома в третьей зоне превратились в груды обломков. Уцелели лишь несущие стены да телеграфные столбы. Те части улиц, что уцелели во время бомбежки, были завалены разбитыми корпусами машин. Через городской асфальт проросла неизвестная Соколову трава. Она была сухой и цеплялась за одежду многочисленными колючками. Эти безлюдные руины напомнили Соколову Сталинград. Точнее сказать, художественный образ Сталинграда, почерпнутый из старых советских фильмов.
Очевидцы войны говорили, что периферия города превратилась в руины всего за пару минут. Взрывная волна от бомбы докатилась до хлипких домиков, смяла их нелепые конструкции, словно бумажные игрушки. Погибших никто не считал, раненых не спасали. Пожары и очаги возгорания убили не меньше гражданских, чем сам взрыв. Когда война подошла к концу, правительство отгородилось от прошлого бетонной стеной. Люди предпочли забыть о третьей зоне, потому что она бередила в умах неприятные воспоминания.
За последние десять лет Калининград утих и сжался, превратился в бездушный придаток Синдиката. Стал его механической печатной машинкой, работающей без перерывов и выходных дней двадцать четыре часа в сутки.
Аэродром, в отличие от города, продолжал жить своей вольной военной жизнью. В воздушном пространстве Калининграда было не протолкнуться. В небе ревели реактивные двигатели. На полосу садились тяжелые транспортные самолеты, юркие истребители и горбатые бомбардировщики. Одни машины запрашивали разрешения на посадку, тогда как другие отрывались от земли, и, сверкнув красными огоньками крыльев, скрывались в темноте зябкой ночи. Взлетно-посадочные полосы фонтанировали жизнью, тогда как сам город казался сонным, угрюмым и неприветливым.
Правительство Калининграда хранило разумный нейтралитет и не ввязывалось в конфликты с соседями. На взлетно-посадочные полосы города могла сесть любая эскадрилья, готовая заплатить за постой, и многие авиаторы охотно пользовались этой возможностью. Воздушные бои вокруг Калининграда были запрещены Синдикатом, и любой нарушитель спокойствия мог получить в сопло пару зенитных ракет. Предварительных предупреждений не было. Зная вспыльчивый характер наемников, правительство города разместило вокруг авиабазы три десятка новейших комплексов С-400M. Эти установки могли снять с неба любого наглеца, задумавшего нарушить гостеприимство хозяев. Скрыться от их ракет было невозможно. Фазированные решетки радиолокационных комплексов находили нарушителя спокойствия не только в стратосфере, но и у самой земли. Какой-то шанс на выживание оставался лишь у орбитальных самолетов.
Зеленые цифры табло показали 2.30 ночи, обнаглевший будильник заверещал во второй раз. Прошептав под нос ругательство, полковник ударил ладонью по плоской кнопке блокиратора. Будильник издал истеричную трель и затих.
Из соседней комнаты послышался недовольный голос:
– О, Серж, уже утро! Как быстро пролетело время!
Благодаря своевременной «помощи» будильника, майор Деверо проснулась на тридцать минут раньше положенного срока.
«Никак не могу запомнить, что эти часы выключаются рычажком», уныло подумал Соколов.
Пальцы дотянулись до вредного переключателя и опустили его вниз.
– У тебя еще есть тридцать минут, Джейн.
– Я уже встаю.
– Будь добра, сделай себе хотя бы одну поблажку, – мягким тоном произнес Сергей.
– Ну, уж это не тебе решать, – донесся из маленькой комнаты веселый женский голос.
Соколов разочарованно покачал головой и взял в руки пульт дистанционного управления. Пощелкав по кнопкам, Соколов пропустил пару любовных сериалов, прорвался через канал мультипликационных фильмов и остановился на программе новостей.
WWC – коммерческий информационный канал начинал новый день, передавая курсы акций и фондовых индексов. Симпатичная черноволосая ведущая, одетая в шикарный деловой костюм, улыбаясь комментировала тревожную ситуацию, сложившуюся в Центральной Африке:
– Вчера в шесть часов утра военно-воздушные силы Кении предприняли бомбардировку заирских военных баз. В десять часов танковые колонны WFI Корпорэйшн вторглись в Заир с северного и восточного направления. Воздушные силы Кении оказали поддержку сухопутным частям и высадили крупный десант в окрестностях Киншасы. Наши полевые корреспонденты сообщают, что бронированная армада корпорации движется к столице Заира, преодолевая незначительное сопротивление правительственных войск.
На экране телевизора появился грузный бородатый мужчина, по лицу которого блуждала мечтательная улыбка.
– Мистер Фергюссон, ведущий аналитик корпорации Mechanical Research and Investment, любезно согласился прийти к нам на передачу для анализа геополитической ситуации. Как вы думаете, доктор, каким образом изменятся цены на акции WFI, когда алмазные трубки Заира попадут в руки кенийских военных?
Увидев улыбающееся лицо Фергюссона, Соколов раздраженно откинулся на спинку кресла. Этот толстый парень зарабатывал себе на хлеб, представляя чужие смерти в виде столбиковых диаграмм и последовательностей бездушных цифр. Реальные судьбы африканцев интересовали его куда меньше, чем векселя, стабилизационные фонды и акции.
– Кения – ведущая сила Африканского континента, – менторским тоном произнес доктор. – Вы должны учитывать этот факт, иначе просто не поймете глубинный смысл сложившейся ситуации. После разгрома вооруженных сил Южно-Африканской Республики Кения стала первой державой континента! Нет ничего необычного в том, что она решилась на экспансию против соседа, погруженного в хаос гражданской войны. Я уверен, что по окончании конфликта стоимость акции WFI подскочит на пять, а то и десять процентов от своей текущей стоимости. Мы получим новый бычий тренд, который возродит интерес инвесторов к африканскому региону.
На экране появились графики курсов. Соколов скользнул по столбцам уставшими глазами и еле слышно произнес:
– Спекулянты почувствовали наживу. Свечки лезут вверх, словно стадо обезумевших леммингов.
– Что-то случилось? – произнес за спиной бархатный женский голос.
Полковник повернул голову. В полумраке комнаты серебрились плавные изгибы обнаженной женской фигуры. Джейн была прекрасна, но сумасшедшая спешка последних дел не давала майору ни единого мгновения на отдых. Сергей даже помыслить не мог о том, чтобы потратить время сна на какие-либо удовольствия.
– В Африке опять война! – печально произнес Сергей. – Только в этот раз агрессор Кения. Похоже, в прошлом я сражался не на той стороне!
Джейн подошла поближе и положила свои руки на плечи полковника. Бархатная кожа красавицы пахла лавандой и машинным маслом. Сочетание запахов было столь необычным, что Сергей улыбнулся.
– Политики всегда говорят одно, а делают другое. В этом их суть, Серж. Мы же летаем и стараемся сделать этот мир хотя бы немного лучше. Если мы отойдем в сторону, победу одержат фанатики и безумцы.
– Кто бы спорил! – покачал головой Соколов. – Только вот почему фанатиков и безумцев обычно спонсируют богатые дяди, а мы, как правило, остаемся на самообеспечении. Кстати, Джейн, как дела у Северского, он завершил свои операции по покупке дешевого норвежского топлива?
– Еще вчера, Серж. Нам пришлось заплатить немного больше оговоренной суммы.
Поскольку Сергей ничего не ответил, девушка добавила:
– Воздушный танкер атаковали истребители экологических экстремистов – крыло Винлад. Все на F5, доверху забитых современной электроникой. Сначала заглушили частоты, а потом навалились со всех сторон, словно волки. Эскорт вогнал в землю двоих, потеряв один F16. Пиратская AIM-9J поразила машину прикрытия, ее осколки убили пилота.
Совокупные расходы составили пятьсот тысяч амеро.
– Теперь мы в минусе?
– Не совсем…
Завершить свою фразу Джейн не успела. Ее речь прервал перезвон проснувшегося будильника.
– Ну, все, пора вставать! – с усмешкой произнес Соколов, включая покоящийся на столике ночник.
Джейн прикрыла руками свои прелести и гордой походкой удалилась в маленькую комнату. Из-за приоткрытой двери донеслось:
– У вас, мужчин, совесть и мораль как класс отсутствуют!
– Мы приглашены на официальный прием. Я полагаю, что тебе следует надеть вечернее платье.
– Нас будут кормить мороженым?
– Не думаю, – усмехнулся полковник. – Визит носит деловой характер.
– Будем надеяться, что шампанского все-таки нальют, – веселым тоном произнесла девушка.
До ушей Соколова донесся скрип застегивающейся «молнии».
Джейн была замечательной и веселой в те редкие моменты, когда не занималась работой. К сожалению, большую часть светового дня она или возилась с механиками, или проводила вместе со своим самолетом. На Сергея времени не оставалось. Когда выдавалась свободная минутка, Джейн предпочитала потратить ее на сон, а не на веселье.
В кармане гражданского костюма послышалась трель сотового телефона. Сергей вздохнул, щелкнул зеленой кнопкой соединения:
– Соколов слушает.
– Приветствую, Сергей Александрович, – донеслось с другого конца линии. – У подъезда гостинцы вас ждет наша машина – старушка «Бентли». Внутри лимузина есть бар, если захотите выпить, не стесняйтесь. Мы вас ждем. Заказчики уже приехали.
«Похоже, эти ребята представляют крупную корпорацию или страну», – молниеносно подумал полковник.
– Будем через двадцать минут.
– И не забудь взять Джейн.
Соколов нажал на красную кнопку и положил телефон в карман. Потом настала очередь телевизора. Картинка свернулась в белую полоску и сузилась до сверкающей точки.
– Джейн, ты собралась? Нас уже ждут, – нетерпеливо произнес полковник.
Девушка выпорхнула из своей комнаты через мгновение. На высоких каблуках, в длинном вечернем платье Джейн выглядела восхитительно. Ее черные волосы, спускавшиеся до плеч, были украшены маленькими драгоценностями. Улыбка Джейн была и загадочной и очаровательной одновременно. В синих, словно небо, глазах сверкала озорная искорка, свойственная не столько зрелой женщине, сколько девочке-подростку.
Увидев красавицу, полковник улыбнулся. Преображения любимой напоминали Сергею о том, что жизнь богата необычайными парадоксами. Джейн должна была стать светской львицей, но обрела смысл жизни в кабине реактивного самолета. Соколов до сих пор гадал, какие обстоятельства толкнули девушку на столь необычный шаг…

Покинув номер отеля, авиаторы спустились по главной лестнице, оставили ключи у управляющего и нырнули во мрак холодной осенней ночи. Калининград тонул в зябкой, леденящей тьме. Мрачные громады домов были темны, фонари выключены. Свет исходил лишь от желтых глаз светофора да от вытянутого кузова припарковавшегося «Бентли».
Соколов раскрыл над Джейн зонтик. Однако предосторожность оказалась излишней. Предусмотрительный водитель распахнул перед девушкой дверцу и терпеливо дожидался, когда гости рассядутся на сиденьях. Северский, невесть как взявшийся в лимузине, вынужденно отодвинулся к левой дверце.
– Я уж думал, вы не придете!
– Серж так и хотел поступить, – мило улыбнулась Джейн. – Контракты должны заключать аналитики, а не пилоты, не так ли?
– Аналитики должны думать, госпожа Деверо! – серьезным тоном отозвался Северский. – Контракты заключают бизнесмены и политики. К сожалению, представители этих профессий не входят в штатный состав нашей эскадрильи.
Водитель «Бентли» запустил двигатель, и машина тронулась с места. Промчавшись по центральному проспекту, шофер свернул на боковую улицу, лимузин устремился в сторону кольцевой дороги. За окном машины замелькали размытые огни фонарей.
– Алексей Арнольдович, ты навел справки о наших нанимателях? – спросил Северского полковник.
– Первым делом, – кивнул головой аналитик. – Ты не поверишь, но это наши с тобой земляки.
– Россияне?
– Ага, как же, – в голосе аналитика послышались ироничные нотки. – Советские люди из Союза Советских Социалистических Республик.
– Что им надо от нас, выяснил?
– Нет, – мрачно откликнулся аналитик. – У меня есть две мысли по поводу будущих операций. Во-первых, нас могут направить в Афганистан. Однако мы не имеем в своем составе штурмовых крыльев, а значит, среди гор нам делать нечего. Второе предположение кажется мне более логичным…
– Корея.
– Она самая, – продолжил свою речь Северский. – Там крупная заваруха намечается. Японские корпорации хотят бросить в бой лучших пилотов, а ты у нас знаменитый специалист по японцам. Весьма вероятно, что бой на Курилах отразился не только в народной, но и в генеральской памяти.
– Приятная перспектива, ничего не скажешь.
– Зато коммерчески выгодная! – вставил свое слово Алексей Арнольдович. – Впрочем, есть еще и третий вариант, самый суровый.
– Ты имеешь в виду Техас?
– Нет, Сергей, я говорю об Арктике.
Соколов замолчал, вглядываясь в ночную темноту. Капли дождя бежали по тонированному стеклу машины, искажая формы объектов и размывая свет далеких фонарей.
– Что там на севере? Блокада вышек продолжается?
– Консорциум стягивает силы севернее Ньюфаундленда. В ближайшем будущем в Закрытый сектор войдут крейсера типа «Тикондерога», вспомогательные корабли и атомный авианосец «Клинтон». Северо-Американские Соединенные Штаты заявили о поддержке десантной операции. Если в Арктике вспыхнет пламя войны, то России придется туго. Я тут собрал кое-какие материалы по этому вопросу, сейчас покажу.
Северский положил на колени папку, набитую многочисленными бумагами, и глухо выругался, когда «Бентли» подскочил на кочке. Протянув документы полковнику, генерал продолжил рассказ:
– Советский Союз перегнал в Северную Атлантику три атомных экраноплана типа «Андропов». Из Полярного вышли «Андропов» и «Брежнев». «Черненко» спешно собирает авиагруппу. Вдобавок к этому, мой знакомый, работающий на «Арктических тиграх», сообщил, что эскадрилья в полном составе перелетает в Банак. Цель передислокации парню неизвестна, но он уверен, что без «наших» здесь не обошлось.
– Значит, север. – Полковник нахмурился; сражение в арктическом климате могло стать серьезным испытанием не только для потрепанной техники, но и для уставших людей.
– Не думай о плохом, Сергей. Верь в то, что нам выпадет Корея.
Машина свернула с кольцевого шоссе на узкую лесную дорогу. Кузов «Бентли» начал покачиваться и подпрыгивать на многочисленных кочках. К счастью, тряска закончилась так же быстро, как и началась. Фары машины высветили силуэт изящного особняка, построенного в сердце чащобы.
Проскочив под аркой стальных ворот, лимузин сделал круг в маленьком дворике и остановился возле мраморного крыльца. Шофер заглушил двигатель и покинул свое сиденье. Дверца «Бентли», открылась, и молодой мужчина в черных очках – видимо, охранник особняка – раскрыл над крышей автомобиля черный зонт.
Джейн первой покинула машину. Северский выругался, распахнул левую дверцу «Бентли» и храбро выскочил под мелкий ледяной дождь. Соколов поспешил за француженкой и встал под навесом крыльца в двух шагах от красавицы. Охранник в черных очках попросил у девушки сумочку, а потом повернулся к полковнику.
– Пожалуйста, сдайте оружие.
– Мера предосторожности настолько же нелепая, насколько и наивная, – улыбнулся в ответ Сергей, протягивая охраннику «вальтер».
– Это все?
– Это все, – кивнул Сергей. – Другого оружия у меня нет.
– Спасибо! – вежливо отозвался молодой человек, распахивая перед летчиками парадную дверь дома.
Внутри манора было тепло и светло. В уши Сергея проникли звуки классической музыки, на втором этаже играл Сен-Санс.
– Хозяева не очень-то рады нашему визиту! – нетерпеливо произнесла Джейн.
Девушка ошибалась, авиаторов ждали. Двери гостиной раскрылись, и перед глазами мадемуазель Деверо предстал мужчина средних лет. На шее незнакомца, одетого в строгий черный костюм, виднелся элегантный галстук-бабочка. Руки мужчины сжимали тонкую ножку хрустального бокала, наполненного игристым вином. Увидев полковника, человек улыбнулся и радостно воскликнул:
– Сергей, давненько тебя не видел!
Мужчина пожал руку Соколова, а затем похлопал товарища по плечу. Повернувшись к Джейн, незнакомец произнес:
– Не думал, что твоя Джейн такая красавица. Поскорей же представь нас другу другу. Вот увидишь, не пройдет и десяти минут, как я сумею завоевать ее симпатию.
Полковник загадочно улыбнулся и кивнул:
– Джейн, это мой товарищ по военной академии Константин Антонович Тюленев, майор авиации в отставке. Вместе с ним мы участвовали во второй Японской войне и сражались за республиканцев в Анголе. Было это давно, лет десять назад. С тех пор Константин успел жениться, завести детей и удалиться от воздушных дел. Сейчас он занимается поиском подходящих контрактов для нашей эскадрильи.
– Легкая бумажная работа, – улыбнулся Тюленев. – Апофеоз карьеры всякого воздушного ветерана.
Сергей повернулся к девушке:
– Константин, – это Джейн Деверо, моя ведомая и один из лучших пилотов эскадрильи. Если захочешь завоевать ее, то будь готов к тому, что на ближних дистанциях она разнесет твое сердце в мелкие обломки. Катапультироваться тебе жена не даст.
– В этом я, в общем-то, и не сомневался.
Тюленев поцеловал Джейн руку, распрямился и благодушно произнес:
– Прошу вас, проходите в гостиную. Гости собрались больше часа назад. Ждали вашего прибытия.
Полковник распахнул дверь, ведущую в главную залу дома, и на мгновение остановился. За широким прямоугольным столом сидели суровые, усталые люди. Некоторые гости были одеты в пиджаки, тогда как другие вырядились в форму Советской армии. На погонах незнакомцев сверкали генеральские и полковничьи звезды.
«Гражданские представляют комитет государственной безопасности, – пронеслось в голове у полковника. – Опасные типы. Во всяком случае, на земле».
В гостиной было дымно и жарко. Распахнутые настежь форточки не могли справиться с тропической духотой. Перед мужчинами, на столе, были разложены океанские карты с промерами глубин, папки с документами, фотографии военных и торговых судов. Здесь же, прямо на бумагах, стояли бокалы, доверху наполненные игристым вином. В пепельнице догорала забытая сигарета. Поднимающийся над ней дымок извивался, словно огромная призрачная змея. На краю стола угрожающе мерцал экран ноутбука. По узкому прямоугольнику дисплея бегал тонкий радарный луч, сканирующий воздушное пространство Калининграда. За спинами заседающих жужжал проектор.
Сергеев и Джейн расположились за столом, напротив уставшего черноволосого генерала. Северский сел в глубокое кресло возле окна. Чемоданчик с портативным компьютером аналитик положил себе на колени.
Молчаливый мужчина, судя по всему помощник майора, налил в бокалы летчиков крепкий напиток. Тюленев склонился над ухом советского генерала. Диалог военных продолжался десять тревожных секунд. Договорившись с хозяином особняка, военный распрямился и произнес:
– Господин Соколов, рад вас видеть! Наслышан о ваших подвигах на восточных границах Союза. Говорят, вы были первым русским пилотом, сбившим F22.
Соколов удивленно посмотрел на Константина и задумался. Таинственный генерал был слишком напряжен, за его вкрадчивыми словами могла таиться коварная ловушка.
«С земляками надо быть поосторожнее», – напомнил себе полковник.
– Молчите. Что же, скромность украшает воина, – протянул меж тем военный, протягивая полковнику руку. – Генерал-лейтенант Серебряков, стратегическая авиация советских военно-воздушных сил. Итак, господин Соколов, это вы сбили ракетой «Раптор»?
Сергей ответил на рукопожатие и кивнул головой:
– Точнее сказать, я загнал его в сопку, прошив очередью из авиационной пушки. Это был один из трех «Рапторов», сбитых в той короткой войне.
Мужчина в форме полковника поправил на носу очки.
– Мы изучили материалы по вашей деятельности в Африке и были впечатлены результатами боевой работы. Согласно отчетам Дэйтакорп ваша группа разгромила элитный отряд Северо-американского союза. Причем этот подвиг был осуществлен на старых машинах.
– У нас не было выбора. Мы могли победить или умереть, – коротко отозвался Соколов.
– В Северной Колумбии вы уничтожили наемную воздушную армию Аугусто Баррако – наркобарона, готовившего вторжение на южные территории Конфедерации. Операция заняла один месяц. Благодаря деятельности ваших людей обстановка в государстве стабилизировалась. Картель был разгромлен до основания, его лидеры преданы суду.
– Не буду скрывать, мы действительно одержали победу над этим парнем и наделали себе кучу врагов. Не удивлюсь, что некоторые последыши Аугусто до сих пор желают свести со мной счеты.
– Удивительно, что с таким послужным списком вы не стали элитным подразделением и до сих пор летаете на устаревших самолетах, – развел руками советский генерал.
– В этом нет ничего странного. Я не берусь за первую попавшуюся работу, – решительно отрезал Соколов. – Сначала я должен узнать о прошлых контактах нанимателя и услышать о целях, которые он хочет достичь. В случае минимальных сомнений я отказываюсь от сделки. Отказываюсь я и в том случае, если контракт кажется подозрительным с моральной точки зрения. Я не участвую в гражданских войнах, и мои люди не занимаются штурмовкой наземных целей, просто потому, что у нас нет соответствующего опыта.
Генерал-лейтенант вновь нахмурился, а потом еле слышно произнес:
– Что вы скажете о работе, которая послужит благу вашей Родины и, вдобавок к этому, будет оценена по достоинству. У Советского Союза есть деньги, и наши лидеры готовы щедро отблагодарить людей, оказавших государству неоценимую помощь. Что вы думаете о 500 миллионах амеро?
Тюленев присвистнул от удивления.
– Большие деньги, – задумчиво отозвался Соколов. – Я слушаю ваше предложение.
К удивлению полковника, советский генерал не ответил, а задал еще один вопрос.
– Ваши люди имеют опыт работы в экстремальных климатических условиях?
«Это не Корея! – подумал про себя Соколов. – Похоже, старый черт Северский был прав. Нас потащат за Полярный круг».
Работая по контракту, Соколов научился думать об одном, а говорить вслух другое. Голос полковника оставался твердым и уверенным на всем протяжении разговора.
– Мои люди сражались на Африканском континенте и в Южной Америке. Опыта горных действий у нас нет. В Арктике мы также не воевали, но в джунглях работали. Высокая температура нам не помеха. Справятся и люди и машины, а вот в холодном климате нам придется туго.
– На чем вы летаете?
– В основном на «мигах», но есть крыло, целиком вооруженное «ястребами».
– Ясно. Вывод тут один: если вы примете наше предложение, вам придется не сладко. Впрочем, пугать вас не буду. Вы человек упрямый и, судя по отчетам, всегда добиваетесь поставленных целей.
«Что они ходят вокруг да около. Нет чтобы сразу сказать, что замыслили, – думал Сергей, оценивающе поглядывая на своих собеседников. – Генерал Серебряков… Ни разу не слышал о нем. Вероятно, ставленник последнего президента. Надо будет навести справки насчет его личности. Вдруг да всплывет что-нибудь интересное».
Пока Тюленев разливал по бокалам искрящееся вино, Серебряков подошел к экрану, на поверхность которого была спроецирована карта военных действий. Кашлянув в кулак, генерал привлек к себе внимание летчиков:
– Начну, как у нас принято, с самого начала. Так сказать, с основ. Надеюсь, вы помните, что Советский Союз вел программу освоения арктического шельфа с самого начала XXI века. Мы были первыми, опередили всех и заявили права на хребет Ломоносова, а также на часть территорий, прилегающих к заполярному округу. Выработка нефти на шельфе началась пятнадцать лет назад. Это была тяжелая работа, растянувшаяся на несколько лет. На создание новых кораблей, нефтяных платформ и систем жизнеобеспечения ушли миллионы рублей, зато в итоге мы получили мощную сеть добывающих станций, охватившую значительную часть Северной России.
На белом экране появилось новое изображение – политическая карта Арктики. Указав на нее указкой, Серебряков добавил:
– Флагами я пометил места арктической выработки нефти. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Арктический шельф – это Персидский залив XXI века. Причем Залив, не подчиняющийся арабам. Природная сокровищница, разделенная между ведущими политическими силами и находящаяся за пределами пояса исламской нестабильности.
Один из гражданских затушил в пепельнице сигарету и с издевкой произнес:
– Арабы стали жертвами собственной жадности. Залив жаль. Я видел пожары нефтяных скважин во время Двадцатидневной войны. В те дни иранские нефтяные промыслы представляли собой вход в преисподнюю. Горела пустыня, горело побережье. Само море превратилось в океан пламени! Неужели вы хотите превратить Арктику в такое же инферно?!
– Мы? – удивленно воскликнул Серебряков. – Отнюдь, продажа нефти приносит в бюджет страны огромные деньги. Мы до сих пор строим нашу экономику на нефтяной основе и в ближайшие десять лет ситуация вряд ли изменится. СССР приложит максимум усилий к тому, чтобы защитить свои и дружественные выработки от враждебных ударов.
«Так, так, – подумал полковник. – Похоже, проблемы не столько у России, сколько у ее корпоративных союзников. Интересно, кому перешел дорогу Советнефтеком?»
Указка Серебрякова уткнулась в маленькую темную точку, уютно расположившуюся к северо-западу от Гренландии.
– Ваша возможная цель, господин полковник. Здесь находится нефтяная скважина корпорации «Арктик ойл индастриз». «Арктик ойл» пока еще независимая фирма, но в ближайшем будущем мы намерены приобрести полный пакет ее акций и выкупить у прежних владельцев все промышленное оборудование.
– То есть вы хотите поставить выработку нефти в данном регионе под свой контроль? – спросила у генерала Джейн.
– Мадемуазель права. Мы действительно хотим получить в свое распоряжение лакомый кусок арктической территории. Наши исследователи оценивают запасы нефти в районе выработки в пять миллиардов тонн. Таковы результаты глубинного сейсмического зондирования. Корректироваться они будут лишь в сторону увеличения.
Человек в гражданском костюме удивленно присвистнул.
– Правительство сумело найти с «Арктик ойл» компромиссы по всем имеющимся вопросам. В конце сентября мы были готовы осуществить финальную сделку. В этот момент нам и начали ставить палки в колеса.
– Произошла утечка информации? – спросил генерала Северский.
– К сожалению! Один из менеджеров Советнефтекома оказался предателем. Работал на «Эмпайр Нитворк ойл». Продался им с головой. Поставлял информацию о наших планах, квартальные отчеты, техническую документацию по вышкам, выработкам и роботизированным бурильным системам. Этот сукин сын продал на Запад все, к чему имел доступ. Гада расстреляли, конечно, но убытки-то смертью предателя не покроешь.
Короче, когда наша сделка с «Арктик ойл» вступила в финальную фазу, «Эмпайр Нитворк» попыталась перекупить своего конкурента через сеть офшорных контор. Команда о покупке была дана откуда-то сверху. Вероятно, штатовское правительство решило не отдавать месторождения в «чужие» руки.
Руководство «Эмпайр» сделало ставку на экономическую борьбу, но потерпело в ней поражение. Наши специалисты смогли вытеснить их с фондового рынка.
Улыбнувшись, Серебряков продолжил:
– Потерпев поражение в финансовой сфере, «Эмпайр Нитворк» обратилась за помощью к своему материнскому подразделению – «Северному Консорциуму».
– Это та самая федеральная структура, что отвечает за поиски и использование полезных ископаемых на территории САСШ?
Генерал кивнул:
– Формально, консорциум частная организация. Однако в действительности эта лавочка обслуживает интересы САСШ, Дании и Британского союза в арктических водах. Поначалу Консорциум пытался повлиять на нас дипломатическими методами, но мы упрямо вели сделку к завершению. Нас не испугали их угрозы, а эмбарго на экспорт газа показалось нам не столь существенным. Короче говоря, три недели назад назад «Арктик ойл» стал частью «Советнефтекома». Процедура слияния фирм была успешно завершена.
Узнав об этом, топ-менеджеры Консорциума решили инициировать горячую фазу противостояния. Говоря по-простому, они задумали отбить у нас месторождение.
Северский удивленно воскликнул:
– Они что, решили сражаться с вами из-за десятка нефтяных вышек?
– Не вижу причины для удивления, – мрачно протянул генерал-лейтенант. – Для того чтобы понять реакцию «Эмпайр ойл», вы должны осознать, что купленные нами вышки стоят не на морском дне, а на поверхности обширного полярного острова, не нанесенного ни на одну карту мира!
Ребята из «Арктик ойл» открыли эту землю двадцать лет назад и смогли сохранить вокруг выработок полную секретность. Слухи об острове ходили, но казались столь невероятными, что проверять их никто не стал.
Предатель разрушил все наши планы. Мир узнал об острове и подводном хребте прежде, чем вышки перешли под наш контроль. К текущему моменту времени «Советнефтеком» производит выработку нефти на чужой территории. Правительство Норвергии затягивает дипломатическое решение о статусе островов, боясь жесткой реакции САСШ и Дании.
Вероятно, в ближайшие дни Консорциум попытается блокировать месторождение, пользуясь неопределенностью его дипломатического статуса. Другого выхода у Консорциума нет. Сдаваться и отходить без боя эти ребята не привыкли.
– Что верно, то верно, – кивнул Северский. – Правление Консорциума сначала тянется за дубиной и только потом пытается разрешить противоречия дипломатическим путем. Помните, как в 2020-м они отбили у Венесуэлы Карибские месторождения?
– Еще бы, – согласился со словами аналитика человек в гражданской одежде. – Воздушные бои за регион были ожесточенными. В них вроде бы погиб Уоррен Гамильтон.
– Верно. Его F-15E сбила зенитная ракета. Обломки самолета упали в джунгли, и лучший наемник Консорциума превратился в пепел. В отличие от других живых легенд, Гамильтон прожил слишком короткую жизнь.
Проектор вновь щелкнул светящимся глазом, на белом прямоугольном экране появилось новое изображение – крыло новеньких F-35B.
– Эскадрилья «Призраков»? – еле слышно протянул Северский.
Генерал указал на изображение кончиком указки и продолжил свой рассказ:
– Наши информаторы в Штатах дали нам понять, что Консорциум активно вербует наемников. Менеджеры «Эмпайр ойл» щедро сорят деньгами и берут под свое крылышко известнейших профессионалов. Нам удалось узнать, что на службу к Консорциуму перешли не только американские «Шершни» и «Гризли», но и показанные на фото «Призраки».
Генерал выдержал эффектную паузу и добавил:
– Полагаю, не стоит напоминать о том, что «Призраки» спонсируются правительством Северных Штатов. Они летают на лучших американских коммерческих самолетах, а оружие и деньги оплачиваются им из федеральных фондов. «Призрачная» эскадрилья хоть и считается частной, но подчиняется приказам северо-американского президента. «Призраки» никогда бы не появились в регионе боевых действий, если бы приказ об этом не исходил из Линчбурга.
– «Призраки» противник серьезный, не боитесь, что мы откажемся? – серьезным тоном спросил Соколов.
Генерал понимающе кивнул.
– Вы опытные пилоты и сумеете показать этим янки, кто действительно правит небом. Кроме того, ваше финансовое положение очень плачевно, а мы готовы платить вам без всяких задержек. По завершении контракта мы перечислим на счета вашей эскадрильи пятьсот миллионов амеро, при этом двадцать пять процентов от суммы будут выданы в качестве аванса. Топливо и ракеты будут поставляться за наш счет. Мы гарантируем частичное восстановление авиационного парка, если ваша эскадрилья понесет потери в воздушных боях.
– Что нам нужно делать? – настороженно спросил Соколов.
– У ваших людей будет две цели. Первая заключается в патрулировании внешнего воздушного периметра. Нарушители, решившие вторгнуться в воздушное пространство островов, должны быть уничтожены. Вторая задача – защита морских и воздушных транспортов, входящих в регион, а также перехват крылатых ракет, летящих на скоростях 1–2 Маха. Никаких штурмовых операций и дальних перехватов не будет. Эти задачи будут возложены на другие эскадрильи.
В одиночестве вы не останетесь. Мы уже завербовали на свою сторону профессионалов из «Черного декабря» и норвежскую группу «Один».
Соколов переглянулся с Северским и почесал подбородок.
– Нам нужно подумать над условиями контракта!
Серебряков понимающе кивнул головой. Мгновением позже к Соколову подошел Тюленев. Склонившись над ухом друга, хозяин виллы прошептал:
– Я освободил для вас соседнюю комнату. Вы можете обсудить ситуацию за закрытыми дверями. Вас никто не будет беспокоить.
Последовав совету майора, летчики покинули прокуренный зал и вышли в тускло освещенный коридор виллы. Тюленев проводил гостей на второй этаж дома, в просторное помещение. Раскрыв перед полковником дверь, Тюленев пропустил мимо себя Северского и вновь обратился к товарищу:
– Мне кажется, что генерал скрывает от тебя что-то важное. Ведет он себя довольно браво, но когда отворачивается в сторону, касается рукой носа или кончика губы. В лучшем случае этот парень что-то недоговаривает, в худшем – откровенно врет.
– Или у него простой насморк, – так же тихо отозвался полковник. – Осень холодная. Простыть элементарно.
– Ты прав, Сергей! Только помни, что семьям сбитых пилотов платят по страховке и далеко не миллиард амеро.
Похлопав Соколова по плечу, Тюленев допил плескающееся в бокале шампанское и уныло побрел по коридору в сторону лестницы.
– Что он сказал, Серж? – спросила полковника Джейн.
Проводив Тюленева взглядом, Сергей закрыл за собой дверную створку:
– Константин сказал, что Серебряков скрывает от нас какую-то важную информацию. Он не честен с нами.
– Мы можем проверить его сведения через собственных информаторов. Это вопрос времени и денег, – вмешался в разговор аналитик.
Джейн дождалась, когда Северский замолчит, а потом продолжила:
– Генерал упомянул о «Призраках». Я полагаю, что появление этой эскадрильи указывает на то, что Штаты поддержат Консорциум своей военной машиной. Не пройдет и недели, как спорное воздушное пространство начнет кишеть разнообразными самолетами. Мы окажемся в эпицентре крупномасштабного конфликта, и совсем не факт, что на наш фейерверк не заглянет вражеское элитное подразделение! – В голосе Деверо послышались отчетливые нотки тревоги.
– Джейн, ты сгущаешь краски! – спокойно произнес аналитик. – Один день боевой работы «Призраки» оценивают в десять миллионов амеро. Если в воздушном пространстве островов появится несколько элитных эскадрилий, то Консорциум будет вынужден работать на войну. Подобная политика неизбежно приведет к тому, что акции фирмы начнут падать в цене. Капитализация Консорциума снизится, что встревожит инвесторов, а затем начнется отток капитала, длительность которого спрогнозировать практически невозможно. Думаю, топ-менеджерам фирмы это не понравится!
Колоссальные траты на военные расходы приведут к тому, что Консорциум перестанет платить своим сотрудникам заработную плату, а там и до бунта недалеко. Я уверен, что «Эмпайр ойл» на такие жертвы не пойдет. В руководстве Консорциума сидят жадные до власти старики, которые не будут ставить на кон свое благополучие. Таким образом, в битве за острова «элитных» отрядов будет немного. Продолжительность кампании я оцениваю в пару недель. Хорошенько получив по зубам, Консорциум отступит.
Сергей выслушал монолог Северского, а потом задумчиво протянул:
– Умозрительные заключения хороши, когда мы имеем дело с предприятием, риск провала которого низок. В нашем же случае ошибка может привести к гибели людей. Давай-ка посмотрим статистику по элитным авиационным группам и их текущим контрактам. Вдруг да найдем что-нибудь интересное.
Северский опечаленно вздохнул, нахмурился и положил на стол «дипломат». Нажав пальцами на стальные блокираторы, аналитик извлек из чемоданчика ноутбук. Положив машинку на стол, Северский надавил на кнопку питания и стал дожидаться загрузки операционной системы.
– Медленно работает, – раздраженно протянул полковник. – Такое ощущение, что у тебя в памяти целая куча программ висит.
Северский бросил задумчивый взгляд на монитор. Операционная система завершала тест конфигурации ядра. Проверив последовательности файлов, компьютер продемонстрировал авиаторам «рабочий стол». Подключившись к глобальной сети, система выдала на экран многочисленные столбиковые диаграммы. Программы Северского скачивали данные по фондовым рынкам.
Генерал ткнул пальцем в одну из числовых колонок:
– Смотри, акции Aircom поднялись в цене на два процента. Если мы их сейчас продадим, то сможем оплатить аренду ангаров и ремонтное оборудование. Еще и на топливо деньги останутся.
Северский отстучал на клавиатуре длинный запрос. Сигнал добрался до электронного банка, сервер удаленной коммерческой структуры совершил требуемую транзакцию. На счета «Красной звезды» начали поступать выведенные с биржи деньги.
– Давай-ка вернемся к нашим баранам, – произнес улыбающийся Соколов, довольный работой аналитика.
Северский завершил вывод оставшихся денег и открыл программу, анализирующую рынок контрактов. Компьютер стал собирать данные об одиноких наемниках, частных эскадрильях и локальных армиях. Внезапно монитор мигнул. Картинка пропала, а потом также внезапно восстановилась.
– У тебя машина в порядке? – спросил генерала Сергей.
– Вчера проверил все диски на наличие шпионских программ. Ничего не обнаружил. Контрольные суммы совпали у всех системных файлов.
– Точно?
– Точнее не бывает! – огрызнулся генерал. – Твоя паранойя мешает мне принимать взвешенные решения. Успокойся, за нами никто не наблюдает. Мерцание монитора прямое следствие грозы.
Сергей фыркнул и устремил взгляд на загруженные поля базы данных. Изучая названия подразделений, полковник произносил про себя текущее место ее дислокации. Закончив изучение выгрузки, Соколов протянул:
– Похоже, «Призраки» единственная группа, официально нанятая Консорциумом. Другие элитные формирования в секторе вряд ли появятся.
– Серж, ты, как всегда, забыл о фанатиках и экотеррористах, – произнесла стоящая у окна Джейн.
– Эти господа нам не ровня, да и машины у них оставляют желать лучшего. Матвиенко этих безумцев даже на счет не записывает.
– Твой Матвиенко сноб и наглец. К тому же он сражается ради своего удовольствия. Он никогда не думал о том, чтобы изменить этот мир к лучшему.
Ноутбук вновь захрустел пэтабайтным флэш-диском. Программа приступила к загрузке второго блока данных.
– Сейчас посмотрим, что делают африканские и азиатские эскадрильи.
Пальцы аналитика побежали по клавиатуре.
– Африканцев можно не учитывать, а вот на японцев поглядеть стоит.
На лице аналитика возникла озорная улыбка.
– Твои знакомые из «Фусо» бездельничают. Ожидают появление заказчика. Впрочем, требования у них довольно высокие. Шестьдесят миллионов в день, полное обеспечение, топливом и ракетами. Полное социальное обеспечение, включая, тебе понравится, девочек для пилотов. Радиоэлектронное прикрытие в обязательном порядке. Кроме того, они не выполняют миссии по штурмовке наземных целей.
– Вот это-то как раз и неудивительно. Они летают на «Рапторах», а с них много бомб не накидаешь. Консорциум с «Фусо» даже связываться не будет. Хотя, надо признать, летчики у них отменные. Сражаются хорошо и дерзко. Чтут кодекс.
– Кодекс все чтут! – буркнул из-за монитора Северский.
Услышав эти слова, Джейн перестала снимать с ноги туфельку и воскликнула:
– Неправда! Мужчины чтут кодекс только тогда, когда это им выгодно, а вот девушки-летчицы придерживаются его всегда.
– Каким многоликим бывает женский шовинизм! – улыбнулся в ответ генерал.
– Еще что-нибудь выискалось? – прервал спорщиков Сергей.
Северский дождался данных по Южной Америке.
– Могу уверенно сказать, что официально Консорциум завербовал одних только «Призраков». Вероятность появления в секторе других элитных эскадрилий ничтожна. Все высококлассные подразделения наемников находятся на заданиях в других частях света или перевооружаются для новых боев. «Фусо», конечно, не в счет. У них неподъемные требования.
Полковник ткнул пальцем в экран монитора.
– Что это за эскадрилья?
– «Вдовы», – задумчиво протянул генерал. – Позиционируют себя элитной группой, но за душой у них нет ни одного боевого вылета. Информация о командире засекречена. Это черный отряд, Сергей, коммерсанты с ними связываться не будут.
Выслушав Северского, Джейн повернулась к полковнику:
– Ты решил принять предложение Серебрякова?
– Почему бы и нет! – кивнул головой Сергей. – Сложность операции находится на приемлемом уровне. Данные по активности элитных подразделений нам благоприятствуют, ну а с обычными наемниками мы как-нибудь справимся.
Северский тем временем выключил ноутбук. Встретившись взглядом с полковником, генерал встревоженно произнес:
– Анализ фактов показывает, что Серебряков говорит правду. Однако на душе у меня тревожно! Помнишь, генерал упомянул, что в операции будут участвовать советские эскадрильи. Это регулярные части, не наемники. Как отреагируют Штаты, если эскадрильям Консорциума придется сражаться с Военно-Воздушными силами Советского Союза?
Не забывай о том, что блокада островов осуществляется североамериканскими ВМФ. В распоряжении Консорциума окажутся авианосцы и десантные корабли. На нашей стороне будет десяток подводных лодок, пара атомных крейсеров и три авианесущих экраноплана. Как Советы будут защищать остров, если на стороне противника многократный перевес в кораблях и палубных самолетах?
Сергей пожал плечами.
– Вероятно, в бой вступит стратегическая авиация. Пара тяжелых эскадрилий отобьет у судов Консорциума всякое желание плавать в арктических водах. Вот увидишь, потеряв пару эсминцев, американцы перейдут к дальней блокаде нефтяного комплекса.
Генерал задумчиво почесал подбородок, а затем протянул:
– Надеюсь, твое видение ситуации будет подтверждено реальным развитием событий.
Северский сложил компьютер, убрал его в «дипломат» и поднялся из-за стола. Соколов и Джейн последовали примеру генерала.

В главном зале виллы авиаторы появились через три минуты. В комнате до сих пор горел свет. Мужчины молча пили вино, Серебряков стоял у окна и разговаривал по спутниковому телефону. Мерцающие мониторы вычислительных систем демонстрировали на экранах последовательности сменяющихся цифр. По окнам дома стучали капли холодного осеннего дождя.
Увидев Соколова, советский полковник оторвался от изучения документов и с надеждой спросил:
– Вы приняли положительное решение?
– Ответ на этот вопрос зависит от пары важных моментов, – с готовностью откликнулся Сергей. – Что будет с островом, если поблизости от него появится вражеский флот?
Серебряков оторвался от телефона и устало заметил:
– В нашем распоряжении имеются две эскадрильи морских Tу22M5. Машины имеют на вооружении ракеты X45, дальность действия которых составляет 600 километров. С помощью этих реактивных снарядов мы остановим американский флот. Не забывайте и о том, что в океане действуют советские подводные лодки.
Северский нахмурился и поднял руку:
– Что вы будете делать, если в зону боевых действий войдут крейсера, снабженные системой AEGIS-II? Они от ваших ракет как от мух отмахнутся!
– А мы их как котят перетопим! – без тени улыбки отозвался генерал. – Итак, господа, ваше решение?
Расположившийся в кресле Тюленев впился взглядом в Сергея. Соколов переглянулся с товарищами. Северский вымученно улыбнулся, тогда как Джейн кивнула.
– Мы согласны, – утвердительно произнес полковник.
– Вот и замечательно, – радостно отозвался Серебряков, опуская в карман трубку спутникового телефона. – Вы даже представить себе не можете, с каким волнением мы ждали этого ответа. За вашей «Звездой» закрепилась репутация удачливой эскадрильи, и ваше присутствие привлечет к конфликту внимание других коммерческих военно-воздушных групп.
Генерал похлопал по плечу своего помощника и вновь отвернулся к окну.
– Давайте обсудим детали, – деловым тоном произнес советский полковник.
Перед Сергеем предстал плоский экран электронного планшета.
Прежде чем Соколов успел ознакомиться с документами, Джейн обворожительно улыбнулась и тихо произнесла:
– Я подожду тебя в машине, Серж.
– Хорошо, – кивнул Соколов. До ушей полковника донесся цокот удаляющихся каблучков.
Тяжело вздохнув, полковник склонился над планшетом. Северский встал за спиной товарища и прислушался к речи русского военного.
– Топливом и боеприпасами мы вас обеспечим. Ваши машины способны нести ракеты дальнего радиуса действия?
– Нет, – уверенно откликнулся Соколов. – Эти игрушки нам ни к чему, а вот от AIM-120 мы не откажемся.
– Вам Р27 подойдут?
– Экономите на самом важном? – нахмурился Северский.
– Отчего же! Поддерживаем отечественного производителя. Впрочем, если ваше требование носит принципиальный характер, мы попытаемся удовлетворить и его. Просто на большие поставки американских ракет не рассчитывайте. Вариант С мы можем оплатить за свой счет, но вот за каждую ракету версии D вы будете доплачивать из своего кармана по 150 тысяч амеро, согласны?
Соколов удовлетворенно кивнул.
– Что насчет ремонта и сбитых вражеских машин?
– На островах рядом с вышкой есть аэродром и ремонтная мастерская. Ее техники в вашем полном распоряжении. Роялти за сбитые машины мы не платим. Ваши победы – ваше личное дело, нас интересует не слава, а успешное завершение операции. Суммы на ваш счет будут перечисляться по мере выполнения основных задач. Кроме того, не забывайте про суточные. Холодная фаза конфликта обойдется нам в один миллион амеро за 24 часа, горячая в пять – за то же самое время.
– На каждого? – с улыбкой произнес Соколов.
– На всех! – серьезно отозвался полковник. Взгляд у него был такой суровый и сосредоточенный, что Сергею стало не до шуток.
– Что насчет дальнего воздушного прикрытия и РЭБ? – протянул неугомонный Северский.
– Радиоэлектронной борьбой займется специальная эскадрилья ЭДА-6. В ее состав, помимо машин электронной борьбы, входит авиатанкер и несколько транспортных самолетов, способных десантировать тяжелую технику. В состав эскадрильи входит специальная машина, на борту которой установлена система спутникового обнаружения противника. Вам придется сопровождать этот самолет во время боевых вылетов.
– Машина маленькая?
– К сожалению, нет. Это модифицированный Ил-76. Конечно, на нем поставлена система сброса активных и пассивных ловушек, но в случае массированной атаки ее шансы на выживание ничтожны. – Выдержав паузу, полковник продолжил рассказ: – Борьбой с кораблями Консорциума займется ЭДА4. Генерал уже упоминал про нее.
Противник будет провоцировать вас на агрессию, так что на первых порах вам придется туго. Не забывайте и о том, что на расстоянии 500 морских миль от острова располагается граница Арктического канадского патруля. Стычек с этими ребятами быть не должно, пока Канада враждебно относится к экспансии Консорциума.
– Канадский патруль, – задумчиво протянул Соколов. – Учтем и этот фактор.
Советский полковник передал Соколову информационную флэш-карту и удовлетворенно заключил:
– Цели поставлены, брифинг завершен. Полагаю, вас можно поздравить с заключением контракта.
Мужчины пожали друг другу руки:
– Координаты юридической службы находятся на флэш-диске, он у вас в руках. Заполните необходимые формы и высылайте их нам на почту в двух экземплярах. Убедитесь, что ключи шифрования соответствуют выданным сертификатам. Что касается координат полярной авиабазы, то они прибудут к вам в письме, вместе с пакетом электронных документов. Ключ дешифровки получите утром через нашего курьера. Завтра вечером мы будем готовы принять ваши машины, если, конечно, погода не подкачает.
Разговор между военными подошел к концу. Сергей пожал руку полковнику, а потом распрощался с Серебряковым. Советские офицеры тепло распрощались с радушным хозяином и быстрым шагом покинули дом. На улице летчиков ждал бронированный лимузин. Военные юркнули в его темное нутро, и машина сорвалась с места.
Сергей наблюдал за отъездом из окна виллы. Проводив машину взглядом, Соколов повернулся к столу и отключил от питания проектор. Проецируемое машинкой изображение погасло. В комнате наступила тревожная тишина. Посмотрев на Тюленева, Сергей произнес:
– Как думаешь, выдюжим?
Хозяин манора разлил по бокалам остатки вина и откинулся на мягкую спинку дивана. В его взгляде читалось откровенное беспокойство.
– Обстановка в мире нестабильная. Штаты испытывают серьезные экономические проблемы. Топливный кризис, финансовый, социальный сложились вместе и тянут страну на дно. У янки руки чешутся сровнять с землей пару вражеских городов. Весьма вероятно, что Консорциум также настроен серьезно. Его наемники попытаются захватить острова в ближайшие дни. Завершив оккупацию, Консорциум поставит Союз перед фактом аннексии и приберет к рукам приличные запасы нефти. Учитывая превосходство Консорциума в морских вооружениях, я полагаю, что подобная развязка неизбежна. В фантастическую мощь X-45-ых я не верю. Их электроника не изменилась со времен Фазовой войны и корабли УРО с легкостью перехватят этих неповоротливых птеродактилей.
Вас принесут в жертву за перебродившие остатки третичной растительности. Ты этого хочешь?
– Скепсиса в тебе хоть отбавляй! – усмехнулся в ответ полковник.
– Мы на земле все скептики. – Голос Тюленева продолжал оставаться серьезным. – На твоем месте я плевал бы на этот контракт и отправился бы в Африку, папуасов мочить. Опыта у тебя полно, местные варлорды охотно заплатят за него большие деньги. Обновишь эскадрилью, купишь новые системы слежения, подаришь женщине колечко с бриллиантами. Джейн ведь этого хочет.
– Тут дело не в деньгах…
– Сейчас ты заведешь старый разговор о Родине. Нет ее, Сергей. Для нас, во всяком случае. Неужели ты думаешь, что, сражаясь с Северными Штатами за острова, ты спасаешь Союз? Боюсь, что ты крупно ошибаешься. Эти острова нужны не СССР, а недобитым олигархам, которые до сих пор качают нефть из сибирских скважин. Пошли их всех к черту и езжай в Заир или в ЮАР. Куда угодно, лишь бы подальше от этих лицемеров.
Выпив глоток вина, Сергей поставил бокал на стол.
– Рад был увидеть тебя. Передавай привет Юльке и детям. Нам пора идти. Завтра рано вставать.
Полковник протянул майору руку и почувствовал крепкое пожатие. Тюленев грустно похлопал товарища по плечу:
– Удачи вам, ребята. Промахивайтесь поменьше. Я буду следить за вашими успехами по выпускам новостей.
– Постараемся, – с улыбкой отозвался Сергей. – В случае чего, обратимся за помощью!
Покинув гостеприимную виллу, Сергей поежился, шагнул в пелену моросящего дождя и побрел в сторону автомобиля. Под воротник формы просачивались тонкие струйки холодной воды, но полковник не обращал на них внимания. В разуме Соколова вертелись тревожные мысли и бесформенные сгустки жутковатых предчувствий.

Глава 2
Зарницы

Окраины свободного Калининграда. 
9 ноября 2035 года, 07.00 
Серые часы зарождающегося утра Соколов и Северский провели в автомобиле. Сергей пытался задремать, но не сумел перебороть утомление. Северский вовсе отказался от сна и встретил восход солнца за изучением биржевых отчетов. В семь часов утра авиаторы прибыли к парадному подъеду Воздушной коммерческой лиги.
Несмотря на ранний час, жизнь в здании била ключом. Мимо Сергея проходили люди в гражданском и в военной форме, весело урчали моторы подъемников, на экранах плоских мониторов крутились сообщения о покупке и продаже подержанных самолетов. Не дождавшись лифта, авиаторы поднялись по лестнице на десятый этаж корпоративного здания.
Переступив порог юридического отдела, Сергей подошел к стеклянному столику, на поверхности которого возвышалась батарея портативных системных блоков. Женщина, сидящая за компьютером, окинула мужчин ледяным взглядом. Нажав на терминале красную кнопку, девушка произнесла:
– Вы хотите заверить сделку, господа? Сейчас это невозможно, коммерческие операции регистрируются после девяти часов утра.
Не дождавшись ответа, девушка вернулась к работе, ее тонкие пальцы замелькали над поверхностью сенсорной клавиатуры.
– Замечательный прием, – пробурчал под нос Соколов. – Чай в этом месте предлагать не принято.
Аналитик улыбнулся уголками губ и опустился в мягкое кожаное кресло, приютившееся подле громадного окна. За пределами корпоративного офиса простирался унылый калининградский ландшафт. Встающее над горизонтом солнце не могло пробить лучами низкую облачность. Бьющие по окнам капли дождя оставляли за собой прерывистые водяные следы. Генерал фыркнул и достал из чемоданчика ноутбук.
Сев напротив секретарши, Сергей бросил взгляд на плоский телевизионный экран, приютившийся на потолке помещения. Темное пространство панели озарилось хаосом разноцветных точек. На экране предстала длинноволосая девушка. Красавица улыбнулась и продемонстрировала зрителю выдающуюся грудь:
– Привет, меня зовут Аманда Клемент! Уверена, ты сражаешься с плохими парнями, но чувствуешь, что твоя машина начала устаревать. Пришла пора менять «Ласточку». Забудь об американских тяжеловесах, которые поедают топливо так, словно бы его запасы бесконечны. Поддержи отечественного производителя и приобрети Су-37М2! Эта чудесная машина не только экономична! Она может использовать как русские, так и западные ракеты. Ее электроника не знает себе равных, а маневренность выше всяких похвал. Два мощных двигателя с изменяющимся вектором тяги…
Сергей закрыл глаза и откинул голову на валик кресла.
«Реклама по утрам – это зло! – подумал про себя полковник. – Ты еще не успел прийти в себя, а эти парни уже пытаются навязать тебе устаревшие истребители. Вот наглецы…»
Соколов устроился поудобнее и не заметил, как провалился в глубокий сон без тревог и сновидений.
Пробуждение было подобно вспышке, сверкнувшей в бесконечной темноте разума. Раскрыв глаза, Сергей увидел над собой сурового Северского. Генерал потряс товарища за плечо и тихо произнес:
– Нас ждут с документами и номерами воздушных лицензий.
Сергей кивнул и поднялся с кресла. Выскользнувшая из-за компьютера секретарша указала рукой на дверь начальника:
– Прошу вас, господа, проходите. – Голос девушки напомнил Сергею об Арктике. – Не забудьте взять с собой лицензии, подтверждающие легальность сделки, и электронный документ, детально описывающий условия контракта.
– Спасибо за предупреждение, милочка, – слащаво улыбнулся аналитик. Секретарша нахмурилась, а потом злобно улыбнулась в ответ.
Внутри кабинета друзей ожидал полный, абсолютно лысый человек в форме калининградского подполковника. Мужчина усадил авиаторов в кресла, напротив своего стола и выгрузил электронные документы на флэш-накопитель. Пока информация обрабатывалась внутри корпоративного майнфрейма, подполковник расспросил летчиков об условиях контракта, а также предупредил их о правилах заключения коммерческих сделок.
Перед самым концом беседы в кабинет вошла секретарша. Она принесла поднос, на котором стояли маленькие кружечки с кофе. Пока Сергей и Северский допивали горячий напиток, подполковник проставлял электронные подписи и заполнял необходимые поля базы данных.
Завершив утверждение контракта, чиновник поздравил Сергея с заключением удачной сделки. Еще через минуту в почтовый клиент Северского поступило письмо, сообщающее о первой русской транзакции. На счет эскадрильи упали первые деньги советских военных.
Тепло попрощавшись со штабистом, мужчины покинули кабинет и начали спускаться по широкой мраморной лестнице.
– Днем надо собрать парней и объяснить им суть дела, – коротко сказал Сергей.
– Будет сделано, полковник, – деловито отозвался Северский. – Я уже начал читать материалы по островам, а также изучил документ, детально описывающий цели нашей работы. По большому счету, ничего необычного не предвидится. Банальный патруль воздушной зоны и защита авиационных транспортов от атак противника. Наши ребята подобные миссии выполняли не раз и не два. Думаю, справятся и в этот раз.
– Вылет назначай на одиннадцать вечера. Нам нужна навигационная информация из первых рук. Адресуй вопрос на советские навигационные спутники.
– «Глонас-2» работает отвратительно. Два дня назад китайцы сбили системный сателлит.
– Тогда воспользуйся канадскими данными, – скороговоркой произнес Сергей. – Золотое и Синее крыло летят первыми. Потом Серебряное крыло и Стальное. На брифинге я хочу видеть только командиров транспортных судов. Остальной экипаж, состоящий из гражданских летчиков, пугать не стоит. Что касается тебя, друг сердечный, то ты полетишь в машине Матвиенко.
Северский нахмурился.
– Да ладно тебе, он хороший пилот.
– Во-первых, он маньяк, во-вторых, циник, – мрачно отозвался аналитик.
– Это две стороны одной медали.
Ответом на слова полковника стало гробовое молчание.
Пилоты не очень жаловали подполковника Николая Романовича Матвиенко, поскольку он был грубоват на язык и частенько говорил в лицо людям то, что в действительности о них думал. Будучи человеком умным и начитанным, Матвиенко сознавал, что подобное поведение обижает коллег, но поделать с собой ничего не мог. Пилоты научились игнорировать подполковника, поскольку кулачные бои с Матвиенко неизбежно завершались в пользу последнего. Николай Романович находился в отменной физической форме и предпочитал слышать о себе не правду, а ложь. Прямой приказ командира Матвиенко расценивал как дружескую рекомендацию. На субординацию подполковник всегда плевал с большой колокольни, да и сражался он так, как ему вздумается.
Выставить подполковника из эскадрильи Сергей не мог. Летчики вместе летали над Африкой и не раз спасали друг другу жизнь, выбираясь из немыслимых передряг. Кроме того, Матвиенко был отличным экспертом маневренного воздушного боя и имел самый высокий победный счет среди всех летчиков эскадрильи – 53 вражеских самолета, не считая крылатых ракет и БПЛА.
Покинув корпоративное здание, летчики поймали такси и направились на машине в сторону взлетно-посадочной полосы.
Пока друзья добирались до аэродрома, над Калининградом вновь собрались тяжелые тучи. С неба хлынул противный дождь, видимость сократилась до нескольких метров. Взирая на простирающийся за окном потоп, Сергей недовольно произнес:
– Что там с погодой на вечер?
Северский оторвался от ноутбука и сосредоточенно произнес:
– Взлетим осторожно, только и всего. И не в такую погоду работали.
– Истребители, я уверен, поднимутся в воздух, но вот транспорты… Помнишь, в тридцать втором у Смитсона упала «Галактика», битком набитая обслуживающим персоналом. Он так и не оправился от ее потери. Машина взлетала ночью в грозу, при сильном перпендикулярном ветре. Вероятно, в крыло попала молния. Начался пожар, электроника вышла из строя. Рули управления отказали, и самолет рухнул на ВВП. Как подумаю об этом, волосы дыбом встают.
Северский посмотрел на Сергея и хмыкнул:
– Ты слышал, что стало со Смитсоном? Он еще жив?
– Говорят, тренирует молодых пилотов где-то в Южной Америке. Подался работать на какой-то картель. Жаль его, хороший мужик был.
Аналитик кивнул головой и вернулся к изучению документов. Внезапно Северский нахмурился и взволнованно произнес:
– Смотри-ка, что пишет WWC. Сегодня в шесть часов утра по Гринвичу, эсминец Консорциума «Джеральд Ф. Буркетт» остановил эскадренный танкер Роснефтекома в сотне миль от острова Бернадотта. Согласно сообщениям информационной службы Консорциума, экипаж танкера был переведен на эсминец, а само судно будет отконвоировано на базу ВМФ САСШ «Мак-Кинли». Пресс-атташе Консорциума заявил следующее, цитирую: «Блокада островной гряды – закономерный ответ Северо-Американских Соединенных Штатов на безответственное поведение Советского военного флота. Корабли Союза непрестанно устраивают провокации в арктических водах, которые не могут более оставаться без ответа». Представители Консорциума надеются на добрую волю Роснефтекома и полагают, что дальнейшего обострения ситуации не произойдет.
– Вот ведь лицемеры! – покачал головой Сергей. – Они же прекрасно понимают, что через несколько часов конфликт перейдет в горячую фазу, но при этом пытаются выдать себя за невинных овечек. Интересно, что они имели в виду, когда говорили о провокациях?
– Я думаю, они вспомнили о попытке Консорциума прорваться через Фарерский барьер. Помнишь, эпизод с тремя ПЛА типа «Лос-Анджелес», которые атаковали советские подводные крейсера в Северной Атлантике. Судя по всему, провокацией была объявлена ответная атака советских подводных лодок.
Бросив взгляд в автомобильное окно, Северский изумленно воскликнул:
– Кажется, мы приехали. Дальше придется идти пешком.
Увидев темные коробки авиационных ангаров, Сергей вытащил из кармана пластиковую карточку и провел ею над крышкой считывающего устройства. Подобные автоматы были вделаны в дверцы всех калининградских такси. Оплатив поездку, мужчины выбрались из машины и оказались посреди огромного авиационного комплекса.
Холодный воздух аэродрома был напоен запахом умирающей листвы и специфическим ароматом авиационного топлива. Под ногами плескалась набежавшая с бетонки вода. Идущий с неба дождь то неохотно накрапывал мелкими ледяными каплями, то начинал идти немного быстрее. Северский поежился, засунул «дипломат» под мышку и быстро зашагал в направлении 48-го ангара. Сергей двинулся следом за аналитиком, проклиная себя за забытый в отеле зонт.

Калининградская Военно-воздушная база. 
Ангары «Красной звезды». 
9 ноября 2035 года, 09.00 
Внутри ангара, месяц назад арендованного «Звездой», вовсю кипела работа. Механики и пилоты проверяли готовность боевых машин или изучали внутренности частично разобранных двигателей. Пара парней в синих костюмах проверяла электронную начинку ракет. В дальнем углу помещения, в хищной тени «Рафаля», мерцали десятки компьютерных мониторов. В этом месте работал Франсуа Деверо – компьютерный специалист эскадрильи. Сейчас он был занят перепрошивкой ракетных кодов, и его сосредоточенное лицо отражало напряженную работу человеческой мысли.
Франсуа, в свои неполные девятнадцать лет, был самым молодым членом «Звезды». Летчики уважали парня за аналитический склад ума и отменные навыки программиста. Брат Джейн мог добраться до содержимого любого флэш-диска и, в случае необходимости, экстренными темпами восстановить сведения «черного ящика». К сожалению, подобные желания возникали у младшего Деверо не слишком часто, а если и появлялись, то всегда приводили к уничтожению локального запаса газированных напитков.
Прямо перед входом в ангар стоял старый, покрытый металлическими заплатами F-16. На борту самолета красовался горящий японский «Зиро», под которым была выведена надпись «pacifist». Хвостовая часть машины сверкала мазками серебристой краски, тогда как нос был украшен забавной шашечкой. Воздухозаборник машины был разобран, так же как и правая часть фюзеляжа. Торчащие наружу части двигателя Пратт-Уиттни-F100-PW200 были похожи на выпущенные из живота внутренности. Внутри «ястребиной» кабины сидела высокая беловолосая женщина, на лице которой отчетливо читалась гримаса разочарования.
На глазах Сергея корпящий над двигателем механик разогнулся и раздраженно махнул рукой:
– Запускай, только осторожно!
Женщина кивнула головой. Послышался нарастающий рев двигателя, а потом из внутренностей машины повалил дым. Механик грубо выругался и потянулся за огнетушителем. Раздался ужасающий хруст металлических частей, тяга двигателя резко упала. Мужчина храбро залил пеной горящую силовую установку, и заорал во все горло:
– Я же просил – осторожно! Ты своей спешкой все лопатки сорвала, и черт знает, что внутри сожгла! Теперь до вечера провозимся, пока все неисправности найдем.
– Не легче ли поставить новый двигатель?! – недовольно воскликнула женщина. – Он у тебя на земле отказывает, а ты представь, что будет в бою?!
Увидев появившегося в ангаре командира, женщина крикнула Соколову:
– Полковник, прошу поставить на машину новый двигатель! На этом летать опасно, если вообще возможно!
Выслушав реплику пилота, в разговор вмешался механик:
– Двигатель давно израсходовал свой ресурс. Мы его, конечно, доведем до ума и в этот раз, но бесконечно реанимировать его невозможно. Иначе действительно остановится во время боевого вылета…
– Буду помнить, – коротко отозвался Сергей, после чего повернулся к аналитику.
– Генерал, будь другом, обойди пилотов и скажи, что в полдень все должны собраться в навигационной пристройке. Проведешь у них брифинг и расскажешь детали будущей операции. Во всяком случае те, которые нам известны. Обед пусть проведут на час раньше. Я с Эллис поговорю, а потом – к навигаторам. Надо будет обсудить детали полетного плана и разведать метеорологическую обстановку над Балтийским и Северным морями.
Увидев, что Северский собрался уходить, Сергей схватил его за плечо:
– И еще, будет свободная минутка, посмотри статистику трансфера элитных эскадрилий. Если ситуация изменилась, то я хочу узнать об этом первым.
Отпустив аналитика, Соколов направился к старенькому «Фалькону». Остановившись возле носа машины, Сергей поднял голову, Эллис скептически посмотрела на своего командира:
– Ну, так как? Меняем двигатель?
– Думаю, в самом скором времени мы сможем позволить себе серьезное обновление воздушного парка. Так что сходи к Эдвардсу и скажи ему, чтобы он отдал твоему механику новую двигательную установку. Не отремонтированную, а именно новую. Надеюсь, ты этот момент сама проконтролировать сможешь?!
– Я буду убедительна! – кивнула летчица. – У нас есть новый контракт?
– Да! – коротко отозвался Сергей, и тут же сменил тему разговора. – И вот еще что! Сегодня в полдень в навигационной состоится брифинг. Все пилоты и механики должны присутствовать в обязательном порядке. Я расскажу о целях и задачах нашей миссии, а также опишу те ограничения, в которых нам предстоит работать. Говорю тебе о брифинге лично, поскольку знаю твою любовь к нарушению любых форм субординации.
Эллис в ответ фыркнула и склонилась над приборной доской.
Соколов махнул рукой и направился по центральной части ангара в сторону навигационной секции.
Второй раз Соколов остановился возле светло-синего «мига», консоли которого были покрыты серой краской. Пилот машины – Стивен Мур, выскочил из-за стабилизатора, словно чертик из табакерки. Лысая голова авиатора блестела, словно покрытый лаком бильярдный шар, кончики мушкетерских усов приподнимались над уголками губ. В руках Мур держал баночку с красной краской. По всей видимости, Стивен вырисовывал на борту машины новые звездочки.
– Слушай, командир! – без обиняков начал Мур. – Мы ведь в Арктику направляемся! Там, говорят, намечается знатная заваруха!
Поскольку Сергей нахмурился, Стивен махнул кисточкой и скороговоркой добавил:
– Я посмотрел на мониторы ребят из навигационного центра. Они работают над картами Северного моря, а значит, мы летим за Полярный круг. Надеюсь, что Советы платежеспособны и мне не придется за свой счет покупать баночки с краской.
– Внимание, первейшая добродетель! – согласился с доводами Мура Сергей. – Советы действительно заплатят хорошие деньги. Только вот не надо распространять слухи по эскадрилье. Вся важная информация будет озвучена на полуденном брифинге.
– Хорошо, командир, – кивнул летчик.
Макнув кисточку в банку с краской, Мур вернулся к работе.

Навигационная комната была отделена от остальной части ангара при помощи высокой пластиковой перегородки. Компьютерщики жили в своем собственном уютном мирке, в котором не приветствовалось появление пилотов. Отгородившись от окружающего мира плоскими мониторами вычислительных систем, инженеры прокладывали пунктирные линии курсов и рассчитывали сложные модели погодных явлений.
Командовал навигаторами седой солидный мужчина – Виктор ван Хорн. В начале XXI века ван Хорн был ведущим диспетчером KLM. Из колеи Виктора выбила Двадцатидневная война. Когда тактические атомные арсеналы США и России опустели, Европа лежала в руинах, крупные города были уничтожены, связь прервана.
Безопасное передвижение по Европе стало историей. Автобаны Евросоюза были завалены тысячами автомобильных корпусов, а плохонькие проселочные дороги оказались во власти бандитов и мародеров. Гражданская авиация оказалась никому не нужна, ибо воздух контролировали военные самолеты враждующих сторон. В конце 2018 года KLM перестала существовать, и ван Хорн вынужденно покинул обреченный Амстердам.
Унылое прозябание в провинции продолжалось пару недель. В один «прекрасный момент» на ферме ван Хорна появились суровые ребята, приехавшие на больших черных автомобилях. Эти парни представляли могущественный Европейский Авиационный Альянс – первую в мире частную эскадрилью прозападных наемников. Могущественные люди предложили ван Хорну заняться любимым делом и обещали платить за работу диспетчера хорошие деньги. Виктор согласился, разница между прежней работой и новой деятельностью была минимальной. Если раньше Виктор сажал на взлетно-посадочные полосы «Боинги» и «Аирбасы», то в новом мире он дирижировал «Тайфунами», «Миражами» и «Ягуарами».
Проработав на «Альянс» пять лет, ван Хорн подался на вольные хлеба. Виктор работал в Африке, сотрудничал с японцами и, наконец, присоединился к «Красной звезде». Вместе с ним в эскадрилью пришли еще двадцать инженеров – навигаторы, метеорологи и даже специалисты по радиоэлектронной борьбе.
Отношения между ван Хорном и Соколовым складывались сложно. Оба считали друг друга матерыми профессионалами, но постоянно сталкивались лбами по вопросам дисциплинарного характера. Ван Хорн не хотел управлять своими людьми по суровым правилам военного времени, для него подчиненные оставались гражданскими лицами. Сергей же настаивал на соблюдении субординации. В конечном итоге, спорщики остановились на следующем варианте: Сергей отдает приказы ван Хорну, но люди Виктора подчиняются лишь своему непосредственному начальнику и считаются гражданским персоналом. Ответственность за своих людей несет лично Виктор.
Впрочем, люди «голландца» (так за глаза пилоты эскадрильи называли ван Хорна) ошибались редко, а если и допускали ошибки, то в мелочах. За восемь лет совместной работы эскадрилья еще ни разу не сбилась с курса и успешно избежала встречи с несколькими тайфунами.
Войдя в закуток Виктора, Сергей протянул ван Хорну руку. Старик опутал пальцы Соколова крепким рукопожатием и пустил из курительной трубки кольцо призрачного дыма.
– Северский выдал мне конечную точку полета. Остров очень узкий, растянут с юга на север, взлетно-посадочная полоса его немногим больше палубы авианосца. Ты уверен, что ребята смогут сесть на этом лоскутке арктической тундры?
– Сядут, куда им деваться. Что с погодой?
– Погода, полковник, отвратительная. Над Норвегией вас встретит сильный ветер и снежный шквал. Если продеретесь через него, влетите в зону плотной облачности, которая простирается на высотах от пяти до десяти километров с редкими перерывами – слоеный пирог из тумана и льда. Над Северной Атлантикой попадете в зону низкого давления, так что держите ушки на макушке. Полное описание погоды я выгрузил на флэш-диски авиационных компьютеров. Обязательно ознакомьтесь с ним перед вылетом.
Выдержав короткую паузу и выпустив изо рта очередной клуб дыма, ван Хорн добавил:
– Курс до Банака я тоже проложил. Мы решили использовать норвежскую ВВП в качестве аэродрома подскока. С минуты на минуту Северский должен совершить транзакцию и оплатить поставки скандинавского авиационного топлива.
– Что с воздушной обстановкой над Норвегией?
Ван Хорн надменно выгнул бровь:
– Вчера над Рюгге произошел быстротечный воздушный бой. Патруль королевских ВВС был атакован экотеррористами. Норвежцы вогнали в землю Як-131 и один «Тайгершарк». Сами потеряли F-16D. Прямое попадание китайской PL-ки. Пилот катапультировался.
– Ого, F-20! – искренне удивился Сергей. – Откуда у зеленых такая машинка?
Ван Хорн пожал плечами.
– Черт его знает! Наверное, начали массовое производство по Grumman-овским чертежам. Я видел фотографии обломков – норвежцы не врут!
– С каждым годом эти зеленые парни удивляют меня все больше и больше. Похоже, приобретение ими тяжелых истребителей и приличных ракет – это вопрос времени. Хотел бы я знать, кто их спонсирует?
– Видимо, Северные Штаты, а может – южноевропейская корпорация. Зеленым может помогать любая сторона, заинтересованная в срыве германских топливных поставок.
Резко переменив тему разговора, ван Хорн начал рассказывать о деталях будущего полета. Сергей решил ознакомиться с планом Виктора в кабине самолета, так что слушал «голландца» вполуха. Ван Хорн в течение нескольких минут рассказывал о возможном изменении погоды, после чего пожал Сергею руку и вернулся к своему компьютеру.
Оставшиеся до обеда часы Сергей провел за работой. Подписав у Северского десяток электронных документов, Соколов позвонил в Northwind Industries и связался Джереми Хэдвеллом – известным поставщиком ракет. Сергей сумел убедить дилера отгрузить в долг несколько десятков AIM9X и R27, после чего обязался закрыть долг до конца рабочей недели.
Когда летчики начали собираться в навигационной секции, в кармане Сергея зазвонил спутниковый телефон. На другом конце провода завис очередной «ракетный торговец», который попытался продать «Звезде» партию дешевых, но малоэффективных PL-9C. Раздосадованный, Сергей разорвал соединение и убрал телефон в карман рабочего костюма:
– Надо занести номер звонившего в черный список.
К этому моменту люди ван Хорна оторвались от своих дел. Раздосадованные неожиданным вторжением «иноплеменников» инженеры уныло глядели на экраны мониторов или напряженно дожидались брифинга у стенок навигационного отсека.
Северский деловито активировал переключатели электронных досок и стал терпеливо дожидаться, когда оторвавшиеся от машин пилоты разместятся на неудобных пластиковых стульях. Авиаторы рассаживались молча. Обычных в подобной ситуации шуточек слышно не было, летчики понимали, с каким трудным заданием придется столкнуться им в ближайшем будущем.
Сергей схватил за спинку первый попавшийся стул и поставил его рядом с электронной доской. Аналитик кашлянул, привлекая к себе внимание летчиков, после чего нагнулся над ноутбуком и вывел на поверхность доски карту Северного моря.
– Итак, господа, наши труды увенчались успехом. Мы подписали контракт, связанный с защитой Новержско-Советских нефтяных месторождений от сил Северного консорциума.
Увидев, что летчики нахмурились, Северский поспешно добавил:
– Призовая сумма будет выплачена в амеро. Мы не платим за топливо, и Союз за свой счет покупает нам ракеты.
– Царские условия, к чему бы это? – издевательским тоном произнес Эндрю Бэйтс. Эндрю заранее поставил перед собой свободный стул и положил на него ноги. Находясь в столь расслабленной позе, он с интересом взирал на морскую карту. Судя по всему, парень был настроен весьма пессимистично. Другого от Эндрю и ожидать не приходилось, любые решения он принимал, взвесив все «за» и «против».
Северский продолжил рассказ:
– Господа, позвольте, я объясню вам суть нашего задания. Потом вы выступите со своим комментариями к моим словам. Вначале я кратко обрисую экономическую ситуацию, в которую попала наша «Звезда». Надеюсь, вы не забыли, что шесть последних месяцев работы у нас не было, а изношенные машины требовали ремонта. Несколько миссий над Северной Европой финансовые проблемы не решили. Остальные задания, пришедшие на рассмотрение к полковнику Соколову, имели, так скажем, сомнительное этическое содержание.
– То есть, взявшись за них, мы перешли бы на сторону плохих парней? – произнесла со своего места Эллис МакДевитт.
– Да, Элис, ты права. Сергей отклонил эти предложения, и я уверен, что он сделал правильно. К сожалению, из-за всех этих передряг наши счета практически опустели. Мои спекуляции на фондовых рынках крупной добычи не принесли. Нам едва хватило денег на то, чтобы арендовать этот ангар. Последнюю партию ракет мы приобрели в долг. Я предлагал Сергею взять в банках Европейской корпорации крупный кредит, но он отказался. Положение становилось отчаянным, и тут на нас вышли ребята из бывшего Союза.
– Впрямь, так и вышли? – в голосе Стивена Мура прозвучали нотки недоверия.
– Да, прислали мне на почту электронное письмо и предложили встретиться. Прошлой ночью мы имели с ними длительный разговор. Русские были вежливы и убедительны. За работу по охране танкеров и нефтяных платформ нам предложили крупную сумму денег в амеро. Если мы сможем оправдать предложение этих господ, то по результатам сделки полностью обновим техническую часть эскадрильи. Избавимся от старых самолетов, купим новые двигатели и электронику. Возможно, приобретем машины для отдельного штурмового крыла и, самое важное, каждый пилот и механик отряда получит приличную премию.
Пилоты приободрились. Эллис же, наоборот, сложила на груди руки:
– Я слышала, что русские пообещали полковнику пятьсот миллионов амеро. Это правда?
Северский изумленно посмотрел на Соколова. Сергей разочарованно пожал плечами, утечка информации не входила в его планы. Подумав мгновение, полковник встал со стула и сурово произнес:
– То, что ты слышала, Эллис – правда. Деньги нам обещали большие, но и экономические трудности у нас не маленькие. Выполним задание, потратим ресурсы с умом. Откажемся от работы, и агентство поставит на нас крест. В действительности все очень серьезно, любая ошибка – и мы вылетаем из дела.
Я бы хотел сказать вам что-то ободряющее, но, к сожалению, обстановка вокруг островов очень тревожная. Корпорация и Консорциум стягивают к нефтяным выработкам крупные военные силы: авианосцы, крейсера, подводные лодки и ракетные экранопланы. Достаточно одной искры, одного неосторожного движения, чтобы открытое противостояние корпораций превратилось в горячий межгосударственный конфликт.
Легко нам не будет. Наоборот, нам придется приложить максимум усилий к тому, чтобы не только выполнить задание, но и остаться в живых.
Добившись от авиаторов понимания ситуации, Сергей вернулся на стул и передал слово Северскому. Аналитик пробежал пальцами по клавишам портативного компьютера, на доске появилась карта нефтедобывающего сектора. Именно здесь Роснефтеком проводил выработки полезных ископаемых. Повернувшись к летчикам, аналитик продолжил брифинг:
– Сегодня утром я получил список требований заказчика. Он довольно длинный, и я не буду зачитывать его в полном объеме. Остановлюсь лишь на текущих задачах миссии. Так сказать, на ее главных моментах. Земля Бернадотта представляет собой вытянутый с юга на север арктический остров. Его недра и шельф богаты полезными ископаемыми и нефтью. Норвежские промышленные корпорации первыми появились на островах и начали выработку топлива. К сожалению для королевства, они не смогли удержаться на международном рынке и были перекуплены добывающими корпорациями Советского Союза.
Северский вывел на экран несколько графиков и стал описывать детали произошедшей сделки. Экономическую часть доклада Сергей слушал вполуха. Его внимание было сосредоточено на Джейн. Спокойная улыбка девушки успокаивала его ум и сердце.
Джейн пришла на брифинг, а значит, согласилась с планом Сергея. Согласилась, даже несмотря на то, что не одобряла его в душе. Мадемуазель Деверо считала операцию чрезмерно рискованной. Будучи дочерью богатого французского политика, она не понимала, что в некоторых случаях на карту приходится ставить все – в том числе и собственную жизнь. Джейн вполне могла выйти из дела, но осталась в нем, несмотря на опасность.
Взрыв смеха вывел Сергея из задумчивости. Пропустив шутку, Соколов слабо улыбнулся и вновь сконцентрировался на речи генерала.
– На острове расположен город нефтяников Тренделаг, бетонная взлетно-посадочная полоса и слабая система ПВО, основанная на просроченных «Пэтриотах». Русские спешно заменяют американские комплексы собственными С-300М. Хватит ли у них времени, большой вопрос, но попытка похвальная!
Инфраструктура острова включает в себя порт, доступный для танкеров класса VLCC. Сейчас полярники переливают нефть в три таких судна: «Порт Невис», «Глория» и «Сан Бернардино». По завершении загрузки, мы будем обеспечивать безопасность этих судов. Наша опека кончится, когда танкеры выйдут в нейтральные воды. Противокорабельная защита кораблей будет возложена на три советские субмарины класса «Щука-Д», четыре противолодочных корабля и атомный крейсер «Адмирал Сенявин». После того, как танкеры покинут зону боевых действий, у нас будет день отдыха, а потом мы должны будем встретить еще два VLCC – «Грация» и «Санта Фе».
Согласно плану советского командования, в ночь с четверга на пятницу в спорные воды войдут два атомных авианесущих экраноплана с морскими истребителями МиГ-35К на борту. После этого нас снимут с операций по сопровождению танкеров и поставят на воздушное патрулирование границ. Этим делом мы будем заниматься до тех пор, пока советские дипломаты не уладят с норвежцами и янки все формальности. После того как месторождения попадут под юрисдикцию Советского Союза, мы отправимся домой. Если противостояние продлится в течение нескольких месяцев, мы продлим контракт. За соответствующее вознаграждение, разумеется.
Вопросы?
Мур вытянул вверх свою руку.
– Кто наш противник? Я не спрашиваю о Консорциуме, я говорю о конкретных личностях.
Северский кивнул головой, принимая вопрос.
– Представители Консорциума подписали контракты с «Шершнями», «Гризли», «Полярными Ангелами» и JGA87. Совершенно точно, в воздухе будет элитная эскадрилья «Призраков». На данный момент это вся информация, доступная нам о противнике.
Некоторые пилоты нахмурились, Эллис повернулась к Муру. Судя по всему, слова, сказанные капитаном МакДевитт, озадачили лысого пилота. Сергей потрогал Северского за плечо и тихо произнес:
– Расскажи им про JSF. Они должны знать правду.
Северский устало пожал плечами:
– Дамы и господа, появление «Призраков» стало для нас неприятной неожиданностью. Эта эскадрилья отлично зарекомендовала себя в боях и до сих пор не провалила ни одного задания. На ее вооружении стоят новенькие F-35B, обладающие системой вертикального взлета и посадки. Пилоты «Призраки» – элита ВВС Северной Америки. Эти люди – грозные воины, их надо уважать, но бояться не стоит. Почему?
Аналитик улыбнулся:
– Во-первых, на нашей стороне боевой опыт, который американцам даже не снился. Во-вторых, мы будем сражаться не одни, за нашими спинами находится сокрушительная мощь советской военной машины. Ну, а в-третьих, призраки имеют серьезное преимущество над нами лишь на близких дистанциях. То есть нам надо избегать «собачьих свалок», где их быстрые, юркие машины могут проявить себя во всей красе.
– Генерал, вы предлагаете держать американцев на расстоянии? – спросил с заднего ряда лейтенант Петров.
– Да, – кивнул Сергей. – Мы приобрели четыре десятка ракет типа AIM-120. Кроме того, мы решили сменить рисунок боя.
Аналитик склонился над ноутбуком, и на электронных досках высветилась карта гипотетического воздушного боя. Самолеты корпорации были отмечены красными метками, тогда как аэропланы Консорциума – синими. Между двумя группами самолетов пролегала красная черта, сбоку от которой была выведена цифра «тридцать».
– В Африке и Южной Америке, – продолжил рассказ Соколов, – мы сражались с противником на коротких дистанциях. Подобный подход к боевым столкновениям был вызван низкими качествами вражеских самолетов и относительной дороговизной дальнобойного оружия. Каждый купленный AMRAAM обходился нам в 100 000 амеро, и мы просто не могли использовать его для уничтожения типовых самолетов картеля.
В Арктике мы не сможем использовать африканскую тактику. Консорциум обладает вполне современным оружием и не нуждается в материальных средствах. Против нас выступят частные наемники и правительственные отряды, использующие весь перечень современных средств поражения. Волей-неволей, но нам придется принимать те правила игры, что навязывает нам технически более совершенный противник. То есть мы будем сражаться на высоких скоростях, большой высоте и средних дистанциях. Будьте готовы к тому, что на вооружении самолетов Консорциума могут появиться дальнобойные ракеты типа Phoenix ECCM или Р37 с эффективной дальностью поражения до 200 километров.
Прежде чем Эллис открыла рот, Сергей поднял вверх указательный палец и уверенно добавил:
– Консорциум будет расходовать подобные снаряды против бомбардировщиков, самолетов РЭБ и воздушных командных пунктов. По нашим машинам никто «Фениксами» стрелять не будет. Мы слишком мелкая цель для таких ракет.
Вновь повернувшись к доске, Соколов продолжил свой рассказ.
– Что касается F-35-х, то во время боя с ними сохраняйте дистанцию, пытайтесь использовать против американцев ракеты с радиолокационной системой наведения. Конечно, есть вероятность того, что stealth технология сыграет с AMRAAM-ами злую шутку, но ракетой с ИК-наведением вы в JSF не попадете. Двигательные сопла этой машины созданы таким образом, что исходящее из них тепло минимально. Тепловая головка AIM9 даже не сможет навестись на цель.
Прежде чем голос Сергея стих, вверх поднялась еще одна рука. Лейтенант Нестеренко резко поднялся с сиденья и звонким голосом отчеканил очередной вопрос:
– Кто будет координировать наши действия, товарищ полковник?
Соколов задумчиво почесал подбородок:
– По мнению советских военных, это секретная информация, но я расскажу вам все, что знаю по данному вопросу. Я навел кое-какие справки и выяснил, что все советские А50 заняты на других участках арктической границы. Два Ила-78 патрулируют территорию Маньчжурии, наблюдая за тлеющим корейским конфликтом. Таким образом, управление воздушным боем будет осуществляться при помощи палубных АН-71. Наша эскадрилья будет встраиваться в тактический рисунок сражения, согласно схемам советских Военно-Воздушных сил. Свободу действия мы потеряем, это факт! Зато обретем мощную поддержку с тыла. В зону конфликта была отправлена эскадрилья МиГ-31М, с «черными молниями» на борту.
На стороне Консорциума будут сражаться E-3A из Фордовской эскадрильи. Вероятнее всего, эти машины будут висеть в глубоком тылу противника, и достать их мы не сможем. Однако это не значит, что пилоты ЭДы5 не попытаются дотянуться до них своими «молниями»
Услышав про X45, Мур скривил губы в злой улыбке и протянул:
– Ну что, лейтенант, убедился? Я был прав, это не наше собачье дело! Цыплята АВАКСы не сбивают. Надо бы на крылышках оперение отрастить.
Нестеренко недовольно посмотрел на Мура и коротко произнес:
– Вот ведь придурок.
Мур улыбнулся еще шире и достал из кармана портативную игровую консоль. По всей видимости, он услышал на брифинге все, что ему было нужно, и теперь решил немного отдохнуть.
Ответив на вопрос молодого лейтенанта, Северский стал отвечать на запросы более опытных пилотов, которые касались технической текучки и бытовых условий на новой воздушной базе. Аналитик убедил всех присутствующих в том, что жизнь на островах сносная. Однако на особые удобства рассчитывать не придется.
– Готовьтесь к холодным ночам и внезапным боевым тревогам. Враг не станет дожидаться утра, и будет атаковать в моменты наибольшей усталости. Возможно, нам придется перейти на вахтовый метод полетов.
Завершив рассказ о целях миссии, Северский вновь передал слово Сергею. Соколов вывел на доску названия крыльев и сухо произнес:
– Вылетаем завтра в 3 часа ночи, так что хорошенько выспитесь и отдохните. Во время полета будем придерживаться ромбовидной формации. Первыми в воздух поднимутся Золотое и Синее крыло – командиром назначается Стивен Мур.
Мур кивнул головой, не отрываясь от монитора портативной консоли.
– Пойдете на высоте 11 000 метров. Соблюдайте радиомолчание и старайтесь не применять активную радиолокацию. Воздух над Норвегией кишит экотеррористами. Далее, в три часа пятнадцать минут поднимается Серебряное и Стальное крыло – командир Ибрагим Эль-Шатт.
Отыскав взглядом арабского пилота, Сергей произнес:
– Встретитесь с транспортными машинами над Готландом, а потом пойдете на север Норвегии. Держитесь высоты десять тысяч метров, «Илы» пойдут на восьми. Красное крыло – Матвиенко, Деверо и я, поднимемся в воздух в три часа тридцать минут утра.
Расстояние между группами должно составлять сто километров. Поскольку мы не ожидаем серьезного противодействия противника, на каждый истребитель будут подвешены четыре AIM-9X и две R27. Все «миги» должны взять в воздух дополнительный топливный бак. «Ястребы», в случае необходимости, заправятся с борта танкера.
План полета введен в бортовые компьютеры ваших истребителей. Не забывайте сверять проложенный курс с импульсами радиолокационной станции Бернадотт. Один ориентир хорошо, а два – лучше! Если вопросов нет, то все свободны!
Не успел Сергей отвернуться от доски, как со своего места поднялся Ибрагим. Этот смуглый араб получил известность во время Сирийско-Израильской войны 2023 года. К моменту завершения конфликта на его личном счету был десяток «Миражей» и парочка «Кфиров С-2». К «Звезде» Эль-Шатт присоединился недавно, но уже успел продемонстрировать пилотам эскадрильи свои неординарные умения в области высшего пилотажа. Израильтяне были хорошими учителями.
Подняв вверх руку, Ибрагим произнес:
– Говорят, что пару дней назад королевский патруль сбил над Норвегией «Тайгершарк». У меня нет уверенности в том, что мы сможем правильно идентифицировать этот самолет на большом расстоянии. Скорее всего, радиолокационная станция поставит на него метку обычного «Тигра». Тратить на F-5 ракету средней дальности просто смешно. Однако получить под хвост AMRAAM с F20 тоже не хочется. В случае необходимости нам придется начинать бой со средних дистанций, другого выхода я не вижу.
Сергей почесал пальцами подбородок.
– Ибрагим, мы не знаем, какую именно машину сбил королевский патруль. Слухи слухами, но я не видел ни одной фотографии «тайгершарковых» обломков. На снимках лежал обугленный самолет, похожий на F-5. Сказать наверняка, что это был «Тайгершарк», невозможно. Что касается боя на средних дистанциях, то поступайте так, как сочтете нужным. В зависимости от сложившейся ситуации. Полагаю, что пару ракет средней дальности в наседающих террористов можно пустить. Если промахнетесь, то хотя бы отпугнете этих ребят от наших транспортов.
– Мысль понятна, полковник, – коротко отрезал араб и вернулся на свое место.
– Ну, тогда все свободны, – кивнул головой Сергей.
Пилоты начали подниматься из кресел, расправляя затекшие во время сидения мышцы. До ушей Соколова донеслись дружеские разговоры и мысли по поводу будущего путешествия. Эллис вытащила из летной куртки какие-то фотографии и, показывая на них, бурно дискутировала с Муром.
Повернувшись к Соколову, Северский произнес:
– Франсуа сказал, что перешил ПЗУ твоего бортового компьютера. Сбоев в воздухе больше не будет. Он сейчас находится рядом с машиной и готов продемонстрировать тебе обновленную систему электронной навигации. Я перед брифингом успел взглянуть на нее одним глазком. Впечатляет!
– Обязательно посмотрю, – устало отозвался Сергей.
Северский бросил на друга пытливый взгляд:
– Похоже, тебе что-то покоя не дает. Ночной полет или ситуация вокруг островов.
– Не то и не другое, – махнул рукой Соколов. – Я о Джейн думаю. Она со вчерашней ночи со мной ни одним словом не перебросилась. Наверное, сердится за бессонную ночь. Ей даже двух часов поспать не удалось.
– Бог ты мой, и ты из-за этого голову ломаешь! – усмехнулся в ответ аналитик. – Брось. Она просто собирается с мыслями перед полетом. Доберешься до островов, там и поговоришь о причинах молчания. Сейчас же выкини эту глупость из головы. Лучше внимательно ознакомься с полетным планом и подпиши вот эти документы.
Северский вытащил из кармана PDA и протянул Сергею электронное перо. Соколов взглянул на экран и поморщился.
– Отвратительно. Списки запасных частей. Неужели мне нужно читать их от первой и до последней строчки.
– Вообще-то, нет. Мы с Алексом полностью проверили их позапрошлой ночью, но подпись все равно тебе придется поставить.
Пробежав глазами по перечню кабелей, колес, электронных чипов и промышленных компьютеров, Сергей вздохнул и вывел на экранчике аккуратную закорючку. Отдав перо генералу, Соловов прошептал:
– Если что еще понадобится, то я буду рядом со своим самолетом. Надо разобраться с причинами заедания правого ближнего пилона. Во время последнего боя с него не сошла ракета, а в написанных механиками отчетах нет никакой информации о том, что они проверяли его электронику. Потом наведаюсь к Франсуа. Надеюсь, этот парень меня порадует. Полагаю, он сможет объяснить мне те странности, что происходят с Джейн.
Северский пожал плечами и коротко добавил:
– Про пилон не забудь, Ромео. Это главное!

Когда Сергей впервые увидел Як-141, машина произвела на него неизгладимое впечатление. Самолет был выставлен на торги на воздушном аукционе Каракаса и стоил 25 миллионов амеро – громадная сумма за машину, сборка которой произошла в начале 90-х годов прошлого века. Продавец самолета, усталый толстый мужчина пятидесяти лет, долго не мог найти покупателя и унылым взглядом смотрел на подходящих летчиков.
Поймав заинтересованный взгляд Сергея, продавец вытер со лба крупные капли пота и подошел к молодому человеку.
– Нравится? – с надеждой спросил он, нетерпеливо оглядываясь по сторонам.
Соколов молча кивнул. Над рынком пронесся грохот мелькнувшего в небесах «Игла».
– Замечательная машина. Современники недооценили ее, а сейчас никто не понимает, какое сокровище я выставил на продажу.
Показав пальцем на вытянутый нос самолета, мужчина добавил:
– «Фристайл» может взлетать вертикально, как британский «Харриер» или как современный F-35. Однако, в отличие от британца, «Як» летает со сверхзвуковой скоростью и имеет шесть внешних пилонов для подвески разнообразного оружия. Внутри «Фристайла» стоят три двигателя. Подъемно-маршевый Р79 и два подъемных Р41, которые обеспечивают машине несравненную маневренность. На высоте 11 километров «Фристайл» может развить скорость 1800 километров в час, а дальность его действия составляет 690 километров. Неплохо для самолета вертикального взлета и посадки?!
– Просто замечательно! – улыбнулся Сергей. Его взгляд пробежал по вытянутому силуэту машины и остановился на черных пятнах, которые тянулись вдоль нижней части корпуса.
– Последствия пожара! – нерешительно произнес владелец самолета. – Во время пробного полета загорелся двигатель. К счастью, аппарат удалось посадить. Двигательную установку перебрали полностью, недоработки исправили. Если вам понравилась машина, то я могу сделать скидку в два миллиона амеро. Только для вас, молодой человек, и только сейчас.
– Двадцать три миллиона амеро не слишком малая цена для самолета, который летает более тридцати лет. При всех своих достоинствах, «Як» обладает устаревшей электроникой и практически бесполезен в современных боях над Европой.
Продавец тяжело вздохнул, а потом махнул рукой, словно бы избавляясь от текущих сомнений:
– Пойдемте к самолету, молодой человек. Сейчас сами все увидите!
Сергей на мгновение задумался, а потом решительно поднялся по ступенькам вспомогательной лесенки. Отодвинув в сторону фонарь кабины, Соколов посмотрел на рабочее место пилота. Левая часть кабины была загорожена циферблатами, отображавшими состояние авионики самолета. Центральная и правая части информационной панели были заполнены многочисленными рычажками и кнопками. Выше размещался экран радиолокационной системы и сложная панель управления подъемными двигателями.
– Я сменил электронную начинку машины, – произнес оставшийся у лестницы продавец. – Большая часть деталей снята с европейских машин, радарная система позаимствована у F/A-18, а вот приборы управления двигателями были приобретены мною на черном рынке. Ранее они стояли на F-35. Замена оказалась возможной потому, что в основе «Молнии II» лежит множество яковлевских технологий.
– Одно время в авиационном мире ходил слух, что двигатели от «Яка»…
– Были проданы американцам, – произнес толстяк. – Это чистая правда. Непреложный факт, так сказать. После крушения Союза, обстановка в стране была столь сложной, что на Запад уходили не только природные ресурсы, но и ранее секретные технологии.
Сергей медленно спустился по лестнице и удовлетворенно хмыкнул.
– Вы меняли на «Яке» оружие? Я вижу, что пушка снята.
– Можно вернуть на место, – пожал плечами продавец. – Оружейная система стала лишь лучше. Теперь машина поддерживает не только советские, но и китайские, американские и европейские ракеты. Это идеальная платформа для запуска любых управляемых снарядов. Мне, конечно, стоило немалых денег переписать ПО самолета под новые нужды, но результат, как говорится, налицо. При желании вы можете повесить на «Як» даже новенький MBDA Meteor, если, конечно, найдете средства на его приобретение.
Легонько хлопнув Сергея по плечу, мужчина указал рукой на хвостовую часть машины.
– Посмотрите внимательно на сопла двигателей. Они имеют изменяемый вектор тяги. На оригинальной машине ничего подобного не было, но мои люди как следует поколдовали над истребителем и получили на выходе машину, обладающую невероятной маневренностью.
Вы когда-нибудь видели в полете Су-37 или X-29? Моя машина летает лучше этих пташек, поскольку обладает не только меньшим весом, но и подъемно-маршевыми двигателями. Заметьте, молодой человек, что я отдаю вам самолет всего за двадцать три миллиона амеро. В действительности аппарат стоит гораздо больше!
Сергей вымученно улыбнулся:
– Почему вы решили, что я возьму «Як».
Толстый мужчина вытер проступившие на лбу капли пота:
– Вам понравился самолет. Это видно. Если бы вы искали обычную машину, то давно бы купили себе F-16D или «Миг», но вы обошли весь рынок и вернулись ко мне. Значит, вы сделали правильный выбор.
Увидев, что Сергей задумался, продавец добавил заискивающим тоном:
– Уверяю вас, молодой человек, вы не прогадаете.
Соколов достал из кармана визитную карточку.
– Я остановился в отеле «Монтевидео», в номере 412. Завтра в восемь утра подходите с документами. Обсудим условия сделки и обговорим ситуацию с гарантийным ремонтом.
Мужчина рассеянно кивнул головой и взял визитку. Прочитав имя пилота, продавец поднял голову, но покупателя рядом не было. Молодой человек пропал из виду так же внезапно, как и появился.

– Лампочка, говорю, горит, – донесся до ушей полковника раздраженный голос.
Сергей посмотрел на контрольную панель. Индикатор пуска ракеты был красным. Пилон отказывался работать. Выбросив из головы запоздалые воспоминания, Соколов высунулся из кабины и крикнул:
– Ни черта не работает. Ракета так и осталась на пилоне.
В ответ послышалась грубая брань. Выбравшийся из-под крыла Алексей Петренко поправил кончики длинных усов и зычно гаркнул:
– Сейчас проверим с другим пилоном, полковник. Не засыпай!
Петренко обошел самолет и встал возле правого крыла. Прикрепив к пилону массивную коробку тестера, механик набрал на крохотной клавиатуре цифровой код и осторожно повернул рукоятку настройки. На панели «Яка» вспыхнул изумрудный диод.
– Ракета подвешена.
– Добро, – крякнул Петренко. – Пущай!
Сергей положил руку на рычаг управления и отбросил в сторону блокиратор гашетки. Сосредоточившись на процессе, Соколов нажал на пуск. Диод полыхнул темно-синим светом.
– Пуск произошел удачно! – коротко протянул Сергей.
– Вижу, не слепой, – сурово отозвался механик. – Спускайся, полковник, придется перебирать электронную начинку крыла. Сразу говорю, я не знаю, сколько времени займет эта процедура.
– До вечера закончишь?
Петренко нахмурился и гаркнул:
– Да я же сказал, что не знаю. Чего меня дергать, как успею, так и сделаю. В случае чего, подвесим под пузо «амрамку».
Сергей ловко спустился по миниатюрному трапу и подошел к разобранному пилону. Петренко недовольно посмотрел на полковника, покачал головой и вновь углубился в хитросплетение проводов.
– У Матвиенко такие же проблемы?
– Нет. Его «Як» работает как часы. Почему? Да потому, что он не весит на пилоны не пойми чего. Какого лешего, полковник, во время последнего вылета ты присобачил к самолету 4-тонный ПТБ?
– Выбора не было, – коротко отрезал Сергей.
– Не было, так не было. Теперь жди! Нечего на меня так смотреть! – Механик произнес последнюю реплику, не отрываясь от работы. – Постараюсь успеть до вылета, если кое-кто не будет стоять у меня за спиной.
Сергей похлопал Петренко по плечу и взглянул на часы. Маленькая стрелка медленно двигалась к четвертому делению.
– Вернуться в отель уже не успею. Надо будет дойти до Северского и сказать ему, чтобы он забрал вещи Деверо. Джейн наверняка за ними не поедет!
Подумав над сложившейся ситуацией, Соколов махнул рукой и вернулся к машине. Взяв в руки тестер, Сергей нагнулся над пилоном и встретился взглядом с Петренко. Тот даже бровью не повел.
– Начнем проверку с блока А, потом перейдем к блоку Б и В. Проверим все контакты. Может, какой-то из них перебит.
Разбираясь в пучках разноцветных проводов, Соколов надеялся, что проблема будет решена прежде, чем он свалится с ног от усталости.

Глава 3
Ударь и беги

Воздушное пространство Свободного Калининграда 
10 ноября 2035 года, 03.00 
Машины Золотого крыла первыми оторвались от бетонной калининградской полосы. Стремительные темно-синие «миги» оттолкнулись от земли и нырнули в бесконечный мрак осенней ночи. Набрав высоту, Золотое крыло сформировало клин. Расстояние до соседних машин пилоты определяли, ориентируясь на показатели бортовой оптико-локационной станции ОЛС-М.
Мур убрал стойки шасси и посмотрел на приборную доску. Внимательные глаза пилота пробежались по светосигнальному табло, указателю угла атаки, указателю перегрузки, командно-пилотажному прибору и остановились на зеленых индикаторах МФИ.
Электронное табло РЛС формировало на дисплее воздушную обстановку, сложившуюся над вольным городом. Маленькие янтарные пиксели указывали на положение истребителей. Более крупные точки принадлежали тяжелым самолетам – транспортным лайнерам, бомбардировщикам и аэропланам разведки. В юго-восточном углу дисплея мерцало сочное янтарное пятно, выплескивающее на экран МФИ повторяющиеся световые импульсы. Мур знал, что источником излучения являлся калининградский Ан-71, контролирующий воздушный трафик над Балтийским морем.
Многие передвигающиеся по экрану огоньки несли на себе уникальный цифровой код – последовательность символов, приписывающих их к определенной эскадрилье. Взглянув на код, опытный летчик мог не только идентифицировать машину, но и узнать имя пилота, поднявшего ее в воздух. Маркировка самолетов производилась в момент отрыва машины от ВВП.
Если над аэродромами тактическая информация являлась прозрачной, то в районах боевых действий корректная идентификация целей была затруднительна. Некоторую информацию о машинах могли предоставить космические спутники-шпионы, работающие на стороне заказчика да коммерческие системы управления воздушным боем. В диких регионах планеты летчики не имели даже такой призрачной поддержки. Сведения о противнике добывались самостоятельно, посредством перебежчиков и профессиональных информаторов.
Увидев на дисплее МФИ три новые точки, Мур прошептал себе под нос:
– Синее крыло взлетело, ложимся на боевой курс.
«Миг» выгнул серебристые полоски элеронов и заложил глубокий вираж. Ведомые повторили маневр Мура, зависнув у него на хвосте.
Стивен улыбнулся, глаза его смотрели на авиационный горизонт. Коричневая земля находилась под углом в 45 градусов к нормали. Пилот двинул ручку управления влево, затем потянул ее на себя. Крен увеличился, достигнув 70 градусов, в глазах майора потемнело, дыхание замедлилось. Сердце учащенно забилось в такт нарастающей перегрузке.
Сориентировавшись на маячки воздушных постов, Стивен прекратил разворот и стабилизировал машину на проложенном курсе. Мгновением позже Мур активировал адаптивную систему целеуказания и контроля, на внутренней поверхности фонаря высветились ребристые информационные полоски. Левый индикатор UI показывал высоту 8000 метров. Правая линейка демонстрировала состояние двигателя и выбранную систему вооружения. Ярко-зеленая надпись AIM-120C была затенена, а значит, ракету нужно было привести в состояние боевой готовности.
«Активирую позже, – подумал Мур. – Над Норвегией, в спорной зоне!»
Пробежав пальцами по кнопкам навигационной системы, Стивен изучил ванхорновский план полета и зафиксировал расстояние до ближайшей контрольной точки. До очередного поворота оставалось десять минут сверхзвукового полета. За это время крыло должно было пронестись над Балтийским морем и войти в воздушное пространство Норвегии.
Активный радар предупредил Мура о близости опасной зоны. По правому МФУ промчался след мощного электронного сигнала, оставленного норвежским АВАКС-м. Своими электронными импульсами машина предупреждала гостей о недопустимости вооруженных конфликтов над территорией королевства.
Губы Мура скривились в некоем подобии жестокой улыбки. Летчик прекрасно помнил о том, что нарушение нейтралитета Швеции влекло за собой неотвратимый удар возмездия. По нарушителю начинали работать перехватчики и многочисленные системы ПВО, расположенные вдоль северной оконечности Ботнического залива.
Помня об агрессивном поведении скандинавов, наемники держались как можно дальше от шведской границы. Экотеррористы же, наоборот, непрестанно провоцировали «викингов» на перехват. В конечном итоге шведские «Гриппены» стали выпускать ракеты в любых нарушителей воздушного пространства, вне зависимости от их национальной и корпоративной принадлежности.
Пометив световым пером электронные маркеры ведомых, Мур сосредоточился на управлении истребителем. Полет обещал быть долгим, расслабляться не стоило.

Северное море, 200 миль 
к западу от Нордкапа. 
10 ноября 2035 года, 03.20 
Массивный корпус «Адмирала Сенявина» с грохотом разрезал штормовые волны. Потоки ледяной воды орошали надстройки тяжелого атомного крейсера, дотягивались до угрюмых коробок ракетных башен и, разлетаясь мириадами крохотных брызг, оседали на прозрачных экранах боевой рубки. Два атомных реактора KН4, выдававшие мощность 200 000 лошадиных сил, толкали громадный корабль вперед, наперекор судьбе, волнам и штормовому ветру. Нос судна то задирался над океаном, то с грохотом падал вниз, разрезая гладь штормового моря.
Океан казался зловещим даже из спокойных пространств командирской рубки. Холодное Северное море было таким же черным, как и нависшие над океаном штормовые облака. Рвущийся из вышины ледяной дождь то останавливался на мгновение, то с новой силой молотил по прямоугольным надстройкам крейсера. Временами ледяная вода превращалась в снег, и палуба судна покрывалась отвратительной ледяной коркой.
«Сенявин» двигался вперед с угрюмым упорством, по его корпусу непрестанно пробегала тяжелая дрожь. Жутковатый звук зарождался возле валов корабля и бежал к носу, распространяясь по стальным переборкам. Услышав глухой рокот, адмирал Костиков ежился и вытаскивал изо рта дымящуюся курительную трубку.
Старый моряк знал, что океан пытается погнуть широкие лопасти винтов и смять закаленный корпус. Рано или поздно темный бог океана выиграет затянувшееся сражение с кораблем. Однако это будет не сегодня и даже не завтра. Ночной шторм «Сенявин» выдержит. Он перенесет его легче, чем десантный транспорт «Березина» и большие противолодочные корабли класса «Удалой», болтающиеся по правому борту.
Адмирал задумался, в его голове всплыли серые силуэты кораблей, образующих охранный ордер крейсера. «Адмирал Пантелеев» и «Адмирал Харламов» держались поблизости, но их корпуса скрывались за плотной пеленой дождя, рвущегося из низких небес.
Расстояние между кораблями то увеличивалось до мили, то сокращалось до сотни кабельтовых. К счастью, операторы РЛС контролировали обстановку вокруг «Сенявина» и с промежутком в пару минут докладывали адмиралу текущий курс и скорость судов, входящих в состав эскадры. Капитан третьего ранга, молодая стройная девушка, наносила метки кораблей на прозрачный планшет и сообщала о произошедших изменениях капитану. Командир корабля советовался с адмиралом и формировал новую, обязательную для исполнения, цепочку приказов.
Выслушав очередную последовательность цифр, Костиков обвел взглядом боевую рубку. Склонившиеся над мониторами офицеры в подавляющем большинстве были молодыми людьми. Им было по восемнадцать-девятнадцать лет, не больше. И самое главное, среди них были девушки. Много девушек. Практически треть высшего офицерского состава!
«И с этими детьми мне придется воевать! – Из трубки Костикова вылетело колечко призрачного дыма. – Дети… Сущие дети! Отцы оставили им опасное наследство. Поколение 60-х, вот корень проблемы. Вместо того чтобы передать своим потомкам спокойную, безопасную страну, они развалили ее, разграбили. Результатом стал демографический кризис невероятных масштабов».
Еще лет двадцать назад никто бы и подумать не мог о том, что девушки станут офицерами Советского ВМФ. Предположение казалось и диким и фантастическим одновременно. Сейчас же, во второй половине XXI века, война перестала быть уделом мужчин. Жесточайший демографический кризис, поразивший Советский Союз, привел к глобальным изменениям в призывной системе. Молодежь призывалась под ружье вне зависимости от пола. Если бы армия отказалась принимать девушек, недокомплект личного состава в частях оказался бы ужасающим.
Разумом старый адмирал принимал экстренные меры правительства, но душа его активно протестовала против нового морского уклада.
«Женщинам не место на войне, – думал старик. – Они должны воспитывать детей, заниматься искусством и радовать мужчин. В этом их предназначение, а вовсе не в крови и смерти, царящей на передовой».
Мрачные размышления адмирала прервал старший офицер связи. Отдав адмиралу честь, молодой человек произнес:
– Адмирал, капитан Гришин на спутниковой связи. Говорит, что у него срочное сообщение.
– Ну, давай его сюда! – пробубнил Костиков.
Адмирал приложил к уху трубку сотового телефона:
– Костиков слушает. Что стряслось у тебя, Сергей Ильич?
В динамике послышался металлический шум, потом раздался взволнованный голос капитана:
– Держитесь, Николай Анатольевич? Слышу, что держитесь. Штормит основательно, но даст Бог, и это преодолеем. У меня тут одна небольшая странность выискалась. Ребята, работающие на «Звезде-2», обнаружили странную аномалию. Направление на норд-норд-вест, расстояние двадцать кабельтовых. Поглядите на изображение.
Молодой лейтенант протянул адмиралу PDА, на плоском экранчике прибора бежали зеленые линии звукового сигнала. Костиков посмотрел на картинку, а потом прильнул ухом к трубке:
– Не вижу ничего странного. Я не силен в акустике, но, похоже, твои ребята засекли кита.
– Николай Анатольевич, я не про всплески с затухающей амплитудой. Я говорю о пустых пространствах, уровень шума которых значительно ниже типового океанского уровня.
Костиков вновь глянул на PDA и нахмурился. Адмирал отчетливо увидел три абсолютно ровных отрезка, по левую и правую сторону от которых поднимались дрожащие зубчики морских шумов.
– Твои предположения, Сергей Ильич?
На другом конце провода воцарилась тишина. Костиков слышал, как быстро бьется его старое сердце.
– Нам на хвост села «Вирджиния» или один из модифицированных «Си Вульфов». Услышать их мы не можем. Остается надеяться, что капитан субмарины сделает какую-нибудь ошибку, тут мы его и прихлопнем.
– Не торопись принимать решения, Сергей, – задумчиво произнес Костиков. – Они за нами следят, и только. Разрешаю атаковать лодку лишь в том случае, если противник сделает залп первым. Торпедой или ракетой, неважно. Провоцировать их на выстрел не стоит. У подводников Консорциума и так нервы на пределе. Плыви и слушай. Попроси своих специалистов периодически проверять радиационный фон океана. Раз в час докладывай о состоянии контакта.
– Слушаюсь, – произнес капитан «Пантелеева».
Спутниковый сигнал исчез, его прерывистые колебания затерялись в холоде безвоздушного пространства.
Костиков передал PDA офицеру и вернул в рот трубку.
– Господин первый помощник, потрудитесь объявить на судне тревогу второго уровня. Расчеты «Водопадов» должны прибыть на свои места в полном составе.
Обратите особое внимание на работу акустиков и операторов радиоэлектронного оборудования. Цель – вражеская подводная лодка, идущая на глубине в 100–250 метров, на расстоянии от 175 до 225 кабельтовых в круговом секторе обзора. По готовности начинайте поиск, вертолет не поднимать.
Девушка – капитан первого ранга начала отдавать команды по цифровому устройству внутренней связи.
Услышав тревожный рев боевых сирен, Костиков улыбнулся:
– Как в старые добрые времена. Отрадно знать, что некоторые вещи остаются неизменными!
Вновь повернувшись к офицеру, адмирал добавил:
– Лейтенант, найдите мне всю доступную информацию по атомным торпедным подводным лодкам класса «Вирджиния». Мне нужны характеристики реактора S9G и любые доступные сведения по лодочным фенестронам.
Офицер отдал честь и склонился над мерцающим монитором поисковой системы.
Встревоженная громада «Сенявина» продолжала пробиваться через холод Атлантических волн.

Взлетно-посадочная полоса Свободного Калининграда. 
10 ноября 2035 года, 03.25 
Сергей скользнул взглядом по бортовым часам и запросил разрешение на взлет. Диспетчер авиабазы нехотя дал «добро» и напомнил, что самолеты, оборудованные подъемными двигателями, взлетают в Калининграде с разбега. Никаких подскоков и зависаний, способных нарушить график плотного воздушного движения. Подтвердив прием сообщения, Сергей переключился на ведомых:
– Красный-1, Красному-2 и Красному-3 – взлетаем. Последовательно выруливаем на дорожку. Поднимаемся с разбега. Следуем по проложенному «голландцем» курсу, соблюдая радиомолчание. Прием?
– Принято, Серж, – уверенно отозвалась Джейн. Голос у нее был холодный, а значит, девушка продолжала сердиться.
– Знать бы на что? – подумал полковник.
Повернувшись внутри кабины, Соколов увидел, как из ангара выкатился вытянутый корпус французского истребителя. Несущие поверхности машины были окрашены радиоотражающей темно-серой краской. Джейн уверенно вывела машину на взлетно-посадочную полосу и начала разбег. Не успел ее самолет оторваться от земли, как на бетонной дорожке показался «Як» Матвиенко.
– Красный-3, приказ принят? – нетерпеливо повторил Сергей, наблюдая за тем, как ведомый включает ослепительные посадочные огни.
– Принят, командир, – грубовато отозвался Красный-3. – Взлетаю.
«Як» резко задрал хвост, а потом начал поднимать нос. Сергей выругался, совершенно забыв о том, что сеанс связи прерван. Машина Матвиенко зависла над полосой, а после резко рванула вперед. Вспыхнули багровые круги сопел, и «Фристайл» скрылся за сплошной пеленой ночного дождя.
Сергей передвинул вперед рукоятку дросселя и включил режим стандартного потребления энергии. На панели управления вспыхнули разноцветные индикаторы авиационных приборов. Бортовые компьютеры откорректировали яркость дисплеев и спроецировали на фонарь основные элементы боевого интерфейса.
Полковник отпустил колесный тормоз и аккуратно подвел «Як» к бетонному покрытию ВПП. Выкатив на полосу, «Фристайл» начал разбег. Перед взором Сергея потянулись ангары, мелькнула антенна наземной РЛС, промчались сервисные постройки, которыми было нашпиговано промерзшее пространство аэродрома. Рокот двигателя усилился, «Як» завибрировал и потом легко оторвался от мокрой калининградской бетонки.
Навигационные огни аэродрома провалились в кромешный мрак. Под серебристым крылом машины потянулись черные лоскуты мерзлой земли. Лента дороги сменилась огнями маленького поселения, за которым раскинулись едва заметные квадраты полей и болот.
Сергей отключил лазерный высотомер, едва машина преодолела высоту два километра. Разобравшись с навигационными системами, Соколов обратил внимание на индикаторы подвески ракет. Четыре лампочки отвечали за пилоны с прикрепленными AIM-120C, пятый индикатор сигнализировал о состоянии ПТБ, заправленного тремя тысячами литров авиационного топлива.
Сергей сориентировался в пространстве и убедился в том, что ведомые сформировали клин. Красное звено продолжало уверенный полет за командирской машиной. Истребители уходили на запад, стремясь как можно быстрее покинуть оживленный посадочный сектор.
Когда истребитель достиг высоты 3000 метров, полковник передвинул дроссель еще на четыре деления вперед. Рукоятка застыла у красной «форсажной» зоны, «Як» затрепетал всем корпусом и проскочил опасный звуковой рубеж. Ведомые полковника преодолели идентичную скоростную отметку на пять секунд позже.
«Ложимся на боевой курс и крепко верим в то, что полет пройдет без приключений», – подумал Сергей, переводя МФУ в режим пассивного пространственного сканирования.
На вытянутом экранчике монитора появились расширяющиеся всплески чужих радаров. Поблизости от звена находился воздушный патруль вольного города, а еще дальше, над Ботническим заливом, висели неповоротливые «АВАКСы» королевских военно-воздушных сил.
«Самоуверенные ребята, – с завистью подумал Сергей. – Наверняка, поблизости от «АВАКСа» висит пять-шесть патрульных машин, опирающихся на информацию «старшего брата».
Промчавшись над темными водами Балтийского моря, истребители вошли в воздушное пространство Норвегии. Небо над северной Европой было пустынным. В воздухе королевства находилось не более десяти-пятнадцати машин, пользующихся активными системами радиолокационного наблюдения.
«Будь внимателен, не дай себя обмануть, – вновь подумал Сергей. – Некоторые умники получают информацию с коммерческих самолетов ДРЛО или считывают ее напрямую, с бортовых систем командирских машин».
Поскольку воздушное пространство оставалось спокойным, усталый разум Сергея предался потускневшим от времени воспоминаниям. Перед мысленным взором пилота пронеслась Сербия 2021 года. Разбомбленные американцами города, над которыми поднимались столбы черного дыма, расстрелянные на дорогах автомобили, пепел сожженных деревень, отбитое сербами Косово, поверженные купола мечетей, золотящиеся в лучах заходящего солнца. Мысли, некогда дремавшие в глубинах разума, в спешке сменяли друг друга, складывались в жутковатый калейдоскоп военных картинок, а потом исчезали прочь, словно их никогда и не было.
Перед мысленным взором полковника вспыхнуло яркое пятно – горящий, словно спичка, F/A-18E. Сергей сбил американца над береговой линией, во время яростного и короткого встречного боя. Летчики морской авиации не ожидали нападения и были застигнуты врасплох. Один за другим они падали в море, разбиваясь о прогретые солнцем скалы. Пилотам некоторых машин удалось катапультироваться, но здесь, вдали от своих, их ждал суровый прием – сербы безжалостно расправлялись с незваными заокеанскими гостями.
Во время того давнего боя Сергей сбил первый засчитанный коммерческой лигой самолет. Неудивительно, что стычка отпечаталась в уме, словно яркая фотография. Соколов возвращался к ней снова и снова, пытаясь вспомнить пьянящее ощущение легкости и победной эйфории.
Тогда Сергей радовался победе над врагом, сейчас Соколов был рад тому, что выжил. Он уцелел, несмотря на десятикратное превосходство врага в самолетах и пятикратное в наземных силах. В те далекие дни подобный перевес казался нормальным. Сербы сражались с американцами изо всех сил, они не думали о поражении. Ребята бились потому, что верили в правое дело и жаждали расквитаться с агрессорами за «точечные» бомбардировки.
О том, что «точечных» бомбардировок не бывает, Сергей узнал во время первого путешествия по Белграду. Уничтоженные пламенем дома отпечатались в памяти полковника незаживающим воспоминанием. Сергей вспомнил беженцев, бредущих по обочинам дорог, молчаливых детей и убитых взрывами домашних животных. Облик наземной войны кардинальным образом отличался от облика войны воздушной. Он был соткан из боли и страданий тысяч живых существ. Даже сейчас, вспоминая те далекие дни, Сергей чувствовал в горле горечь, а в сердце боль потерь и утраты.
Тяжелую задумчивость Красного-лидера прервал Матвиенко:
– Сергей, дело срочное. Северо-восток, расстояние 80 километров. Пять неопознанных целей, на наших не похожи.
Соколов пробежался пальцами по пульту управления РЛС. Николай оказался прав. Радар высвечивал пять красных точек, идентификаторы которых были неизвестны бортовому компьютеру. Три неопознанные цели двигались на высоте десять тысяч метров. Оставшиеся точки шли ниже, им явно не хватало скорости, чтобы угнаться за ведущей машиной.
– Во мне растет уверенность, что это «агрессоры», – пробурчал в наушниках Матвиенко.
– Сейчас проверим, – коротко отрезал Сергей, включая систему идентификации самолетов.
Ответный сигнал «агрессоров» бортовая ЭВМ распознать не смогла.
В наушники просочился бархатный голосок Джейн:
– Серж, я идентифицировала радар ведущего самолета. Машина использует доплеровскую импульсную установку AN/APG-69 производства Эмерсон Электрик. Редкое оборудование. На экспорт никогда не поставлялось.
– Это точно не наши! Идем на сближение, – сурово отозвался полковник.
Сергей снял блокировку ракетных пилонов, ЭВМ спроецировала контакты на фонарь машины и пометила текущее положение целей белыми квадратами. В левой нижней части маркеров высветилась дистанция до антагонистов, их скорость и точная высота полета.
Командирский «Як» сбросил тепловые ловушки и совершил поворот, резко опрокинувшись на левое крыло. Матвиенко последовал за полковником, «Рафаль» повторил маневр с трехсекундным опозданием. Джейн держалась позади командира и активно прощупывала радаром приближающихся незнакомцев.
– Сергей, расстояние до целей шестьдесят километров. Они держат нас на мушке, – пробурчал по связи Красный-3. – Не удивлюсь, если это ребята Консорциума.
– Не спеши с выводами, подойдем поближе. Джейн, набирай скорость.
«Яки» проскочили отметку 1.8 Маха и вышли на критический скоростной рубеж. Капли дождя врезались в фонарь кабины, разлетаясь на мириады брызг. Скопившаяся вода оставляла на крыльях «Фристайла» горизонтальные линии призрачных «слез».
В наушниках раздался тревожный писк зуммера.
– Серж, Лисичка-один в воздухе! – взволнованно воскликнула Джейн.
Ситуация сразу же стала простой и понятной. В воздухе находился враг, которого требовалось уничтожить.
– Николай, контакты считаются враждебными. Разрешаю атаку.
– Есть, командир! – торжественно отозвался Красный-3.
Под крыльями «Яка» вспыхнули полосы огня, ракеты, сорвавшиеся с пилонов, обогнали красное звено, полыхнули багровыми звездочками сопел и исчезли во мраке штормовой ночи.
Сергей выбрал AIM-120D, навел снаряд на дальний контакт и уверенно надавил на гашетку. Связанный с ракетой диод вспыхнул тревожным красным светом, а значит, ракета не сошла с направляющей. Соколов выругался и надавил на кнопку пуска второй раз. Приборная панель озарилась вторым кровавым огнем. Времени на третий пуск не оставалось, и Сергей перевернул самолет на спину.
Полковник потянул на себя ручку управления и отправил истребитель в долгий полет к «земле». Наблюдая за показаниями авиационного горизонта, Сергей досчитал до десяти и активировал бортовую систему электронных помех.

Выпущенные Красным-3 AIM-120С добрались до противника за тридцать секунд. Реактивные снаряды уверенно вышли на цель, их не смогли обмануть ни устаревшие системы электронной борьбы, ни отстреливаемые противником тепловые ловушки.
Трезво оценив свои силы, «агрессор-2» покинул самолет. Его F-5G перевернулся на спину и устремился к земле. Темные пространства ночи разорвала багровая вспышка взрыва. Горящие обломки «Тигра» разлетелись по сторонам, беспорядочно вращающийся нос машины продолжил путь к Норвежским фьордам.
Второй «Тигр» повторил судьбу первого. Пилот истребителя сосредоточился на пуске P-27 и не сумел увернуться от приближающейся ракеты. AIM-120C взорвалась в пяти метрах от «Тигра», засыпав фюзеляж жертвы многочисленными обломками. Мгновенно воспламенившееся топливо превратило F-5G в огненный шар. По небу протянулась струя высокотемпературного пламени, за которой мчались догорающие куски авиационного металла.

Установленная на «Яке» система РЭБ обманула начинку вражеского «Сайдвиндера». Промчавшись мимо ракеты, Сергей задрал нос истребителя и прикинул расстояние до ближайшей цели.
«Километров тридцать, не больше», – протянул в голове полковника чужой безжалостный голос.
Бортовая система наведения защелкнула «замок» на третьем агрессоре, Сергей ударил пальцем по полосатой гашетке. Машина послушно вздрогнула и с облегчением подскочила вверх, на панели управления вспыхнул синий светодиод – ракета выпущена удачно!
В наушниках послышался удивленный голос Красного-3.
– Я идентифицировал одного. Это «Тигровая акула», крыло «Красный прилив». Командир, он идет прямо на тебя.
Полковник перевернул машину на спину. Перед взором Сергея предстала феерическая картина. Из бесконечной ночной темноты навстречу «Яку» летели длинные ярко-желтые полосы. «Агрессор» был близко, и его автоматическая пушка пыталась нащупать цель.
Соколов выпустил ответную очередь из бортовой пушки. Истребитель резко задрал нос, единомоментно освободившись от пары килограммов стреляных гильз. Попаданий не было. Глаза полковника отметили веретенообразный корпус «Акулы», промелькнувший на темном фоне земли.
«Действительно – «Тайгершарк», – изумленно подумал Сергей, забыв об опасностях смертоносного воздушного танца.

Встретив решительный отпор, террористы поспешили оторваться от оппонентов. Их самолеты активировали форсажные камеры и начали разлетаться по векторам, разбрасывая многочисленные тепловые ловушки. Пока Красный-1 и Красный-3 сражались с «Тиграми», Джейн гонялась за маленьким вертким самолетом, пилот которого упрямо сбрасывал высоту. Нащупав противника невидимыми импульсами РЛС, девушка загнала агрессора в «замок» бортовой пушки. Палец Деверо лег на плоскую кнопку гашетки.
Пилот маленькой машины быстро сообразил, что следует делать, и дернул рычаг катапульты. Идентифицировав самолет террориста как юркий Як-130, Джейн с сожалением выпустила очередь из бортовой 30-мм пушки. «Як» вспыхнул, выбросил из фюзеляжа длинный язык огня и, перевернувшись на спину, с ревом пошел к земле.
Второй «Як» удирал с места битвы, выжигая внутренности своих слабеньких двигателей. Джейн не стала тратить на него оставшуюся ракету и вернула «Рафаль» на обратный курс.

Сергей перевернул машину на 180 градусов и вошел в глубокий вираж, небо и земля поменялись местами. На периферии зрения мелькнул серый силуэт «Тигровой акулы». Противник был рядом, пилот «агрессора» пытался отделаться от преследователей на низких высотах.
В наушниках послышался нетерпеливый голос Матвиенко:
– Командир, «агрессор» сбрасывает высоту. Наблюдаю работу форсажной камеры!
Соколов завершил вираж, стабилизировав машину под темным куполом небосвода.
– Преследование разрешаю. Используй ракеты малой дальности.
Матвиенко замолчал. Через десять секунд послышался взволнованный голос ведомого:
– Командир, ракета не сошла с пилона. Отказ пускового идентификатора, второй по счету!
Сергей оценил расстояние до F-20. Под электронным маркером цели светилось число 25, а значит, противник находился за пределами активного радиуса AIM-9X.
«Доберемся до острова, потолкую с Франсуа. – Раздраженно подумал Сергей. – Четыре неудачных пуска в одном бою! Многовато даже для такой непривередливой эскадрильи, как наша!»
Восстановив сеанс связи, Сергей добавил:
– Красный-2, Красный-3, прекращаем преследование. С террористами разберется шведское ПВО. Ложимся на боевой курс. Скорость крейсерская, высота девять тысяч метров. Как поняли?
– Принято, Серж, – уверенно отозвалась Джейн.
– Слушаюсь, полковник, – коротко рявкнул Матвиенко. – Я, кстати, двух сбил. Теперь на моем счету пятьдесят пять попугаев. Ты от меня здорово отстал, Красный-1.
– Николай, с каких пор ты стал записывать на боевой счет машины террористов?
– Командир, ты не понял, я избегаю считать учебно-тренировочные машины. F-5G – совсем другое дело.
Соколов усмехнулся в ответ. Джейн фыркнула.

Военно-воздушная база Банак. Норвегия. 
10 ноября 2035 года, 05.15 
Сергей достал из комбинезона сигарету, выругался, смяв забаву в крепких руках. Бросив недовольный взгляд на громаду норвежского бензовоза, полковник щелчком отправил курево за пределы взлетно-посадочной полосы. Вблизи заправщика с огнем шутить не следовало, подобные развлечения добром никогда не кончались.
Вдохнув ртом холодный скандинавский воздух, Сергей поежился. Тьма в этих широтах длилась многие месяцы. Крохотный шар полярного солнца выпрыгивал из-за горизонта на несколько часов, а после падал в зловещую океанскую бездну. О существовании светила пилотам напоминала розовая подсветка неба, протянувшаяся вдоль восточной стороны горизонта. Персонал аэродрома на природные красоты не отвлекался. Люди привыкли к темноте, холоду и пронизывающему ветру. Работа по заправке машин не останавливалась ни на секунду.
Глаза полковника скользнули по ярким огням взлетно-посадочной полосы. Прожектора диспетчерской башни озаряли окрестности базы столь ярким светом, что корпуса «Яков» сверкали, словно умащенные оливковым маслом. Серый корпус «Рафаля», наоборот, поглощал золотистые отсветы и темнел во мраке ночи неприветливой серой громадой.
«Серебряное крыло заправилось в воздухе, – произнес про себя Сергей. – Нам же приходится получать топливо с земли. На второй воздушный заправщик средств пока нет и в ближайшем будущем не предвидится, хоть и жаль. Получим деньги, массово заменим двигатели и поменяем электронную начинку устаревших машин».
Тем временем громадный заправщик NWS подобрался к замерзшим истребителям. Соединив цистерну с топливными баками крылатой машины, механики начали перекачку сотен галлонов драгоценного горючего. Холодный осенний воздух наполнился сладковатым запахом токсичных химикатов.
Резкая трель телефона поглотила грохот и шум авиабазы. Сергей раскрыл «молнию» комбинезона, запустил руку в карман и приложил к уху продолговатую трубку:
– Соколов слушает.
– Сергей? Это Вольфрам. – Слова, прозвучавшие в трубке, принадлежали смертельно усталому человеку.
Полковник изумленно замолчал, а потом прошептал, пытаясь отойти от болезненного шока:
– Ты жив? Я думал, ты погиб… В небе Заира, девять лет назад.
– Как видишь, меня рано списывать со счетов.
Человек усмехнулся, но усмешка была невеселой.
– Тюленев с тобой?
– Мы давно не летаем вместе. В «Звезде» остались только Эллис и Матвиенко. Остальные новички.
– Слышал, он осел в Калининграде, с женой и детьми.
– Это правда, – согласился с собеседником Соколов.
– Кто это? – прошептала из-за плеча Джейн. Сергей покачал головой и приложил к губам указательный палец. Девушка нахмурилась.
– Сергей, – продолжил обладатель усталого голоса, – так уж сложилось, что теперь мы на разных сторонах баррикады. Ты сражаешься на стороне Союза, я работаю на Консорциум. Существует вероятность того, что наши ребята встретятся друг с другом в бою.
Лицо Соколова стало непроницаемо мрачным.
– Ты воссоздал «Алмазных воинов»?
– Правление Консорциума оказалось щедрым, я получил хорошую денежную подпитку и шанс на возрождение эскадрильи. Впрочем, от нашей группы осталось только название. Мои ребята зеленые новички, за их плечами нет боевого опыта.
Соколов оставил за спиной громаду заправщика и двинулся вдоль края бетонки. Звук ревущих насосов мешал полковнику думать.
– Вольфрам! – мягко сказал Соколов. – Вернуть прошлое невозможно, нашей эскадрильи нет и больше не будет. Я искренне рад, что ты вернулся в строй, но твои ребята никогда не будут такими, как погибшие парни. Ты пытаешься построить свой бизнес, эксплуатируя магию имени. Это смертельно опасная ошибка! Твои ребята молоды, но бить их будут как «ветеранов». Ты к этому морально готов, не боишься писать некрологи?
– Мои ребята быстро станут профессионалами, а удача будет на моей стороне.
– Ты говоришь так, потому что никогда не писал письма погибшим матерям, а я писал. Я знаю, что это такое, и никогда не пожелаю тебе пережить те чувства, что возникают при написании подобного письма.
Собеседник Соколова фыркнул.
– Подумать о похоронках мы всегда успеем. Звонил я не для этого, хотелось поговорить с тобой о сложившейся ситуации.
– Я слушаю, Вольфрам.
– Устал говорить по-русски, перехожу на немецкий. Ваши окончания сводят меня с ума, я постоянно в них путаюсь.
Сергей улыбнулся. Анализируя свои лингвистические просчеты, Вольфрам не упомянул свой ужасный акцент.
– Я думаю, что нам надо восстановить рыцарское соглашение, касающееся воздушной войны. Я могу потерять несколько самолетов, но терять пилотов из-за банальной ненависти врага мне совершенно не хочется. Ты же знаешь, что ненависть порождает кольцо мести, разорвать которое невозможно.
– Допустим. Другие эскадрильи поддержат наше соглашение?
– Надеюсь. Завтра с утра я позвоню всем адекватным командирам Консорциума и узнаю их точку зрения. Ты сам, Сергей, с моим предложением согласен?
– Согласен! Придерживаемся стандартных запретов: безоружных не сбивать, катапультировавшихся не расстреливать, пилоты и машины, оказавшиеся на «той» стороне фронта, считаются интернированными до конца конфликта. Я что-то забыл?
– Поиски сбитых пилотов проводим совместно. Поисковые вертолеты и экранопланы считаются неприкосновенными. Машины, истратившие ракеты, могут сдаться, включив «безоружный» маячок. Договор начинает действовать с первых минут вооруженного противостояния.
Полковник согласился со словами товарища и бодро заметил:
– У меня возражений нет.
– Есть еще один момент, Сергей. Я должен рассказать тебе о нем, потому что мы были братьями по оружию. На аэродроме подскока в Ньюфаундленде я видел E-9A. Самолет экспериментальный, принадлежит американским ВВС, но находится в распоряжении Консорциума.
– Е-9А? Не напомнишь, что это за машина?
Шум оторвавшегося от земли «Боинга» проник во все клеточки тела. Перекричать рев двигателей было невозможно. Сергей приложил к уху руку, выждал минуту и повторил вопрос.
– Объясню в двух словах, – быстро заговорил Вольфрам. – Девятка – глубоко модифицированный «Боинг 777», снабженный дополнительными колесными тележками. Машина реактивная, но топлива потребляет мало. Полагаю, что машина летает на альтернативной двигательной установке, а воздухозаборники висят под ее крыльями для отвода глаз. В верхней части фюзеляжа у E-9A имеется специальный люк с расходящимися створками. Люк длинный, начинается за кабиной «Боинга» и бежит до хвостового оперения. Размер секций громадный, но я не могу понять, что они внутри прячут, – Вольфрам на мгновение запнулся, а потом прошептал приторной скороговоркой: – Тут феды, дорогуша. Поговорим об отдыхе завтра, ближе к вечеру. Позвоню сам. Ауфидерзейн, сладенькая!
Сигнал прервался, сменился последовательностью коротких гудков.
Сергей пожал плечами и вернул телефон в верхний карман комбинезона. Повернувшись к заправщику, полковник увидел, что техники закончили перекачку горючего и отсоединили насос от топливного бака «Рафаля».
У носовой стойки истребителя Соколова поджидал молодой человек. В руках представителя NWS виднелся серебристый блокнот PDA, в котором хранилась база данных выполненных работ. Дождавшись завершения разговора, парень подошел к Сергею и протянул клиенту световое перо:
– Прошу вас, полковник, распишитесь за поставку топлива. Мы залили горючку не только в машину, но и в частично опустошенные внешние баки.
– Благодарю, – искренне улыбнулся Сергей.
– Залетайте еще. Мы любим постоянных клиентов.
Сергей чиркнул пером по экранчику PDA и удовлетворенно кивнул.
Молодой человек принял устройство и произнес на прощание:
– Желаю успешного полета. Наши диспетчеры обеспечат вам безопасный воздушный коридор.
Техник отдал простенькое подобие чести и побежал в направлении заправщика.
Машина двинулась с места, едва представитель компании забрался внутрь просторной кабины. Автоцистерна миновала Сергея и, словно огромная колесная многоножка, двинулась по заснеженному покрытию бетонки.
Полковник расправил плечи, сделал пять решительных поворотов головой, сначала в левую сторону, потом в правую. Уставшее тело требовало отдыха, но расслабляться было нельзя. Перед полковником маячила перспектива многочасового полета через океан.

Северное море. 120 миль к северо-востоку от Исландии. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
10 ноября 2035 года, 07.35 
На глубине 400 метров океан такой холодный и темный, что хищные рыбы, обитающие в этих недоступных глубинах, не могут полагаться на свои глаза. Хищники приманивают неосторожных жертв фосфоресцирующими навершиями усиков-удочек или преследуют мелких рыбешек, пользуясь врожденной способностью к инфракрасному зрению.
Холодная океанская бездна – зловещая вселенная, враждебная существам верхнего мира. Веселые тунцы и злобные акулы держатся на расстоянии от нее. Киты – касатки и кашалоты, лишь изредка ныряют в эту зловещую глубину, пытаясь отыскать скрывающихся во мраке кальмаров. Иногда эти погружения заканчиваются для китов трагично. Однако в большинстве случаев гигантские млекопитающие успешно совершают обратный путь. Наверх их гонит жажда солнца и жизни, желание глотнуть спасительного воздуха полярных морей.
Истинных владык холодной бездны не стоит выискивать глазом. Увидеть их невозможно, можно только услышать. И далеко не все из этих чудовищ созданы изначальным Творцом.

Коммодор Гордон Дэмпси распахнул глаза, будильник трезвонил весело и задорно. Капитан подводной лодки «Провиденс» выключил портативное устройство и несколько мгновений лежал в полной темноте. Протянув руку к тумбочке, Дэмпси коснулся пальцами рукояти пистолета, перевел дыхание и сосчитал до ста. В капитанской каюте медленно включился свет. На «Провиденсе» начинался новый день, полный тревог, страхов и нетерпимости.
Дэмпси доковылял до зеркала, включил воду и без всякого удовольствия начал бриться. Старое лезвие неприятно скребло кожу, цепляясь за упругие волоски. Будучи капитаном, Гордон брился в полном одиночестве. Однако в этот раз ему не дали избавиться от щетины. В узкую дверцу каюты настойчиво постучали.
Дэмпси отложил бритву в сторону, взял в руки «кольт». Послышался металлический щелчок взведенного бойка. Один из патронов занял положенное место в оружейном стволе.
– Кто там? – коротко произнес коммодор. В звуках его голоса не было слышно ни интереса, ни любопытства.
– Это Эмблтон, сэр. У нас происшествие.
– Минутку, док. Подождите за дверью.
Дэмпси накинул на плечи форму, нацепил на голову белую, словно снег, фуражку и сунул за пояс пистолет. После этого капитан проверил замок сейфа и дотронулся пальцами до фотографии погибшей жены, Маргарет требовала отмщения. Тело ее давно пожрали печи военного крематория, а убийцы все еще гуляли на свободе.
– Я помню про тебя и дочек! – сурово прошептал кэп.
Отогнав в сторону тревожные мысли, коммодор повернулся к двери, щелчком распахнул металлическую створку. Эмблтон ввалился внутрь каюты, его дрожащие руки омывались кровавым светом тревожных ламп. Судовому медику не было и тридцати, но лицо его пробороздили глубокие морщины. Эмблтона изводила бессонница. На ногах врач держался благодаря наркотикам, но тело его гибло, умирало день ото дня.
– Где это произошло, лейтенант? – мрачно протянул Дэмпси.
– Торпедный отсек, сэр.
Коммодор кивнул головой и двинулся по палубному коридору. Эмблтон семенил возле капитана, взгляд его скользил по стенам и переборкам. На матросов медик старался не смотреть, поскольку в команде «Провиденса» было много выходцев из Мексики и Латинской Америки. Эмблтон не любил эту публику и с трудом сдерживал рвущееся наружу презрение.
Капитан, наоборот, был предупредителен и вежлив с подчиненными. Некоторым матросам Дэмпси кивал головой, офицерам пожимал руку. Находившийся рядом Эмблтон мог видеть, что по шее коммодора струится холодный пот, тогда как руки Гордона периодически ложились на ремень, в дюйме от пистолетной рукояти.
Добравшись до командного отсека, капитан выслушал отчет офицеров и потребовал кружку кофе. Напиток принесли через пару минут. Гордон улыбнулся уголками губ и рухнул на сиденье разбитого крутящегося стула:
– Надеюсь, господа, вы поддерживаете контакт с вражеской субмариной?
– Безусловно, сэр! – уверенно отчеканил первый помощник. – Лодка движется на северо-северо-восток со скоростью 30 узлов. Маневров уклонения контакт не производит. Буксируемой СДВ замечено не было. Точнее сказать, мы не отметили шумов, сопровождающих ее выброс. Безусловно, контакт может тянуть СДВ с начала наблюдений.
– Вы так считаете?
– Нет, сэр. Подобный поворот событий маловероятен. Русские пользуются буем лишь тогда, когда полностью уверены в своей безопасности.
– Итак, господа, – резюмировал за помощника капитан. – Перед нами быстроходная ударная подводная лодка, идущая в район боевых действий на крейсерской скорости. Сомнений в этом нет. Тип определили?
– Старший акустик полагает, что мы сидим на хвосте Альфы-II, – вновь произнес первый помощник. – Мы уверены, что противник нас не слышит. «Альфа» не увеличивает скорость и не зависает между термальными уровнями.
Капитан взмахнул рукой:
– Мы имеем решающее тактическое преимущество. Если русские попытаются подняться выше, или, чего доброго, решат вынырнуть, вызывайте меня на мостик. BQS-15 не используйте, работайте исключительно с BQQ-5. О нашем присутствии русские знать не должны. Во всяком случае, до тех пор, пока не станет поздно.
Чашка кофе вздрогнула, ударившись о легонькое фарфоровое блюдце. Капитан повернулся к первому помощнику:
– Рейнольдс, что произошло в торпедном отсеке? У нас уже два месяца не было никаких происшествий…
– Наркотики, сэр, – мрачно пробурчал офицер. – Майлс убит, кто-то из парней пырнул его ножом в горло. Бедолага умер мгновенно, весь отсек залил кровью. Зрелище преотвратное.
– Надо полагать, – нахмурился Дэмпси. – Причину конфликта выяснили?
Коммодор знал о том, что во время встречи с «Детройтом» на борт подводной лодки проникло опасное зелье. Мексиканские моряки воспользовались прежними связями и постарались воодушевить своих товарищей при помощи порошка. Наркотики стали причиной насилия, а вовсе не страх за собственную жизнь.
– «Снежок» поделить не удалось, – буркнул из угла Эмблтон. – Я нашел под ногтями следы кристаллов.
По лицу Дэмпси пробежала тревожная тень.
– Виновных отыскать. Завтра утром переверните каюты «южан», ищите наркотики. Потом пройдитесь по каютам негров и белых. Ищите зелье открыто, моряки должны видеть, что мы не делаем скидок по цвету кожи. Если от зелья не избавимся, ситуация на корабле выйдет из-под нашего контроля.
Лицо Рейнольдса покраснело.
– Будет сделано, сэр.
– Еще раз повторяю, специально для всех присутствующих, мы находимся на военном судне! Я капитан корабля и требую от своих подчиненных неукоснительного соблюдения дисциплины. Если кто-либо из моряков увидит начальника не во мне, а в своем поставщике зелья, то я эту скотину выброшу за борт без всяких колебаний. Через торпедный аппарат, к рыбам пойдет.
Донесите до людей ту мысль, что мы занимаемся серьезной работой и послабления в дисциплине недопустимы. Мы на войне, и оплошность одного из нас может трагически завершиться для всех.
Дэмпси поставил кружку на поверхность электронной карты. Откинувшись на спинку кресла, капитан сурово спросил:
– Я слышал, что некоторые моряки интересуются специальными «Томагавками»? Вдобавок к этому, один из нас проболтался матросам об атомной начинке ракет. Этот же человек сообщил морякам, о неисправности радиационной защиты. Если так дальше дело пойдет, мы получим на борту бунт!
Эмблтон развел руками:
– Шила в мешке не утаишь, кэп. Наша одновальная ядерная установка отработала ресурс три года назад. Ее защита вышла из строя после августовского пожара. Дозу мы схватили достаточную, так что бунтовать поздно. Все равно своей смертью не умрем, внутри наших тел тикают маленькие часики смерти…
– В команде растут бунтарские настроения, кэп, – вставил свое слово Филдс. – Люди считают, что их обманули, обрекли на смерть в титановой оболочке. К тому же мы не видели берега два года. Женщины опять же… Неудивительно, что нервы моряков на пределе. Пока они еще слушаются приказов, но скоро…
– Этого «скоро» не должно произойти… – завершил за Филдса коммодор. – Мы должны разобраться с беспорядками, прежде чем они перерастут в открытые акции неповиновения. Через двенадцать часов мы входим в зону боевых действий и приступаем к поиску противника. С этого момента любое невыполнение приказа, исходящего от старшего по званию офицера, будет расцениваться как измена. Скидок не будет ни белым, ни черным, ни мексиканцам.
Пальцы Дэмпси пробежали над пультом компактного навигатора. На электронной столешнице проявились очертания арктических островов. Изумрудными цепочками высветились последовательности цифр – промеры океанских глубин. Красные пиксели, пробежавшие по краю экрана, обрисовали частично изученную подводную гряду.
– Теперь по существу, господа. Я ознакомился с приказами командования и пришел к выводу, что обстановка вокруг островов не благоприятствует нашим подводным силам. Консорциум стягивает в квадрат четыре субмарины, тогда как у противника их не менее девяти. Помимо нас в секторе будут действовать SSN-772 «Гринвилль», SSN-784 «Северная Дакота» и SSBN-732 «Аляска». Только не спрашивайте меня, с какой целью лодка Гриссома будет шляться по военной зоне. Я не знаю ответа на этот вопрос.
– На борту «Аляски» находиться атомное оружие?!
– Верно, Филдс, но штабистов эта особенность не беспокоит. «Аляска» выполняет функцию сдерживания на тот случай, если русские попытаются потопить авианосец специальной тактической ракетой.
На лицах некоторых офицеров проступила смертельная бледность.
– Добравшись до сектора, начнем поиск вражеских целей – ударных подводных лодок и тяжелых советских кораблей. В случае неблагоприятного развития ситуации мы должны будем уничтожить инфраструктуру острова: порт, аэродром и нефтеперерабатывающий завод. Короче говоря, ничего нового, все предсказуемо и банально. На размышление времени у нас нет, так что приступайте к работе, господа.
Офицеры вразнобой отдали честь и начали расходиться по боевым постам. Настроение у всех было хмурое, тревожное. На горизонте вновь замаячила перспектива большой войны, которая могла перемолоть подводную лодку значительно быстрее, чем серьезная неисправность реакторной защиты.
Дэмпси склонился над электронной доской и посмотрел на изумрудные пиксели острова. Мысли коммодора были бесконечно далеки от войны. Капитан вспоминал прошлое, исследуя осколки некогда разрушенной жизни.
– В очередной раз нас бросают в битву за чужие интересы. Нашим флотом распоряжается не правительство, а топ-менеджеры Консорциума. Именно они, эти жалкие обитатели Уолл-стрита сначала развалили Америку, подставили ее города под атомные удары, а потом скрылись под шумок со своими капиталами. Отлежавшись, воскресли в облике Консорциума и теперь отдают указы марионеточному президенту. Самое забавное, что этот мерзавец считает себя едва ли не королем, хотя в действительности является варлордом пепелища. Ведет электронную войну из своего летающего бункера, рисует на карте стрелочки, проводит транзакции. Жертвует жизнями тысяч и тысяч людей, пытаясь выслужиться перед своим начальством и принести им новые капиталы.
Капитан отложил в сторону световое перо. В его разуме возникла новая мысль. Мысль, которая вызвала бурю ярости и темных эмоций.
– Они отправили нас на смерть… Желают избавиться от старой лодки в бою. Да будет так, господа управленцы, только учтите, что наша гибель и на вас поставит жирную точку.

Глава 4
Тени в буране

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО острова. 
10 ноября 2035 года, 09.45 
Адмирал советского арктического флота Николай Карлович Бирилев всю свою жизнь посвятил морю. В годы молодости он ходил на сторожевых кораблях и крейсерах, доставшихся стране от ранее почившего Советского Союза. Во времена Фазовой войны под начальством Бирилева находился атомный крейсер «Адмирал Макаров». Сейчас Николай Карлович исполнял обязанности командира военно-морской базы «Граф Бернадотт». Ему подчинялись не только сторожевые корабли, но и военная техника, а также самолеты, охранявшие воздушное пространство острова.
Бирилев любил корабли искренним чувством человека, сумевшего провести на их палубах большую часть жизни. К самолетам адмирал относился с подозрением. Более того, он побаивался их, отчетливо сознавая ту угрозу, которую они несли тяжелым атомным крейсерам и авианосцам.
Будучи старшим офицером базы, Николай Карлович постоянно размышлял о назревавшем конфликте. Удивительно, но, думая о битве с Консорциумом, адмирал не испытывал душевного подъема. Свое положение Бирилев считал отчаянным. Еще бы – под его контролем находились ограниченные военно-морские силы, неспособные противостоять мощному американскому ВМФ. Москва настаивала на массовом использовании наемных пилотов, но Бирилев относился к наемникам с нескрываемой неприязнью. Адмирал искренне не понимал, как можно ставить контрактников на наиболее ответственные участки обороны.
Стукнув ложечкой по краю фарфоровой чашки, Бирилев оторвался от изучения заоконных пейзажей. Повернувшись к офицерам, адмирал оглядел своих подчиненных, отыскивая признаки возможного недовольства.
Удовлетворившись увиденным, адмирал пропустил сквозь губы глоток крепкого чая и вывел на экран монитора электронную карту острова. Изображение вспыхнуло красными точками, желтыми секторами ПВО и рыжими радиусами действия зенитных ракет.
– Господа офицеры, перед вами план противовоздушной обороны, – начал свою речь адмирал. – Учитывая факт тотального превосходства противника в военно-морских вооружениях, я намерен отказаться от наступательной тактики. Да-да, господа, мы будем держать удар до тех пор, пока к нам не подойдут тяжелые корабли советского флота, и мы не сможем перейти в полномасштабное наступление.
В целях противодействия вражеским ВВС, нами была разработана схема эшелонированного ПВО. Островная система перехвата состоит из трех секторов, каждый уровень обороны прикрывает собственную часть воздушного пространства. Первый уровень – стратегическое кольцо, находящееся под контролем тяжелых машин. Перехват целей на больших дистанциях будут осуществлять МиГ-37 эскадрильи ЭДА-3. Перехватчики Никонова способны уничтожать крылатые ракеты и бомбардировщики противника на сверхдальних дистанциях в 150–200 километров.
Указка адмирала уперлась носиком в центральный оборонительный сектор.
– Перед вами среднее защитное кольцо. Воздушные цели, вошедшие в его радиус, будут перехвачены фронтовыми истребителями и корабельными ЗРК. Охрана средней зоны ложится на плечи контрактников. Я бы и сюда поставил кадровых летчиков, но Москва не выделила мне достаточного резерва пилотов.
– Что будет, если враг доберется до острова? – задал вопрос Анвар Нагиб, командир ливийского «Черного декабря».
– В дело вступит кольцо тактической обороны. Остров нашпигован зенитными ракетами, у нас есть семь комплексов С-300М, десять «Шилок» и пяток «Тунгусок». Один из комплексов я поставил у южной оконечности воздушной полосы, другой стоит в северной части базы. Еще три развернуты возле нефтяных выработок.
Ближнее прикрытие «Бернадотта» осуществляет дежурное звено истребителей. План патрулирования будет вывешен на сервере авиабазы сегодня, в девять часов вечера.
Адмирал вновь повернулся к пилотам.
– Среднее время жизни вражеской машины над островом равно десяти секундам. Таковы результаты расчетов, полученные посредством специальных математических моделей.
Адмирал ударил ладонью по столу, словно прихлопнул муху.
Офицеры замолчали, размышляя над полученной информацией. Командир «Черного декабря» задумчиво выпрямлял кончики длинных усов. Советские летчики шепотом переговаривались друг с другом. Полковник Никонов затушил в пепельнице сигарету и первым поднялся из-за стола.
– Николай Карлович, ваш план выглядит замечательно только на бумаге. Загоняя себя в глухую оборону, мы обрекаем людей на поражение. Никакая, даже самая совершенная система защиты, не сможет сдержать дождя атакующих ракет.
Вы знаете, что Консорциум не остановится на воздушной атаке. Хорошенько получив в зубы, противник предпримет десантную операцию. Ваше эшелонированное ПВО ничего не сможет противопоставить прорвавшимся на берег танкам и бронетранспортерам.
Наше спасение заключается в непрестанных атаках вражеского флота.
Высказав свою точку зрения, Никонов вернулся в кресло, щелкнул серебряной зажигалкой и закурил очередную сигару. Взор его был чернее штормовой тучи.
Бирилев в недоумении пожал плечами. Произнести ответную реплику он не успел, поскольку на столе зазвонил спутниковый телефон, соединяющий штаб с диспетчерской.
Адмирал поднял трубку:
– Бирилев слушает.
– Адмирал, к острову приближается последняя группа наемников, три истребителя из состава «Красной звезды».
– Закрывайте воздушное пространство, – кивнул головой адмирал, после чего бросил взгляд на часы.
Щелкнув блокиратором телефона, Бирилев горделиво посмотрел на подчиненных.
– Господа, отныне двухсоткилометровая зона вокруг островов считается театром военных действий.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Взлетно-посадочная полоса. 
10 ноября 2035 года, 09.55 
Соколов проверил указания ЛСП и положил руку на рычаг дросселя. Свист реактивного двигателя превратился в глухой рык. Электронный «мозг» истребителя отобразил изменившиеся параметры тяги на экране МФУ и попытался скорректировать курс «Яка». Наткнувшись на электронный блокиратор, искусственный интеллект перешел в пассивный режим работы, предварительно информировав полковника о невозможности автоматического изменения курса.
Перемахнув отметку пять тысяч метров, «Яки» вошли в предательский слой низкой облачности. За пределами кабины простерся клубящийся полумрак, Сергей ощутил неприятное чувство беспомощности. Дружески настроенные приборы как по команде изменили свои показания, по светящимся циферблатам побежали хаотичные иголки фосфоресцирующих стрелок.
На высоте пятьсот метров облачность рассеялась. Перед глазами полковника предстала вытянутая поверхность Бернадотта. Угрюмые пространства острова были подсвечены багровыми всполохами нефтяных факелов. Поднимающееся солнце бросало лучи на узкую полоску холодного берега. Касания светила скользили вдоль покатых холмов и отражались от крыш многочисленных аэродромных построек.
– Вот и добрались, командир. Осталось найти бетонную площадку и маленький диванчик для сна, – донесся из наушников усталый голос Матвиенко.
– Хочешь рискнуть машиной?! – отозвался в ответ Сергей. – Бетонка у них выглядит прилично, а вот вертолетных площадок я не вижу. Красный-2 и Красный-3, садимся с пробегом, следуя рекомендациям лазерной системы посадки. Соблюдайте бдительность! Джейн, ты первая.
«Рафаль» провалился на сотню метров вниз и, выпустив закрылки, смело направился к посадочной полосе. Темно-серая окраска истребителя сливалась с несущейся под крылом тундрой. Джейн осторожно сбрасывала скорость, умело работая воздушными тормозами, ее машина плавно коснулась бетонной поверхности ВПП.
– Звезда-1. – Проникший в шлемофон голос был незнаком Сергею. Более того, он искажался чередой жужжащих помех. – Вам отказано в посадке на первую бетонную полосу. Посадка разрешена на вертолетную площадку перед штабом ПВО, мы подсветили ее синим прожектором.
– Принято, – отрезал Сергей.
Последняя фраза диспетчерской насторожила полковника. В голове Соколова пронеслась тревожная мысль:
«Судя по хаосу, царящему на ВВП, командование базы поддалось панике. В штабе мечутся от одного плана к другому, не зная, что именно следует предпринять. Знакомая по Африке картина! Не думал, что встречусь с ней за Полярным кругом».
«Яки» стремительно пронеслись над контрольной башней и пошли на второй заход. Под крылом истребителя мелькнули горбатые силуэты воздушных танкеров и многочисленные верхушки каменистых холмов. Еще через миг, перед глазами полковника предстали темно-синие океанские волны, бьющиеся о неприступные каменные берега.
«Як» пронесся над береговой чертой и заложил вираж над бушующими морскими валами. Соколов ощутил вибрацию двигателей, ручка управления потяжелела. Машина дышала всей полнотой механических «легких» и, вероятно, была рада быстрому сверхзвуковому полету.
Выйдя из виража, Сергей пробежал взглядом по темным силуэтам холмов, впереди сверкнула синеватая полоска света, пронзившая суровые небеса.
– Вот и прожектор.
Истребитель вздрогнул, потерял высоту, с трудом удержался в мощном воздушном потоке. Над фонарем кабины прошло звено сверхзвуковых бомбардировщиков. Попав под тусклые солнечные лучи, «Бэкфайры» сверкнули поверхностями крыльев, а потом пропали, слившись с серым фоном полярного неба.
«Як» Соколова второй раз прошел над авиабазой, промчался над каменистой возвышенностью и едва не чиркнул крыльями по куполу импульсного радара. Обогнув по широкой дуге лес мрачных нефтяных вышек, Соколов вышел к вертолетной площадке. Выпустив закрылки и воздушные тормоза, полковник блокировал маршевые РД-41. Включив камеру вертикального наблюдения, Соколов мысленно поблагодарил Франсуа за реализацию хитрого технического устройства. Машина зависла над центром бетонной площадки. Резкие порывы ветра не могли сдержать тягу реактивного двигателя, который с упорством удерживал «Як» от неминуемого падения.
Полковник проверил состояние шасси, отключил питание от пилонов и сбросил тягу подъемного-маршевого Р-79 с шестидесяти до пятнадцати процентов. Сверившись с показаниями внешней камеры, Сергей опустил машину на бетонный квадрат аэродрома. Реактивная струя расплавила выпавший снег и разбросала по сторонам крупицы мелкого каменного крошева. Над бетонкой поднялись громадные воздушные вихри, вызванные чудовищной разницей температур. Прожектор мгновенно пропал из виду, его синий свет с трудом пробивался через клубящуюся призрачную мглу. Видимость упала до пары метров.
Наконец основные стойки шасси со скрипом коснулись вертолетной площадки. Через мгновение замерло переднее шасси. Сергей отключил тягу двигателей, рев машин сменился затихающим рокотом подъемно-маршевой установки.
Напряженный полет через Атлантику подошел к концу.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Штаб ПВО острова. 
10 ноября 2035 года, 10.35 
Бирилев кивнул Сергею и протянул полковнику руку. Пожатие было сильным, но решимости в нем не чувствовалось. Глаза адмирала были пустыми и усталыми. Вернувшись к себе за стол, адмирал указал Соколову на маленькую чашечку кофейного напитка:
– Рад видеть, что ваша «Звезда» не осталась в стороне от наших проблем. К сожалению, ситуация, сложившаяся вокруг островов, развивается таким образом, что искусство летчиков нам уже не поможет. Противник слишком силен. Согласно разведывательным отчетам, его пилоты подготовлены лучше наших.
Адмирал бросил на стол мятый листок бумаги, испещренный многочисленными карандашными пометками.
– Не пройдет и недели, как базу сотрут в порошок, а от многочисленных самолетов Корпорации останется груда искореженного железа. В общем, господин Соколов, при всем уважении к вашему мастерству, сразу же замечу, что вашим людям будет несладко. Помощи от Большой земли мы не получим, придется выкручиваться своими силами.
Поскольку Соколов продолжал молчать, адмирал глухо кашлянул:
– Вы опоздали на общий сбор начальников эскадрилий. Впредь не задерживайтесь, ждать вас не будут. В тактическом плане операции разберетесь самостоятельно. Ваш специалист по IT должен был получить его по электронной почте. Документы содержат детальную информацию о наших зонах ПВО и возможных маневрах военно-морского флота, направленных на пресечение блокады Консорциума.
Полковник поднес к глазам брошенный адмиралом листок. На поверхности бумаги были начертаны многочисленные названия американских судов. В центре списка фигурировал громадный атомный авианосец «Клинтон», принадлежащий усовершенствованному классу «Джеральд Р. Форд».
Проследив за взглядом полковника, адмирал протянул:
– Подобные авианосцы плавают в составе крупного защитного ордера. Нам придется столкнуться с полноценной американской эскадрой, собранной из крейсеров, стелс-эсминцев типа «Зумвальд» и современных ударных подводных лодок. Советский флот может противопоставить этой армаде мощь одного атомного крейсера и ракеты десятка атомных субмарин.
Этих сил, конечно же, не хватит для активного противодействия морской угрозе. О наступлении в подобных условиях можно и не думать. Хуже того, провалим разведку, пиши пропало, ничего от нас не останется.
Бирилев поднялся из-за стола и сложил за спиной руки:
– Два ваших звена займутся патрулированием пятого и шестого квадрата. Первый вылет через двенадцать часов. Работать будете посменно, вместе с летчиками «Черного декабря». В обязанности третьего звена войдет воздушная поддержка танкеров, а также защита транспортных кораблей от вражеской авиации и крылатых ракет. Наиболее умелые и опытные пилоты войдут в состав специальной истребительной группы, которая будет обеспечивать боевую работу ударных машин.
Пристально посмотрев на Сергея, адмирал задал очередной вопрос:
– Сколько у вас крыльев?
Выслушав ответ полковника, Бирилев вздохнул:
– Мало, как вас мало. – Распрямившись, офицер добавил: – Последнее, четвертое крыло, войдет в состав островной ПВО.
На этом все, господин полковник, вы свободны. Отдыхайте и готовьтесь к полетам. Работы у вас будет много, так что не залеживайтесь! Если есть вопросы, то задавайте сейчас. Вечером ответить на них не смогу, у меня совещание с адмиралом Костиковым.
Соколов решил воспользоваться ситуацией и задал первый вопрос:
– Противник проводил стратегическую разведку месторождений?
– Безусловно! – кивнул головой Бирилев. – Консорциум ведет космическую разведку острова. Кроме того, поставленная на хребте радиолокационная станция несколько раз засекала стратосферный разведчик, вероятно, SR-101. Вчера самолет прошел прямо над островом, но достать мы его не смогли. Нам нечем перехватывать цели, идущие на высоте 50 километров со скоростью 6000 километров в час.
Сергей нахмурился, SR-101 был вестником крупномасштабной войны. Пролет стратосферного стратегического разведчика означал, что Консорциум готовится к проведению десантной операции. Появляясь на высоте, недосягаемой для зенитных ракет, «Черный рыцарь» проводил детальную радиоэлектронную разведку противника. Машина добывала информацию о вражеских радиолокационных комплексах и действующих системах ПВО. При попытке перехвата, SR-101 стремительно набирал высоту и выходил на низкую земную орбиту. Не имея космических зенитных ракет, Бирилев сделал ставку на дезинформацию противника и многоуровневую маскировку собственных комплексов ПВО.
Перед уходом полковник отдал адмиралу честь. Бирилев вяло коснулся пальцами седых висков. Кивнув на прощание головой, адмирал произнес:
– Над островом может сбоить радиоэлектронное оборудование истребителей. Это нормально. Помехи инициирует экспериментальная электромагнитная установка направленного действия. Когда система будет сфокусирована, «шум» пропадет. Ну а пока, господин полковник, летайте по механическим приборам. Они действуют надежно, вне зависимости от силы и направления электромагнитного импульса.
Соколов принял информацию к сведению и покинул кабинет адмирала. В душе Сергея бурлил океан эмоций. Тактика, избранная Бирилевым, выглядела не столько ошибочной, сколько изначально порочной. Адмирал полагал, что сможет сдерживать натиск противника, находясь в глухой обороне и отражая усиливающиеся налеты вражеских бомбардировщиков. В действительности же он обрекал себя на быстрое поражение во время первого сокрушительного удара. Самое печальное, что глупость адмирала могла привести к гибели десятков людей. В том числе и пилотов «Звезды», за которых Сергей нес личную ответственность.
К сожалению, выбора у Сергея не было. Он должен был подчиняться приказам советского генералитета и пока не мог повлиять на выбор и оценку альтернатив.
От мрачных мыслей полковника отвлекла настойчивая трель спутникового телефона. Сергей извлек из кармана пластиковую трубку:
– Соколов слушает. – В голосе полковника слышались откровенные нотки раздражения.
– Это Северский. По голосу слышно, что настроение у тебя отвратительное, но мы это быстро исправим. Ольга пригласила нас на обед с жареным мясом и сухим красным вином, не эрзац и не заменитель. Тебе понравится. Сможешь расслабиться после полета, а заодно и с Джейн потолкуешь.
– Ты отлично знаешь, что я ненавижу сухое вино. Франсуа, кстати, будет?
– Да. Ты сможешь поговорить с ним о сбое ракет. С глазу на глаз, так, чтобы об этом эпизоде не узнали другие пилоты. Думаю, парень разберется с проблемой за пару дней. Он, как ни крути, талант!
– Хорошо, убедил, приду. Только вот температура на улице не способствует длительным прогулкам.
– Машина ждет за дверью, – с готовностью откликнулся Северский. – Наше корыто стоит по правую сторону от адмиральского воздушного танка.
– Замечательно, просто замечательно, – протянул Сергей, нажимая на красную кнопку.
Спрятав телефон, полковник застегнул пуговицы формы и поправил ремешки летного шлема. Подняв воротник, Соколов переступил порог штаба и оказался в холоде тусклого полярного утра. Резкий порыв ледяного ветра забрался под верхнюю одежду и коснулся иглами боли немногочисленных участков незащищенной кожи.
Сергей прикрыл рукой верхнюю часть лица и сощурил глаза. Машина Северского действительно стояла возле танка. Однако назвать ее автомобилем полковник не рискнул. Аналитик пригнал к штабу восьмиколесный БТР-100, башня которого изобиловала антеннами, пулеметами и трубками лазерных дальномеров.
Подскочив к машине, Соколов постучал кулаком по десантной дверце. Пальцы, защищенные кожей перчатки, парализовала волна дикого холода. Створка стремительно отъехала в сторону, и полковник, тяжело дыша, забрался в транспортер. Генерал закрыл за Сергеем люк, похлопал товарища по плечу и протянул ему кружку горячего чаю.
– Спирта нет, последние литры ушли на аренду машины.
– В нашей стране ничего не меняется! – с улыбкой отозвался Сергей. – Чья бэтээрка?
– Зенитной части. – Северский указал рукой на невысокий и предельно узкий «салон» машины. Вдоль бортов транспортера тянулись многочисленные сиденья, предназначенные для десантников. – Адмирал пригнал на базу какую-то новую глушилку, которая блокирует не столько противников, сколько собственное ПВО. Механик, одолживший мне аппарат, сказал, что пользоваться им можно будет, пока устройство не начнет работать, как надо. Потом БМП придется вернуть.
– И все за три литра спиртного?
– Не совсем. Мне пришлось сказать волшебное слово!
Северский добрался до края десантного «салона» и протиснулся в водительский отсек. Машина зарычала парными двигателями и, прорвавшись через выросшие сугробы, рванула с места. Сергей едва успел схватиться пальцами за спинку сиденья. БТР трясло до тех пор, пока он не вырвался на бетонку взлетно-посадочной полосы.
– Пока ты разговаривал с Бирилевым, я навел справки по наемникам, что базируются на Бернадотте. Летать придется с середняками. Ливийцы и поляки не имеют серьезного опыта боев. Норвежцы, как мне показалось, немного трусоваты. Единственное исключение – эскадрилья «Один», но у них мало машин – десять F-15E. Этого явно недостаточно, чтобы серьезно повлиять на сложившуюся ситуацию.
– Адмирал упоминал о кадровых эскадрильях. Ты их видел?
– Одним глазом. Советская часть аэродрома закрыта для людей, пришедших извне. Туда можно проникнуть, имея пропуск первой категории. Нам он пока не светит. Зато, проезжая мимо русских ангаров, я увидел шесть вытянутых самолетов, закрытых серой маскировочной сеткой.
– Пятидесятые?
– Они самые. Немного ниже и вытянутее тридцать седьмых. Стабилизаторов два, оба скошены от фюзеляжа. В центральной части небольшое утолщение – генератор плазмы. Рядом с самолетами стоял грузовик, на прицепе которого находилась длинная остроносая ракета. Ставлю на кон свой компьютер, Сергей, что это была «Черная молния»!
Бронетранспортер изменил направление движения. Тормоза заскрипели с суровым звуком, и полковник вновь повалился на спинку сиденья.
– Это еще не все, командир. Пятидесятые не принадлежат ЭДА-5, они собственность другой эскадрильи. Какой – неизвестно, но я эту тайну раскрою. Теперь держись – постараюсь заехать внутрь самолета.
Соколов тяжело вздохнул и вцепился руками за нижнюю часть кресла. Трюк был рискованный, но бегать по ледяным пространствам аэродрома было не менее опасно. Машину тряхнуло, когда первые колеса транспортера забрались на трап. Генерал включил первую передачу, и БТР нерешительно двинулся вперед, истошно воя старенькими двигателями.
Наконец, машина остановилась, генерал выключил двигатель и протиснулся обратно в десантный отсек. Поправив козырек фуражки, Северский вытащил из-под сиденья портативный компьютер и повернулся к Сергею.
– Ну, пошли. Ольга, наверное, нас заждалась. Франсуа и Джейн прибыли на полчаса раньше.
Покинув недра бронетранспортера, мужчины оказались внутри громадного транспортного отсека Ил-76. Машина, принадлежавшая Ольге Ивановне Нестеровой, последние три года летала вместе с «Красной звездой».
До Пакистанской войны Нестерова занималась транспортными перевозками в Индии и Индокитае. Когда обстановка в регионе накалилась, Ольга решила попытать счастья в Европе. К несчастью, рынок Европейских транспортных перевозок был мал. Коммерческая авиация была слишком дорога для гражданских, военные и корпоративные структуры пользовались собственными транспортными самолетами.
Потенциальными клиентами могли стать лишь представители коммерческих эскадрилий, которым требовались тяжелые машины для перевозки боеприпасов и технического персонала. Попробовав работать с южноевропейскими «коммерсантами», Ольга пришла к выводу, что риск получить ракету над Хорватией слишком высок, тогда как оплата, наоборот, чрезвычайно низка. Покинув наемников, Нестерова вывесила резюме на официальном сайте Авиационной коммерческой лиги. Перебрав ряд предложений, Ольга остановилась на запросе «Красной звезды».
В отличие от других авиаторов, Соколов обещал коммерческим летчикам относительную личную свободу и высокий уровень безопасности. После начала боевых действий транспортная авиация «Красной звезды» покидала театр военных действий и возвращалась лишь в момент завершения контракта, когда наемники выходили из борьбы.
Отряд Нестеревой состоял из трех самолетов: двух гигантских транспортных Ил-76 и могучего заправщика Ил-77, без которого были невозможны перелеты на дальние расстояния. Благодаря помощи Северского, Ольга модифицировала летающий танкер, оборудовав машину дополнительными заправочными устройствами. Усовершенствованный «Ил» мог одновременно заправлять четыре самолета, тогда как полный ресурс топлива, находящийся в его танках, был достаточен для увеличения дальности полета 12 истребителей!
Экипаж командирского транспорта состоял из пяти человек. Помимо Нестеровой, второго пилота, радиста и навигатора, в самолете летела Наташка – семнадцатилетняя дочь Ольги. Ее отец был пилотом, погибшим во время Курильской кампании. Таким образом, девочка росла в одиночестве. Мать Наташки была занята работой, и на дочку у нее оставались жалкие крупицы времени. Неудивительно, что девочка проводила большую часть светового дня, путешествуя по закоулкам глобальной сети. Познавая мир внутри компьютерной паутины, дочь безрезультатно пыталась найти сведения о пропавшем отце. Месяцы сменяли друг друга в медленном танце уходящих лет, но загадка исчезновения самого близкого человека так и оставалась нераскрытой.
Поглядывая на девчушку, Джейн хмурилась, а Северский, наоборот, улыбался. Генерал был уверен в том, что Наталья станет светилом программирования или, на худой конец, известным игроком электронного валютного рынка. Последнее, по мнению генерала, было предпочтительнее.
Поднявшись из транспортного отсека по узким ступенькам лестницы, мужчины оказались на верхней палубе самолета. Из соседнего помещения доносился соблазнительный аромат горячего супа, раздавался звон столовых приборов.
– Похоже, обед подходит к концу, – прокомментировал происходящее Северский.
Протиснувшись в соседний отсек, генерал поприветствовал обедающих товарищей. Пожав Франсуа руку, Северский сел за стол и придвинул к себе тарелку. Сергей застыл в дверях, но Ольга Ивановна, увидев нерешительность гостя, громко скомандовала:
– Да проходите же, полковник. Еда стынет. Джейн уже успела разделаться со вторым, а вы еще к первому не приступили.
Соколов не решился перечить суровой хозяйке и сел прямо напротив возлюбленной. Джейн бросила на полковника холодный взгляд и скрестила на груди руки. Похоже, обида была серьезной.
Вытянув губы в примиряющей улыбке, полковник погрузился в раздумья. Джейн молчала, в своей несгибаемой отстраненности она была похожа на снежную королеву. Ольга Ивановна и Северский весело болтали друг с другом, быстро поглощая горячий суп. Франсуа ковырялся ножом в тарелке – лицо у него было бледное, словно живот заморенной лягушки. Катеринка весело напевала песенку из рекламы и бросала восторженный взгляд на Матвиенко. Николай делал вид, что не замечает девчонки, но Сергей видел, что пилоту приятно подобное внимание. Скорее всего, Катерина считала Николая Романовича самым настоящим героем – небесным рыцарем, воюющим с террористами.
Тарелка супа сменилась кусочками жареной баранины. Вкус у блюда был изумительный, но Сергей не мог сосредоточиться на приятном ощущении. Его разум тревожили разнообразные сомнения. Молчание было прервано лишь тогда, когда на столе появилось мороженое и красное вино.
Джейн обхватила бокал тонкими пальцами, и, грациозно подняв его в воздух, пригубила содержимое напитка. Удовлетворенно кивнув головой, красавица вернула хрусталь на стол:
– Серж, я хочу серьезно поговорить с тобой. Закончишь разговор с Франсуа, спустись в транспортный отсек «А». Я буду ждать тебя там, только не задерживайся. Второго оскорбления я не потерплю.
«Я даже первого не помню!» – подумал про себя полковник, утвердительно кивая головой.
Тем временем Матвиенко уничтожил десерт и поглядел на осунувшегося Франсуа. Уста подполковника скривились в саркастической улыбке, которая не предвещала компьютерному гению ничего хорошего.
– Франсуа, – начал свою реплику авиатор. – Сегодня у нас были проблемы с запуском ракет. Некоторые из них не сошли с пилонов, отклонив идентификационный запрос. Поскольку перепрошивкой ПЗУ у нас занимаешься ты, я бы хотел узнать, что стало причиной отказа? Для меня данный вопрос имеет важнейшее значение. От ответа на него, в каком-то смысле, зависит моя жизнь и твое самочувствие.
Франсуа посерел, лицо его стало мертвенно-бледным.
– Ребята, давай без угроз! – грозно произнесла Ольга Ивановна. – На своем самолете я подобного не потерплю.
Увидев, что ситуация выходит из-под контроля, Сергей положил руку на плечо товарища:
– Николай, никакой катастрофы не произошло, не надо давить на парня. Возможно, наши проблемы связаны не с программным обеспечением, а с электроникой. Ракеты достались нам через цепочку посредников, я не уверен в их качестве…
Матвиенко замолчал и, пожав плечами, откинулся на спинку стула. Он придерживался собственной точки зрения на вопрос и менять ее не спешил.
– Я выгрузил логи пусков на флэш-диск компьютера, – еле слышно протянул молодой человек, – и нашел там… Нечто, похожее на чужеродный программный код. Процесс, маскирующийся под приложение операционной системы. Полагаю, что именно эта программа блокировала запрос боевой ЭВМ.
Выдержав паузу, молодой человек добавил:
– На других истребителях этой заразы нет.
Матвиенко грубо выругался. Наталья смущенно улыбнулась, мило покраснела и отвела глаза в сторону.
– Я уверен в том, что программа написана под ПО «Яков». Кто-то очень хотел, чтобы «Красное крыло» не долетело до острова Бернадотта! – продолжил свой рассказ Франсуа. – Столкновение с экотеррористами стало для вас счастливой случайностью. Если бы ракеты отказали во время боя с серьезным противником, то…
Молчание Франсуа было красноречивее всяких слов.
– Как червь мог попасть в недра нашей вычислительной системы? – задал новый вопрос Сергей.
– Я думал над этим, Сергей Александрович, и у меня есть только один ответ. Моя машина была заражена человеком, который имеет доступ к локальной сети. Вероятнее всего, червь поразил один из общедоступных разделов файловой системы. Проникнув внутрь моего компьютера, он продолжил разрушительную деятельность, а после перебрался в недра ракетных ПЗУ.
– Бред какой-то! – недовольным тоном протянул Матвиенко. – Среди нас нет предателей!
– Я бы не поручился за это, – произнес молодой человек. – За большие деньги некоторые люди могут пойти на большой обман.
Глаза Матвиенко полыхнули огнем ярости:
– И кого ты подозреваешь, маленький любитель компьютеров? Меня? Мура или, может быть, Эллис? Каждый из нас только и думает о том, как бы набить свои карманы стопками красных амеро!
Франсуа не ответил на грубую реплику, но по лицу его было видно, что парень готов взорваться. Ольга отправила дочь из-за стола, не дожидаясь возможной вспышки гнева. Наташка покорно встала со стула и покинула отсек. Улыбку с ее лица как тряпкой стерли.
Компьютерщик снял с носа очки и начал протирать их краешком белой скатерти.
– У меня нет предположений, Николай. Я не собираюсь никого обвинять. Я лишь высказал гипотезу, объясняющую появление червя в рамках локалки. Кстати говоря, Голландец поддерживает мою теорию. Он отключил навигационные компьютеры от концентратора и внимательно проверяет их на наличие заразы. Сеть уже два часа находится в состоянии карантина.
За столом воцарилось молчание. Пилоты погрузились в свои мысли. Внезапно Северский положил на стол ноутбук и, повернувшись к французу, спросил:
– Можешь проверить мой компьютер?
Франсуа кивнул. Пододвинув к себе лаптоп, Деверо-младший включил машинку. Через минуту на его лице появилась гримаса удивления:
– Червь присутствует в загрузочных файлах системы. Он зарылся настолько глубоко, что я не могу добраться до его тела. Похоже, он перехватил корневой контроль над всеми процессами и программами.
Пальцы молодого человека вновь запорхали над кнопками.
– Я принесу вам горячего чаю! – тихо произнесла Ольга Ивановна.
Мужчины не стали спорить с хозяйкой и сгрудились вокруг Франсуа. Молодой человек вывел на экран монитора сразу несколько окон и начал вводить в консоль многочисленные системные команды. Пытаясь подобраться к телу червя, то с одной, то с другой стороны, Франсуа достучался до сводной таблицы пользователей.
Пробежав взглядом по записям, молодой человек указал на одну из них пальцем:
– Смотрите, я был прав. В системе присутствует анонимный пользователь. Он присвоил себе права администратора и заменил системные записи на куски вредоносного кода. Здесь, здесь и здесь…
– Дату вторжения определить можно? – сурово произнес Сергей.
– Одну минутку, полковник.
Франсуа вновь погрузился в работу. Последовательности команд сменялись на экране списками выводимых отчетов. В отдельном окне работал простенький скрипт, отменявший команды червя на перезагрузку системы. Неравная борьба продолжалась более пяти минут и кончилась поражением Деверо.
Глаза молодого человека потухли. Компьютерщик убрал руки с клавиатуры и схватился пальцами за лоб.
– Дата вторжения забита мусором. У вас есть резервная копия системы, Александр Арнольдович?
– Конечно, на Калининградском сервере.
– Вот и славно, – отозвался Франсуа. – После перезагрузки вы потеряете всю информацию на своем жестком диске. К сожалению, я не смог перехватить многочисленные запросы червя. Какие-то команды прорвались, завтра проведу полный анализ прерываний.
Северский побледнел, потом покраснел и, наконец, произнес:
– Бывало и хуже. Зато мы узнали, откуда пришел червь.
Сергей вздохнул и сел на краешек стола. Вытащив из кармана портсигар, полковник извлек из него сигарету и попросил у Матвиенко зажигалку. В комнате вспыхнул вытянутый язычок искусственного пламени, к потолку поднялась тонкая струйка дыма. Ноутбук весело сверкнул разноцветными диодами и ушел в перезагрузку. На этапе опроса устройств машина повисла и более не подавала признаков жизни.
– Кирдык котенку, – заключил за всех Матвиенко.
– Что будешь делать дальше? – обратился к компьютерщику Соколов.
– Буду изучать код червя. Бортовой компьютер вашего самолета содержит образец диверсионной программы. Потом изучу резервную копию генеральской операционной системы и узнаю, с какого внешнего носителя пришла «болячка».
– Слишком долго, Франсуа. – Сергей выпустил к потолку очередное дымное кольцо. – На реализацию этого плана уйдет неделя. Семь дней мы будем привязаны к земле. Придумай другой, более короткий план.
– Используйте «белые» ракеты, – не моргнув глазом отозвался Франсуа. – Я перепишу ПЗУ бортовых компьютеров. Запуск ракет будет подтверждать не пилот, а фирма-производитель.
– Затратный вариант… Хорошо, так и поступим, – кивнул полковник. – Приступай сразу же, как закончишь с обедом.
Послышалось тихое перестукивание фарфоровой посуды, в комнату вошла Ольга. В ее руках был поднос с чашками и два чайника: один заварочный, другой с горячей водой. Здесь же стояла маленькая тарелочка с мармеладом – невероятной редкостью в эти суровые военные дни.
– Угощайтесь, – произнесла с улыбкой хозяйка. – Мармелад удалось добыть в прошлом полете, во время посадки в Кевфлавике.
– Спасибо за угощение, – кивнул головой Сергей. – К сожалению, мы с Николаем должны идти. Через пару часов ребята отправляются в патруль, и я должен дать им напутствие перед боем.
Глаза Ольги стали печальными. Легонько вздохнув, хозяйка произнесла:
– Я передам сладости через Дженнифер. Полагаю, она придет на чаепитие.
Николай, кривляясь, отдал хозяйке пионерский салют, Сергей вполне серьезно поцеловал Ольге руку. Завершив прощание, мужчины покинули отсек и начали спускаться по узенькой лестнице в транспортную часть самолета.
– Как думаешь, Франсуа прав? – внезапно произнес Николай. В его голосе не было ни тени иронии. Сергей понял, что Матвиенко говорит на полном серьезе.
– Относительно предательства?
– Да, – холодно отрезал пилот. – Я должен знать, что ты думаешь? Разговор останется между нами.
Соколов остановился на последней ступеньке лестницы и повернулся к своему ведомому.
– Я полагаю, что вирус пришел из Сети. Источник угрозы внешний, хотя меня здорово насторожил тот факт, что описание заразы отсутствует в общедоступных базах данных. Деверо прав в том, что вирус уникальный. Его создали наши враги или конкуренты.
– Как говаривал Джефферсон: «Цена свободы – постоянная бдительность».
Матвиенко похлопал товарища по плечу и добавил:
– Я в транспортер.
Сергей в ответ загадочно улыбнулся. Проводив Матвиенко взглядом, Соколов быстрым шагом направился в транспортный отсек «А».
«Джейн наверняка в бешенстве. Она не любит ждать, – думал про себя Сергей. – Знать бы, что я сделал не так? Отчего она на меня дуется?»
Транспортный отсек «А» был заставлен многочисленными контейнерами и ящиками. Внутри последних томились патроны для авиационных пушек и продолговатые цилиндры самонаводящихся ракет. Единственная электрическая лампа, прикрепленная к стальному своду, источала тусклый зеленоватый свет. В отсеке было холодно, металлические части застывших машин неприятно тревожили кожу. В центральной секции «Ила» темнела вытянутая громада авиационного тягача. «Звезда» использовала тяжелую машину на плохих аэродромах Африки и Южной Америки.
– Джейн? – с надеждой произнес полковник. – Ты здесь?
В кабине тягача зажглась энергосберегающая лампочка. Сергей пошел на нее, старательно огибая громадные ящики и контейнеры. Распахнув тяжелую дверь машины, полковник поднялся по вспомогательной лестнице тягача и стремительно нырнул в теплый салон. Джейн обрушилась на него водопадом тепла и душистой свежести. Она прижалась к Сергею и обвила руками его шею. Ее губы были вкуснее летней земляники. От Джейн веяло любовью и страстью, неуместной в суровой темноте неповоротливого транспортера.
– Джейн, погоди, ты же была не в настроении, – попытался протестовать Сергей.
Девушка оторвалась от ласк и хлопнула тяжелой створкой. В ее глазах плясали бешеные огоньки решимости, спорить с девушкой было бессмысленно.
– О, Серж, какой же ты дурак. Год назад мы гуляли по улицам Медины, а ты все забыл. Ни подарка, ни обещаний. Ненавижу тебя!
Лампочка в кабине машины погасла, и Соколов ощутил сладостный вкус теплых женских губ.

Остров Бернадотта.  
Залив Моржовый клык. Высота 72. 
10 ноября 2035 года, 12.40 
Полярный ветер – безжалостная, смертоносная стихия. Родившись над холодными волнами Арктического океана, он свирепо несется над морем, пока не встретит остров, айсберг или громадный военный корабль. Яростно ударившись о препятствие, ветер атакует его ледяными касаниями, и горе тому человеку, который пренебрежительно отнесется к этому безжалостному нападению. Ветер несет с собой смерть, его яростные порывы, разгоняющиеся до скорости поршневого самолета, до крови обжигают плоть. Острые кристаллики снега болезненно ранят кожу, а белесая пелена пурги снижает видимость до нескольких метров. Полярный ветер убивает людей так же верно, как и выпущенная из винтовки пуля. Однако, в отличие от пули, вызванная им смерть никогда не приходит мгновенно, она растягивается на долгие минуты, часы, а иногда даже дни…

Лейтенант Крис Дин был неотличим от бескрайних пространств белой тундры. В своей синевато-серой защитной форме он лежал подле заснеженного камня и наблюдал за окрестностями. Руки его сжимали снайперскую «M24», оптический прицел оружия служил Дину в качестве бинокля. В холодной безжизненной пустыне Дин не был одинок. На расстоянии вытянутой руки от снайпера находился еще один человек – рядовой Реджинальд Брэдли. Смертельно замерзший парень держал в руках штурмовую винтовку. Прислонившись спиной к ледяным камням, он еле слышно стонал. Брэдли был болен, низкие температуры и пронизывающий ледяной ветер медленно убивали его. Эвакуировать Брэдли на Большую землю было невозможно.
– Я слышу шаги, – внезапно произнес рядовой. – Снег хрустит под подошвами сапог.
Дин прислушался, но до его ушей донесся лишь дикий вой ветра. Тундра была пустынна. Советская авиабаза, расположенная на той стороне залива, мигала далекими навигационными огнями. Когда на посадку шел транспортный самолет, русские включали один красный и два зеленых огня. Если с вылета возвращался истребительный патруль, все красные огни сменялись зелеными.
Брэдли застонал снова, потом тяжело закашлял, Дин нахмурился.
Пять дней назад, во время высадки на остров, Брэдли выглядел решительно и невозмутимо. «Невидимый» конвертоплан V-24 десантировал «котиков» на южной оконечности Бернадотта. Завершив миссию, машина легко оторвалась от земли и быстро ушла в сторону моря. Русская радиолокационная станция, развернутая на Грозовой горе, конвертоплан не обнаружила. Не было ни стрельбы, ни погони, ни запуска зенитных ракет. Русские вообще не узнали о том, что над их островом появлялся враждебный летательный аппарат.
На месте высадки диверсантов встречали тюлени да холодные серые камни. Увидев людей, существа стремительно поползли к океану и вскоре скрылись в грохочущем прибое. Тем вечером десантники съели первую порцию консервированного мяса. Спрятавшись за покатыми поверхностями валунов, они развели в яме небольшой костер. Спали по очереди, сменяясь через каждые два часа.
В шесть часов «утра» «котики» спешно позавтракали, забросали снегом неглубокую яму с углями и двинулись в сторону 72-й высоты. На покатом склоне возвышенности диверсанты должны были поставить три инфракрасных устройства. Машинки предназначались для наведения сверхзвуковых крылатых ракет и работали на автономных источниках питания.
Дорога до цели выдалась трудной. В призрачной полутьме полярной ночи формы объектов были искажены, глаз неверно оценивал расстояния, а маленькие снеговые холмики оказывались острыми черными камнями.
В нескольких метрах от возвышенности «котики» едва не наткнулись на советский патруль. Русские внезапно вынырнули из воющей тьмы, Дин едва успел прижаться к шероховатой поверхности камня. Сняв винтовку с предохранителя, лейтенант замер. Брэдли последовал его примеру. Если бы патрульные подошли поближе к камням, то обязательно увидели бы две цепочки следов, выдавленные на девственной поверхности тундры.
К счастью для диверсантов, патрульные обошли каменистую возвышенность стороной и двинулись в направлении первого зенитного комплекса. Высунувшись из-за укрытия, Дин поглядел на противников через прицел снайперской винтовки. Троица была вооружена «АК-103» – усовершенствованными автоматами Калашникова последней модели. На плече одного патрульного лейтенант углядел «СВД», второй тащил продолговатый цилиндр ручного противотанкового гранатомета, третий нес рацию.
Патрульные шли гуськом и, казалось, не обращали внимания на метель, поднявшуюся между двумя возвышенностями. Увидев, что русские скрылись, Брэдли решительно двинулся вперед. Дин остановил его, похлопал рукой по плечу и указал пальцами на ближайший камень. Рядовой понял лейтенанта без слов. Прислонившись к шершавой глыбе, Брэдли положил на колени штурмовую винтовку и поправил защитный шлем.
Дин вытащил часы и нажал на копку минутного отсчета. Заняв более удобную позицию, лейтенант стал ждать возвращения русских. Патрульные не спешили, в низине, между двумя высотками, они появились спустя полтора часа.
Услышав хруст снега, лейтенант покинул укрытие и поднял оружие. Взирая на противников через прицел винтовки, Дин разглядел обветренные лица патрульных. Первый солдат оказался суровым человеком пятидесяти лет, седые широкие усы его были покрыты крупицами снега. Лицо, испещренное сетью морщин, покраснело от ветра, короткие черные волосы выбивались из-под завязанной ушанки. Второй русский выглядел моложе, на обветренном лице его не было усов. Крепкое широкое тело стрелка было подобно защитной раме авиационного тягача. Последний патрульный шел, склонив голову набок. Он был погружен в свои думы и не смотрел по сторонам.
Когда русские скрылись в буране, Дин остановил таймер и запомнил светящуюся последовательность цифр.
Вновь запустив таймер, лейтенант постучал товарища по плечу и указал пальцем на 72-ю возвышенность:
– Я туда. Поставлю приборы и вернусь. Если патруль появится до моего возвращения – не стреляй. Открывай огонь лишь в том случае, если русские увидят устройства подсветки.
Брэдли понимающе кивнул головой и занял позицию Дина.
Лейтенант пересек открытое пространство в наиболее узком месте «тропы». Пурга мгновенно замела следы, забросав их углубления многочисленными кристалликами снега.
Дин повесил винтовку за спину и стал медленно карабкаться по крутому склону высотки. Арктический ветер, дующий в лицо лейтенанта, обжигал щеки, но снайпер продолжал стремиться к своей цели.
На вершине холма стихия немного присмирела.
Вытащив из рюкзака приборы подсветки, Дин быстро подготовил их к работе. Стальные лапки машинок лейтенант зарыл в грунте. На верхнюю часть каждого устройства Дин надел миниатюрный инфракрасный дальномер. Достав из кармашка куртки верный PDA, лейтенант отыскал таблицу с координатами русских систем ПВО. Вбив в навигационные блоки указателей необходимые цифры, Дин проверил работоспособность устройств и включил лазерную подсветку.
Рация зашуршала помехами в тот самый момент, когда Дин заканчивал установку последнего устройства.
– Еще один патруль, сэр, – донесся до ушей лейтенанта слабый голос Брэдли.
– Оставайся на месте. Ни в коем случае не стреляй и не показывайся из-за укрытия, – рявкнул в ответ Дин.
– Так точно, сэр.
Взяв в руки винтовку, Дин побежал обратно по склону холма. Ветер выл так сильно и отчаянно, что лейтенант не слышал скрипа снега под своими ботинками. Следы мгновенно заваливало снегом, видимость сократилась до пяти метров. Высотка, находившаяся за спиной стрелка, потеряла четкие очертания и превратилась в призрачную пирамидальную форму.
Добравшись до очередной каменной глыбы, Дин остановился. Надвинув на глаза тепловизор, лейтенант приподнялся над укрытием и увидел очередной отряд русских. К удивлению «котика», патруль был механизированным. По темно-синей колее дороги катился восьмиколесный бронетранспортер. Двигатель машины медленно синел, масло застывало в его цилиндрах.
С резким пронзительным скрежетом машина остановилась. Щелкнули тяжелые задние дверцы, в носу транспортера открылся наблюдательный люк. Люди, выскочившие из БТР подошли к колесу, а потом начали общаться друг с другом, обмениваясь короткими грубыми выражениями. Завершив разговор, офицер вернулся в машину, тогда как солдаты остались на открытом воздухе. Они явно пытались понять, что случилось с застывшим среди снегов транспортером. Видимая температура двигателя продолжала падать, по его цилиндрам распространялась смертельно опасная чернота.
«Оставаться возле высотки нельзя, – подумал про себя лейтенант. – Камни не защищают от ветра. Надо пройти сотню метров на восток, пересечь дорогу и вернуться к Брэдли. Иначе – верная смерть».
Поставленную перед собой задачу лейтенант выполнил быстро и с минимальным напряжением сил. Дин прокрался под самым носом у русских и вернулся к древним камням. Прячущийся Брэдли приветствовал командира легким кивком головы. Вид у него был неважный.
– Что дальше, командир?
– Поедим и проведем ночь у камней. Завтра направимся к северной части острова. Там подсветим еще два зенитных комплекса и сделаем снежное убежище. В нем и будем дожидаться высадки. Без убежища нам точно не выжить, пять дней на открытом воздухе доконают самого стойкого солдата.
– Синоптики говорили, что ветра не будет! – с надеждой произнес Брэдли.
– Они ошиблись, парень, – коротко отрезал Дин. Продолжать разговор на эту тему «котик» не хотел. Он ясно понимал, что дальнейшее падение температуры поставит под угрозу сам факт их существования. Сражаться с ледяной непогодой было выше человеческих сил. Лейтенант знал, что к Арктике следует приспособиться, одолеть ее нахрапом невозможно.
Конечно же, лейтенант помнил, что спать на голой земле нельзя, но у него и Брэдли просто не было выбора. Остров оказался лишен растительности, костер можно было разжечь только на берегу, так как огонь, разведенный рядом с камнями, мог привлечь внимание русского патруля. Возвращение к океану Дин счел рискованным предприятием, буран был столь сильным, что двигаться в его пелене можно было только наугад.
Альтернативные средства навигации не работали или вышли из строя. Связь с GPS-спутником консорциума пропала через пару часов после высадки, Дин предполагал, что русские сбили космического скитальца. Магнитный компас не работал, стрелка его, как сумасшедшая, крутилась из стороны в сторону. Карта, выданная в центре, оказалась бесполезной – ее ориентиры не совпадали с настоящим рельефом местности.
Прижавшись к камню, Дин положил на ноги винтовку и постарался заснуть. Отдых лейтенанта был коротким и тревожным. Назвать его сном было невозможно. Это была болезненная дрема, полная стонов и непрестанных переворотов. Два часа «отдыха» тянулись целую вечность. Наконец Дин открыл глаза и безропотно заступил на дежурство. Брэдли мгновенно задремал, во сне он стонал и кашлял.
Снег перестал падать с небес около двух часов ночи. К утру, в плотном покрывале облаков появились просветы.
Поднявшееся из океана солнце окрасило желтизной верхушки свинцовых волн. Видимость заметно улучшилась, со своей позиции Дин смог углядеть не только зенитные комплексы русских, но и навигационные огни разрушенного порта. Теплыми красными точками светились жилые комплексы Тренделага.
Ночь на холодных камнях закончилась для Брэдли сильнейшей простудой. Парень еще крепился, но было видно, что его миссия подошла к концу. Задание Консорциума Дин твердо решил выполнить в одиночку…

Глава 5
Победы и потери

90 миль к юго-востоку от островов Бернадотта.  
Оперативный квадрат 4E. 
14 ноября 2035 года, 15.20 
Кейт Тернер – капитан крейсера «Банкер Хилл» прильнул к окулярам мощного морского бинокля. Перед взором моряка предстала темная туша норвежского супертанкера. «Порт Невис» угрюмо покачивался на свинцовых волнах, и медленно, словно бы нехотя, сбрасывал ход. Белые буруны, поднимающиеся за кормой корабля, ежесекундно утрачивали силу, становились меньше и спокойнее.
– Передайте этим умникам на «Невисе», чтобы они не думали оказывать сопротивление! Будут сопротивляться, получат снаряд ниже ватерлинии, – холодно буркнул Тернер, обращаясь к своему помощнику – капитану второго ранга Говарду Палмеру.
«Банкер Хилл» стремительно подходил к своей жертве, ощупывая ее невидимыми пучками электромагнитных волн. Антенны РЛС, вращающиеся над восьмиконечной рубкой крейсера, передавали информацию о танкере в боевые головки противокорабельных ракет. Два 127-мм орудия «Тикондероги» были готовы пустить «Порт Невис» ко дну, в гости к рыбам, кальмарам и кашалотам.
Расстояние между охотником и жертвой непрестанно сокращалось. На борту боевого корабля сновали десятки суровых людей, вооруженная до зубов абордажная партия готовилась взять танкер штурмом. Моряки и десантники были напряжены. Здесь, во враждебных водах, далеко от основных сил поддержки, захват призового судна казался опасной и чертовски рискованной операцией.
Однако игра стоила свеч. Захват громадного корабля, танки которого были заполнены норвежской нефтью, мог серьезно подорвать моральный настрой русских и усложнить их дипломатические отношения со скандинавскими странами. Не стоило забывать и о том, что «приз» мог снабжать топливом союзные авианосцы.
Услышав за спиной холодный стук каблуков, Тернер оторвался от бинокля и повернулся к подчиненному.
– Что у вас, Митчелл?
– Отчет о контактах, сэр, – отозвался молодой лейтенант, выгружая информацию в память капитанского PDA.
– Что-нибудь интересное? – без особого энтузиазма протянул Тернер.
– Так точно, сэр. Акустическая станция дважды устанавливала контакт с неизвестной подводной лодкой. Идентифицировать тип судна не удалось, но акустики уверены в том, что субмарина не «наша». Контакт прервался, когда лодка опустилась ниже второго термального уровня и сбросила скорость до 5 узлов.
В разговор офицеров вмешался Алистер МакЛасски – капитан второго ранга, старший помощник Тернера:
– Может быть, стоит поднять вертолет?
– Это лишнее, – покачал головой капитан. – Алистер, проследите за тем, чтобы расчеты ASROC подготовились к стрельбе, и чем быстрее, тем лучше.
МакЛасски кивнул головой и, накинув на плечи теплую куртку, покинул пространство боевой рубки. Ревущий над кораблем ветер едва не сорвал с Алистера фуражку и больно швырнул моряка на закрытую дверь отсека. Преодолев сопротивление буйной стихии, МакЛасски начал спуск по узкой стальной лестнице.
Тернер вновь устремил взгляд на «Порт Невис». Танкер продолжал идти вперед, более того, он набирал скорость.
– Они что там, английского языка не понимают! Всадите им пару снарядов в прочный корпус.
Старший артиллерист щелкнул устройством связи и грозно рявкнул в динамик:
– Первое орудие к бою!
– Боевая тревога, – меланхолично скомандовал Палмер.
Внутренние помещения судна озарились красным светом тревожных ламп. Моряки и десантники покинули внешние надстройки. Башни крейсера грозно зашевелились, их орудия уставились на бредущую в океане цель.
– Сэр, первая и вторая башня к выстрелу готовы, – отрапортовал капитану «Банкер-Хилла» главный артиллерист.
Тернер задумался. Прямого приказа о начале войны у него не было.
– Навигатор, расстояние до нейтральных вод?
– Пять миль, сэр, продолжает сокращаться.
Тернер склонился над устройством внутренней связи. Его терзали сомнения.
«Выстрел крейсера может стать детонатором полномасштабного конфликта, – думал про себя капитан. – С другой стороны, если танкер не остановить, он выйдет в нейтральные воды и русские одержат очередную маленькую победу. Руководители Консорциума будут в бешенстве, тут без вариантов.
Если ты, Кейт, упустишь танкер, дашь выйти ему в открытое море, то твоя карьера будет разрушена. Тебя лишат заслуженной пенсии, и остаток жизни ты проведешь на окраине Линчбурга, в гетто, среди негров, мексиканцев и деклассированных белых элементов. Ты уверен в том, что хочешь выбрать именно такую судьбу?»
– Капитан, мы выходим из зоны поражения противника, – донесся взволнованный голос артиллериста.
По спине капитана пронеслись жутковатые мурашки. Тернер вздохнул и решился:
– Огонь!
Орудия крейсера извергли из себя струи пламени. Корабль вздрогнул всем корпусом. Вздыбившаяся под форштевнем волна окатила нос судна, забрызгав палубу мириадами ледяных брызг. Системы автоматической перезарядки подобрали горячие цилиндры гильз и с урчанием задвинули в недра пушек новые 127-мм снаряды.
«Порт Невис» получил два прямых попадания. Снаряд, ударивший в ватерлинию корабля, пронзил стальной корпус и взорвался в левом машинном отделении. Второй – ударил «Невис» в корабельную надстройку. Послышался сокрушительный взрыв, в небо взметнулся яростный цветок пламени, во все стороны полетели куски обшивки. На палубу танкера посыпались обломки мачт и внешних конструкций, часть жилых отсеков воспламенилась.
Арктический ветер рвал пламя, рвущееся из разбитых иллюминаторов.
– Танкер сбрасывает скорость, сэр. Они готовы принять призовую команду.
Тернер молча кивнул и приказал прекратить огонь. Сердце в груди капитана стучало, словно огромная паровая колотушка.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
14 ноября 2035 года, 15.25 
Северский посмотрел на свой игровой расклад, на руках были две тройки, дама, король и десятка. Совершенно возмутительная для покера комбинация. Аналитик пожал плечами и увеличил ставку. На стол легла маленькая плитка черного шоколада.
– Все, ребятки, я пас! – разочарованно произнесла Эллис, отбрасывая в сторону карты. – Твой ход, Эндрю.
Лейтенант Бейтс внимательно посмотрел на Алексея Арнольдовича и опять глянул на карты. Лицо пилота выражало откровенное сомнение. Бейтс даже не пытался маскироваться. Он был поглощен азартной игрой, и безмолвная борьба чувств, ведущаяся в глубинах его разума, то и дело прорывалась наружу. Северский позволил себе легонько улыбнуться, Эллис нахмурилась. Бэйтс покрутил головой по сторонам и в отчаянии бросил пластик на стол. Перед глазами аналитика предстали три дамы, восьмерка и туз.
– Шансы на победу были сомнительными, – разочарованно протянул лейтенант.
– Что там у тебя, генерал? – нетерпеливо произнесла девушка.
Алексей Арнольдович широко улыбнулся и раскрыл свои карты. МакДэвитт фыркнула себе под нос. Бэйтс ударил рукой по столу и обхватил голову руками. Его отчаяние не знало границ.
– Итак, шоколад в очередной раз достается самому умному. То есть мне, – произнес с улыбкой аналитик, пальцы его легли на сладкие черные плитки.
Бейтс потянулся за новой колодой, но раскрыть ее не успел. По ангару прокатились ревущие звуки тревоги. Пилоты и механики в изумлении оторвались от своих дел. Мак Дэвитт бросила недовольный взгляд на сигнальную лампу и раздраженно подумала:
«Опять доиграть не дали».
Из компьютерной подсобки выскочил белый как смерть Голландец, за ним показался взволнованный Соколов. Подбежав к Петренко, полковник начал отчаянно жестикулировать. Механик пару раз кивнул головой и бросился к командирскому «Яку».
Эллис повернулась спиной к столешнице и процедила сквозь зубы:
– Мальчики, убираем карты.
Хмурый Соколов подскочил к игрокам, но, казалось, не заметил запрещенного развлечения. Вид у командира был взволнованный и растерянный:
– Пять минут назад крейсер Консорциума обстрелял норвежский танкер. Бирилев поднял в воздух «Черный декабрь», «Тигров» и ЭДУ-4. Машины ушли с полной боевой нагрузкой!
Голос полковника растворился в грохоте реактивных двигателей. С авиабазы взлетали истребители и бомбардировщики морской авиации. Переждав рев машин, Сергей продолжил:
– Нагиб уже в бою, успел потерять одного пилота. Нам приказано поддержать ливийцев. Красное крыло должно подняться в воздух через пятнадцать минут. Еще через пять наступит очередь Синего. Эллис ты летишь вместо Джейн, у тебя есть опыт прикрытия тяжелых машин. Пойдешь моим ведомым, вместе с Матвиенко.
Повернувшись к Северскому, Сергей добавил:
– Алексей Арнольдович, проследи за подготовкой оставшихся машин. Истребители должны подняться в воздух через тридцать минут. Если бой превратится в мясорубку, я запрошу резерв. Кроме того, мне необходимо уверенное наведение самолетов на цель.
– Бирилев отказал нам в самолете ДРЛО! – мрачно воскликнул Северский. – Оставшись на земле, я не смогу увидеть корректный рисунок боя.
– Попробуй воспользоваться коммерческими наблюдательными спутниками, экспериментируй.
Ударив товарища по плечу, Сергей бросился к истребителю. Застежки авиационного шлема полковник защелкивал на ходу.
Эллис вскочила с пластикового сиденья и спешно затолкала карты в карман униформы:
– Шоколад со стола не убирайте. Продолжим игру после вылета.
Реплика оказалась адресована в пустоту. Бейтс исчез, Северский скрылся в комнатушке Голландца. Ангар содрогался от рева двигателей, повсюду суетились люди: пилоты бежали к своим истребителям, пытаясь на ходу разобраться в боевой обстановке, механики спешно прилаживали к пилонам серебристые сигары авиационных ракет и проверяли механизацию крыльев. «Миги» – и «Ястребы» выкатывали из ангара, не успев завершить тесты навигационного оборудования. Эфир фонтанировал приказами, запросами и подтверждениями, исходящими от различных эскадрилий.
Взлетно-посадочная полоса была забита боевыми самолетами. Машины взлетали непрерывно – каждую секунду. Вой реактивных двигателей сотрясал окрестности, сбрасывая крупицы снега с ангарных крыш.
Соколов попытался воспользоваться узким воздушным окном, но не вписался во временные рамки. Пока Синее крыло поднимались в воздух, звено Северского дожидалось вылета бомбардировщиков из ЭДЫ-4. Вытянутые, иглоподобные Ту-22М5 уверенно разгонялись по бетонке и легко поднимались в воздух. Оторвавшись от земли, бомбардировщики кренились на правый борт и уходили к северной оконечности острова.
Диспетчерская дала «добро» на взлет, когда самолеты ЭДЫ покинули воздушное пространство авиабазы.
– Взлетаем, ребята. – В голосе полковника слышалось волнение. – Формируем тройки. Наша цель – прикрытие бомбардировщиков. На прочую ерунду не отвлекаемся!
– Будет сделано, командир, – прозвучал в наушниках голос Эллис.
«Яки» запустили двигали и, подпрыгнув, оторвались от земли. Вокруг вертолетных площадок поднялись завихрения холодного воздуха. Самолету Эллис пришлось разбегаться, ее F-16D не был оборудован устройствами вертикального взлета и поэтому поднимался в воздух более привычным способом.
Прорезав лоскутное одеяло низкой облачности, Красное звено выровняло скорость и сформировало тройку. Матвиенко повис рядом с левым крылом Соколова, Эллис – над правым.
Поднявшись до пяти тысячи метров, Сергей активировал AIM-120C. Диоды боевого контроля полыхнули зеленым огнем, бортовой компьютер навел ракеты на цепочку неопознанных целей. Таинственные машины шли «звездой» выдерживая расстояние в 3000 метров. Пытаясь подтвердить свою догадку, Сергей связался с «призраками»:
– Майор Стрельников, это полковник Соколов, «Красная звезда». Вы оторвались от нас, сбросьте скорость и держитесь по правую сторону. Отметка расстояния 1.5.
Ответ последовал незамедлительно:
– Принято, полковник. Отметка 1.5. Дистанция пуска ракет плюс тридцать километров.
Неопознанные цели сбросили скорость. Отметка, оставшаяся от ведущего Ту-22М5, сместилась в правую сторону. Бомбардировщики беспрекословно выполнили приказ Соколова и перестроились из звезды в клин.
– Ложная тревога, это наши, – подтвердил свою догадку полковник.
Оторвавшись от изучения МФУ, Сергей бросил взгляд на далекую линию горизонта. Океан походил на огромную чашу, залитую до краев черной водой. Между морем и небом пролегала узкая полоска желтоватого солнечного света. Еще выше простиралось бархатное темно-синее небо, увенчанное короной полярных звезд. Западная часть горизонта тонула в непроглядной тьме.
Соколов оторвался от наблюдений, услышав возбужденный голос Северского:
– Красный-1, это Белка. Воздушная обстановка рядом с танкером изменилась. «Декабрь» потерял два звена истребителей. Третья и четвертая эскадрилья ведет бой с палубной авиацией Консорциума. Ливийцы докладывают о паре уничтоженных F-14C.
Сергей нахмурился. Появление палубных самолетов вдали от американских берегов сигнализировало о том, что к базе подходит авианосная группа Консорциума. Тот самый флот, появления которого страшился Бирилев.
– Синее звено вступило в бой с неизвестным противником, – продолжал докладывать Северский. – Синий-1 и Синий-3 выпустили ракеты по сверхзвуковым целям, выходят из боя. Синий-2 поддерживает ливийцев. Красный-1, вы в зоне действия вражеских ракет. Включайте системы пассивной защиты. Конец связи.
Тем временем «Бэкфайры» сбросили с пилонов гроздья противокорабельных X-22Н. Командирская машина выпустила в противника X-15 – специальный реактивный снаряд, предназначенный для гарантированного уничтожения вражеской РЛС.
Советские ракеты извергли из своих хвостов длинные струи огня и мгновением позже превысили звуковой барьер.
Бомбардировщики, счастливо избавившиеся от опасного груза, легли на обратный курс.
– Красный-2, Красный-3, входим в зону поражения вражеских ракет, включаем контейнеры РЭБ, – обратился к ведомым Сергей.
Приказ Соколова опоздал на пару секунд. Одна из машин Консорциума идентифицировала «Красное» звено как боевое соединение противника. Командирский F-14 выпустил в «Звезду» оставшиеся «Фениксы». Маневр уклонения американская машина произвести не успела, в ее сопло врезалась «декабрьская» Р-73. Двигатель машины впыхнул, «Том Кэт» перевернулся и вошел в вертикальный штопор. За падающей машиной потянулся длинный шлейф черного дыма.
На километровой высоте F-14 взорвался, изуродованный корпус перехватчика рухнул в холодный океан, тогда как мелкие обломки истребителя засыпали палубу горящего супертанкера.

103 мили к юго-востоку 
от островов Бернадотта. 
Оперативный Квадрат 4D. 
14 ноября 2035 года, 15.40 
Отразив первый натиск врага пусками зенитных ракет, «Банкер-Хилл» отошел от горящего танкера. «Порт Невис» был брошен в нейтральных водах, из его танков сочилась черная река густой нефти.
Отбиваясь от наседающей авиации русских, крейсер лег на новый, более выгодный курс. С запада, к острову Бернадотта приближался 11-й флот Консорциума: тяжелый авианосец, три крейсера, однотипных «Банкер-Хиллу», а также десяток эсминцев и стелс-фрегатов.
Против бегства Тернера действовали два фактора – дальность и время. Выжимая из своих машин двадцать девять узлов, «Банкер-Хилл» слишком медленно выходил из зоны действия вражеской авиации. Поднятые с «Клинтона» F-14C не сумели изменить ход развернувшейся битвы. Однако их пилоты выиграли для крейсера дополнительные минуты жизни.

Яркая вспышка взрыва на мгновение ослепила Тернера. Капитан оторвался от бинокля и коснулся пальцами надбровных дуг. Перед его мысленным взором заплясали многочисленные световые пятна.
– Ястреб-1 сбит! – В голосе Палмера слышалось удивление. – Необходимо засечь координаты падения и выслать спасательный вертолет. В холодной воде Атлантики…
Тернер махнул рукой, перебивая своего подчиненного:
– Спасательная операция отменяется. Мы потревожили осиное гнездо. Наша цель – унести ноги и добраться до своих, прежде чем русские пустят крейсер ко дну.
– Капитан, – вверх взметнулась рука оператора РЛС. – Пять неопознанных воздушных целей, отметки 20 и 25 идентифицированы как советские стратегические бомбардировщики «Ту-22М5». Они только что выпустили по нас ракеты. Расчетное время попадания одна минута тридцать секунд.
Тернер задумался. Мгновения стремительно уносились прочь, сокращая расстояние между жизнью и смертью.
– Полный ход, поворот на 45 градусов влево, отметка задержки – две секунды. Палмер, прикажите операторам произвести экстренный сброс целей в случае нехватки боевых маркеров AEIGIS-а. «Стандарты» должны отработать по приближающимся ракетам и уходящим бомбардировщикам. «Фаланксы» активировать немедленно.
– Будет сделано, капитан.
Тернер невозмутимо прильнул к окулярам бинокля. Он прислушивался к нервной дрожи судовых двигателей и отсчитывал секунды до возможного попадания ракет.
Палмер, склонившийся над электронным оком бортовой РЛС, заметно нервничал. Корабельные системы AEGIS с трудом нащупывали друг друга, продираясь через облако советских помех. Связь между кораблями периодически пропадала. Расстояние между крейсером и зелеными маркерами эскорта было слишком велико, а значит, команда «Банкер-Хилла» могла рассчитывать лишь на собственную ПВО.
– Расстояние до ракет? – задал очередной вопрос капитан.
Ответ оператора РЛС был прерван грохотом сорвавшихся «Стандартов». Носовая часть «Банкер-Хилла» окуталась плотным, густым дымом. Сверкнуло пламя, первая SM-2ER стремительно подскочила вверх, выбрасывая из себя струи смертоносного ярко-желтого огня. Вслед за первой ракетой в воздух ушли еще шесть.
«Стандарты» отрывались от палубы под углом в девяносто градусов, оглашая надстройки крейсера ревом сверхзвуковых двигателей. Люди, находящиеся в боевой рубке, едва не оглохли от невыносимого воя.
– Расстояние до ракет?
– Сорок секунд, сэр, и продолжает сокращаться!
Запустив первую партию «Стандартов», «Банкер-Хилл» стряхнул с себя плотное покрывало дыма. Крейсер вырвался из молочной мглы, острый нос корабля вспарывал набегающие арктические волны, рассеивая вокруг бортов кристаллики льда и снега. Океан на мгновение отходил в сторону, а потом вновь бросался на крейсер, пытаясь сломать корпус корабля и увлечь команду «Банкер-Хилла» в темную, безжалостную глубину.

Вестники смерти приближались стремительно и неумолимо. Крейсер дал второй зенитный залп на минимальном расстоянии от целей. «Стандарты» под острым углом сорвались с направляющих и поразили цели в радиусе прямой видимости. Сумрачный арктический горизонт запылал огнями уничтоженных ракет. Каждый залп крейсера ликвидировал очередную смертельную угрозу, но расстояние до взрывов непрестанно сокращалось. Падающие в океан обломки поднимали к небесам громадные водяные столбы.
Жуткий рев шестиствольных «Фаланксов» возвестил офицеров о прорыве ракетного ПВО.
– Вот она! – До ушей капитана донесся изумленный возглас первого помощника.
Палмер увидел приближающуюся советскую ракету. Мгновением позже снаряды «Фаланкса» разорвали X-22 на части. По небу прокатилась огненная дуга горящего топлива, корабль потряс яростный грохот близкого взрыва. Люди, не успевшие ухватиться за столы и поручни, словно куклы покатились по боевой рубке.
«Фаланксы» отчаянно молотили пулями воздух. Их разгоряченные стволы выбрасывали пучки живого ярко-красного огня. Моряки глохли от непрерывного близкого грохота.
Второй взрыв оказался сильнее первого. Корабль подбросило вверх, а потом со всей силы швырнуло на океанские волны. Боевая электроника погасла, компьютеры и дисплеи отключились, запахло горелой проводкой. Тернера кинуло в сторону, ударило по голове чем-то тяжелым и бросило к закрытым дверям отсека. Сознание капитана отключилось, словно пламя потушенной ветром свечи.

Промчавшаяся над «Яком» ракета беззвучно врезалась во вражеский истребитель. Скорость реактивного снаряда была такова, что грохот взрыва остался позади сражающихся машин. Небо озарилось цветком багрово-красного пламени, во все стороны полетели изувеченные части уничтоженного самолета.
Полковник предусмотрительно бросил «Фристайл» вниз, едва избежав встречи с крутящимся куском двигателя. Попав в сильнейший вихревой поток, «Як» задрожал всем корпусом и едва удержал высоту. На пульте управления вспыхнула гирлянда тревожных красных лампочек, машина теряла скорость.
– Первый есть, командир. – В шлеме прозвучал восторженный голос Эллис. – Первый F-14 на моем боевом счету.
– Поздравляю! – коротко откликнулся Соколов. – Синее крыло, перестройте формацию. Новые воздушные цели. Отметки дальности 70 километров. Скорость 1,6 Маха. Приближаются со стороны океана.
– Активируем контейнеры РЭБ, командир.
В голосе майора Гловер прозвучали не столько вопросительные, сколько утвердительные нотки. Сергей пробежался пальцами по кнопкам радиолокационных режимов и дал «добро».
МФУ мерцал сотнями электронных сигналов. Трехмерная картинка боя непрестанно подергивалась, вспыхивая большими и малыми точками радиоэлектронных помех. Применение ракет среднего радиуса действия в подобных условиях было обречено на провал. Более того, сбитый с толку реактивный снаряд мог промахнуться или поразить дружественный самолет.
Оценив сложившуюся ситуацию, Соколов активировал ракеты ближнего радиуса действия. Контрольные лампочки Р73 мигнули зелеными огоньками. Интеллектуальный интерфейс истребителя отобразил на боевом экране отметки приближающихся машин.
Истребители Консорциума шли в типовой североамериканской формации, известной под именем «пяти двоек». Машины были выстроены уступами, в виде лесенки, ведущая пара принадлежала командиру крыла. Самолеты САСШ непрестанно ставили тепловые и радиоэлектронные помехи. Выжимая из своих двигателей максимум мощности, американские пилоты быстро сокращали расстояние до «Звезды». Ближний бой становился неизбежным.
Пытаясь соблюсти требуемые приличия, полковник заявил о своих правах на воздушное пространство:
– Неизвестная эскадрилья, представьтесь. С вами говорит командир «Красной звезды» Соколов Сергей Александрович. Предупреждаю вас, вы входите в Советское воздушное пространство и подвергаете себя угрозе уничтожения.
Ответ последовал незамедлительно.
– Полковник Соколов, с вами говорит майор САСШ Брэндан Уолли. Отключите боевую электронику и переведите ракеты в пассивное состояние. В противном случае – будете уничтожены. На размышление двадцать секунд. Конец связи.
– Наглые черти! – огрызнулся в эфир Матвиенко. – Сейчас покажем этим деятелям, кто в небе хозяин.
«Як» Матвиенко вырвался вперед. Тусклое солнце Арктики бросило на металл машины тревожные розовые отсветы. Красный-3 выпустил по целям все имеющиеся AIM-9X и врубил глушилку – модифицированный Петренко контейнер РЭБ.
Радар Соколова ослеп, экраны МФУ стали жертвами тотальной «снежной слепоты». Американские пилоты сломали строй и хаотично избавились от «Сайдвиндеров». Между сближающимися эскадрильями протянулись инверсионные следы многочисленных ракет.
Сергей попытался навести «AMRAAM» на ближайший F/A-18E, но не сумел удержать вражескую машину в «замке». Электроника отказалась воспринимать цель на расстоянии в 5000 метров. Вторичный захват произошел на дистанции в три километра. Соколов потянул на себя ручку управления и дал короткую очередь из авиационной пушки.
«Шершень» промелькнул над фонарем кабины, оставив за собой густую инверсионную дорожку. Сергей завалил машину на бок и, прислушался к несвязной суматохе эфира. «Собачья свалка» была в самом разгаре, несущие частоты изобиловали криками гнева и возгласами нерастраченной ярости.
Стабилизировав «Як», Соколов отыскал взглядом юркий F/A-18. Синяя машина находилась в переднем полусекторе обзора, ее пилот на форсаже набирал высоту. Истребитель непрестанно маневрировал, пытаясь избежать попадания в ракетный замок. Сергей легко загнал в прицел хвост ускользающего американца и активировал воздушные тормоза. Машину затрясло по трем осям, индикатор захвата сбился во второй раз. «Шершень» не стал испытывать судьбу и свечкой ушел вверх, оказавшись вне поля зрения полковника.
Сергей выругался и вновь задрал нос, в его наушниках послышался восторженный голос Эллис:
– Есть, я только что сбила второго! Два в один день!
Повинуясь воле пилота, боевой интерфейс «Яка» отследил падающего «американца». Светло-синий F/A-18 был объят ярким пламенем. Его двигатель полыхал, словно попавшая в костер тростинка. Истребитель не слушался управления и был обречен на гибель. Пилот покинул машину, купол спасательного параплана раскрылся на высоте четырех тысяч метров.
Гонка на вертикалях продолжалась, юркий противник упрямо уходил от полковника. Впрочем, Соколов был уверен в своей победе.
Американца спас близкий запуск AIM-9R по машине Сергея. Полковника подкараулили на развороте, сорвавшийся с «Шершня» «Сайдвиндер» пошел по тепловой струе. На панели «Яка» вспыхнули лампочки воздушной тревоги, угрожающе взвыл сигнал ракетной опасности.
Сергей затаил дыхание и бросил истребитель вниз, разбрасывая по сторонам яркие тепловые ловушки. Ракета шла следом, непрестанно доворачивая изящными треугольными стабилизаторами. Инфракрасная система наведения AIM-9R видела несколько целей, но электронный мозг ракеты выбрал ближайшее тепловое пятно. «Сайдвиндер» устремился в сторону ловушки, потерял «Як» и ринулся к багровой закатной полоске.
«Фристайл» перешел в горизонтальный полет и бросился за противником, красные огоньки «Шершней» разлетались по всем сторонам света. В наушниках послышался усталый голос Матвиенко:
– Сергей, они уходят. Бой завершен.
«Шершни» действительно выходили из боя, четыре машины неслись на запад, еще две – на север, последняя уходила на северо-восток. Ближайший к Сергею F/A-18 находился на расстоянии двадцати километров, другие машины были еще дальше. Ловить убегающих американцев было бессмысленно, поскольку «шершни» активировала системы электронной борьбы. Вдобавок к этому, в сотне километров от «Яка» появились две новые цели. Таинственные самолеты летели на дозвуковой скорости и активно прикрывали беглецов мерцающим фоном электронных помех. Экран яковлевского МФУ шел полосами, изображение непрестанно подергивалось, застывало и распадалось на крохотные пиксели.
Матвиенко вновь вышел на связь:
– Сергей, перед нами – XЕ-8A. Они висят над авианесущей группой Консорциума и прикрывают убегающих «пчелок». Дальнейшее преследование «шершней» бессмысленно, надо возвращаться. Погонимся за американцами, повторим судьбу ливийцев.
– Принято, Красный-3. Отходим.
Красное крыло последовало за своим командиром, истребители перестроились в треугольник. Эллис повисла левее полковника. Темный силуэт ее «Ястреба» мелькнул над синеватой поверхностью волн. Матвиенко держался по правую сторону от Соколова. «Як» Николая был так близко, что Сергей мог увидеть тусклые отсветы, бегущие по авионике «Фристайла».
Прикинув расстояние до ведомых, полковник запросил статус боевых машин:
– Синее крыло, доложите о неисправностях.
– Полковник, это Синий-1, у нас проблема. Синий-2 видел горящий самолет Бэйтса, пожар обоих двигателей и черный дым. Маркер Синего-3 на мониторах отсутствует. Мы потеряли с ним визуальный и радиолокационный контакт.
В груди Сергея разлился жуткий холодок. Его подчиненного сбили, да так ловко, что тот не успел запросить о помощи. Разум полковника лихорадочно работал, оценивая возможные альтернативы. Пожар машины неизбежно приводил к тяжелым повреждениям авионики. В воздухе Бэйтс мог продержаться минут пять, максимум десять, если отрубил внутренние топливные системы. Умело планируя, он мог осуществить твердую посадку на остров. Если же Бэйтс катапультировался, то его шансы на выживание стремились к нулю. В ледяной воде Арктического океана человек не мог протянуть более двадцати минут. Холод и ужас быстро вытягивали из жертвы оставшиеся силы, следом за переохлаждением наступала неизбежная смерть.
Подавив ледяные укусы страха, Сергей отдал новый приказ:
– Красный-2, Красный-3, Синее крыло, пытайтесь установить с Бэйтсом визуальный контакт. Возможно, у Синего-3 неисправна электроника и он пытается дотянуть до базы.
Сергей переключил МФУ в режим поиска спасательного буйка и лег на обратный курс. Ведомые последовали за командиром.
Не дожидаясь приказа, Матвиенко активировал экстренную частоту командного пункта и связался с Северским. Генерал обещал помочь и начал переговоры с ливийской спасательной группой. Не добившись от арабов быстрого ответа, аналитик обратился за помощью к русским, а потом попросил Сергея провести повторное сканирование буя.
Океан безмолвствовал. Это значило, что Бэйтс погиб или приводнился, не сумев активировать поисковое устройство.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
14 ноября 2035 года, 16.20 
Северский ожидал полковника возле носовой стойки «Яка». За его спиной стояла бледная, словно смерть, Эллис – волосы у нее были взлохмачены, по лицу бежали дорожки пота.
– Мы нашли Эндрю, Сергей.
Сергей посмотрел на аналитика и расстегнул ремешок шлема.
– Его истребитель рухнул возле южной оконечности острова. Парень совсем немного до полосы не дотянул.
Эллис отодвинула в сторону генерала и заговорила на ломаном русском, быстро подбирая слова:
– Бэйтс жив, но летать долго не сможет. Многочисленные переломы костей, ожоги средней тяжести, да еще и сотрясение мозга. Катапультируемое сиденье вышвырнуло его прочь, прежде чем машина ударилась о скалы.
– Где он? – спросил девушку Соколов.
– В госпитале, командир, – вмешался в разговор Северский. – Там сейчас куча раненых и убитых, врачи никого не пускают, всех выставляют за дверь. Ругаются, словно черти.
– Это еще почему? – недовольным тоном протянул полковник.
– Во-первых, большие потери у ливийцев. Во-вторых, один из зенитных комплексов Бирилева был уничтожен крылатой ракетой.
Увидев на лице полковника удивление, Северский произнес:
– Пока мы отражали угрозу с западного направления, с юго-востока прилетел модифицированный «Томагавк». Снаряд прошел над самыми волнами – незаметно для радаров. Долетел до острова, обогнул возвышенность и попал прямиком в машину дальнего обнаружения. Итог атаки таков – комплекс уничтожен, десять человек убиты, пять ранены. Бирилев приказал удвоить патрули вокруг зенитных комплексов, а также отправил группу спецназа прочесывать южную часть Бернадотта. Советские офицеры уверены в том, что ракету навели на цель диверсанты.
– Твои новости, Алексей Арнольдович самый настоящий калейдоскоп ужасов. Одна страшнее другой. Радует то, что ты рассказываешь их дозированно, после завершения вылета.
Сняв с головы шлем, Сергей добавил:
– Ты, кстати, Матвиенко не видел?
Генерал повернулся лицом к столу, предназначенному для брифингов.
– Вон он сидит. Пока ты с ним болтаешь, я постараюсь добыть для нас какое-нибудь транспортное средство. Пешком нам к Бэйтсу все равно не прорваться.
Проводив взглядом товарищей, Сергей направился к столу, за которым сидел Николай. Услышав шаги командира, подполковник оторвался от электронного реестра и пододвинул Сергею стул. Вид у подполковника был довольный, а улыбка хищная. В своих круглых черных очках он был похож на кота Базилио, сошедшего со страниц забытой детской сказки. Отбросив в сторону световое перо, Матвиенко произнес:
– Эллис сбила двух американцев, командир. Мадемуазель Синекрылка вогнала в землю одного «шершня» точно и еще одного предположительно. Я сбил F/A-18 ракетой ближнего радиуса действия. Наши потери – один «Миг». Пять против одного, не так уж и плохо! Кстати сказать, у ливийцев коэффициент эффективности значительно ниже. Он составляет два к семи в пользу американцев.
Сергей пододвинул к себе стул, опустился на его сиденье и раздраженно заявил:
– Твои выводы, Николай, предельно циничны. Ты говоришь о Бэйтсе в прошедшем времени, но он еще жив!
Матвиенко взглянул на полковника через темную поверхность очков:
– Бэйтс никогда не был толковым пилотом, всегда держался за юбку Дженнифер. В конечном итоге получил ракету, которая была предназначена Синему-1. Я уверен, что Дженнифер сбросила с хвоста AIM-9R, ракета ушла в сторону тепловой ловушки и врезалась в хвост Эндрю. – Николай ударил кулаком в свою ладонь, символически показав момент столкновения. – Все просто, командир. Ошибка боевого пилотирования, связанная с нехваткой тактического мастерства. Бэйтс был дилетантом, и его уход обернется благом для группы.
Сергей откинулся на спинку стула.
– Николай, пилоты не рождаются асами. Людям требуется тренировка, обучение и благожелательное отношение со стороны опытных коллег. Ты тоже был новичком. Безусловно, с того момента прошло много времени, ты стал профессионалом своего дела, на твоем счету огромное количество сбитых самолетов, больше, чем у каждого из нас. Твои пилотажные навыки вызывают восхищение у всей нашей группы. Однако ты не смог бы достичь такого уровня, если бы в самом начале пути тебя лишили поддержки. Кем бы ты стал, если бы после первой ошибки старший офицер выбросил тебя из эскадрильи, заявив, что ты бездарь и ничтожество?
– Я не терял самолеты, – огрызнулся Николай, и лицо его помрачнело. Над столом повисла тяжелая тишина, пилоты сурово смотрели друг на друга. Каждый из них был уверен в своей правоте. Немая сцена затягивалась, на горизонте появились тучи большого конфликта.
Почувствовав на плече легкую руку Джейн, Сергей отвлекся, отвел взгляд и вышел из противостояния:
– Серж, ты не сможешь навестить Бейтса, – тихо произнесла девушка. – Тебе придется присутствовать на совещании у Бирилева. Северский уже собрал все необходимые документы и подготовил отчет о первом контакте с противником. Начало встречи через десять минут, тебе следует поторопиться.
В ответ полковник кивнул и медленно поднялся из-за стола. Взял со столешницы планшетку, Соколов произнес:
– Николай, в вечернем патруле ты будешь ведущим. Надеюсь, тебе хватит выдержки, и ты не станешь гоняться за вражескими машинами. Я не желаю, чтобы по нашей вине конфликт перешел в горячую фазу.
– Будет сделано, командир. – Голос Матвиенко был холодным и беспристрастным, эмоции в нем начисто отсутствовали. – Пройдем по маршруту и вернемся на базу. Никакой самодеятельности.
Сергей удовлетворенно улыбнулся и пошел искать генерала. Внешний вид полковника можно было назвать безмятежным, но на душе пилота скреблась стая отвратительных черных кошек. Впервые с момента формирования эскадрильи позиция Соколова разошлась с позицией Матвиенко по важнейшему идеологическому вопросу.
«Рано или поздно, эта мерзостная проблема поднимется во весь рост, и тогда столкновение с Николаем окажется неизбежным. Сумеет ли он признать свою ошибку?» – подумал полковник, забираясь в теплое нутро машины. Захлопнув за собой тяжелую дверцу, Сергей прошептал под нос:
– Я уверен в своей правоте.
Автомобиль тронулся с места, салон завибрировал, и Сергею пришлось замолчать. Тряска прекратилась лишь тогда, когда ховермобиль выбрался на бетонную полосу аэродрома. За окном понеслись ряды дремлющих самолетов. В глаза бил яркий свет прожекторов, озарявший бескрайнюю темноту полярной ночи.
Повернувшись к Северскому, Сергей произнес:
– Почему Бирилев собирает командиров эскадрилий? Неужели он не понимает, что откат от текущих приказов приведет к краху островной обороны? Шестеренки войны успели раскрутиться, мы не сможем остановить их, не сломав сложную систему воздушного противодействия.
Генерал вздохнул и удобнее расположился в автомобильном кресле:
– Сергей, мы столкнулись с уникальной ситуацией. На Бирилева действует внешний фактор. Он боится не столько противника, сколько генерального секретаря. К тому же на него давят средства массовой информации. Только посмотри, что показывают по спутниковым американским каналам.
Северский протянул полковнику PDA. Включив устройство, генерал настроил его на канал WWC:
– Сейчас начнется экстренный выпуск новостей. Федералы передают его раз в полчаса.
Мониторчик PDA подернулся «снежной пеленой», изображение сбилось, пиксели поплыли в разные стороны. Через мгновение сигнал обрел прежнюю четкость, на экране появилась ярко-красная надпись: «Боевое столкновение в Северной Атлантике», тревожная музыка возвестила о начале экстренного выпуска новостей. Сергей отрегулировал ползунок звука, переместив указатель в правое крайнее положение.
– Сегодня в шесть часов по Гринвичу морские бомбардировщики Советского Союза нанесли ракетный удар по крейсеру САСШ типа «Тикондерога». Корабль получил два подтвержденных ракетных попадания и, по всей видимости, затонул. Текущий статус крейсера неизвестен, поскольку русские блокируют проведение спасательных операций вокруг спорных островов Бернадотта.
Тридцать минут назад Морское командование САСШ провело для американских журналистов развернутую пресс-конференцию. Наш специальный корреспондент Чарльз Талбот присутствовал на этом мероприятии, сейчас вы увидите собранный им материал.
На экране появился суровый плотный человек в мундире капитана первого ранга. Мужчина стоял за низенькой трибуной, за спиной военного Сергей углядел синий занавес, украшенный гербами Конгресса.
– Акция носит политический характер, адмиралтейство тут ни при чем, – прокомментировал картинку Северский. Соколов согласно кивнул головой.
Капитан САСШ представился журналистам, рассказал о спорном статусе островов и продемонстрировал собравшимся документ, разрешающий блокаду нефтедобывающих комплексов. Бумага, подписанная представителями Консорциума, произвела сильнейшее впечатление на приглашенных. Докладчик намеренно не упомянул о том, что юридическая сила документа ограничивалась пределами САСШ.
Рассказав о политических играх враждующих сторон, капитан перешел к описанию текущих событий.
– Крейсер «Банкер-Хилл» класса «Тикондерога» был атакован морскими бомбардировщиками во время досмотра танкера «Порт Невис». Танкер нарушил блокадный периметр и было остановлен для досмотра. Русские атаковали крейсер в тот самый момент, когда капитан «Банкер-Хилла», Кейт Тернер, находился на борту танкера. В результате воздушной атаки оба судна были повреждены, на «Порт Невисе» возник крупный пожар. Тернер сумел отвести «Банкер-Хилл» от горящего «Невиса» и вступил в бой с вражеской авиацией. Мы потеряли связь с крейсером в три часа тридцать пять минут по местному времени.
– Какова судьба «Банкер-Хилла»?
– Адмиралтейство полагает… Мы считаем, что корабль потоплен. Если Тернер выйдет на связь, мы сообщим об этом общественности.
– Будет ли спасена команда?
– Мы делаем все возможное для спасения людей.
– Превратится ли конфликт вокруг островов в большую войну?
– Это зависит от доброй воли Советского правительства, – улыбнулся в ответ капитан. – Я могу сказать лишь одно – во время операции «Превосходящая воля» агрессор получит заслуженное наказание. 11-й флот нанесет удар по воздушной базе противника, а наши десантники возьмут остров под контроль мирового сообщества.
Капитан поднял вверх руку, призывая собравшихся к молчанию:
– Мы не можем поступить по-другому, поскольку несем ответственность за претворение в жизнь важнейших демократических принципов.
– Какова реакция президента на произошедшую трагедию?
– Извините, но ответ на этот вопрос располагается за пределами моей компетенции.
Северский отключил монитор.
– Все. Дальше пошла вода и надуманный рассказ о победах Консорциума.
Убрав PDA в карман, генерал добавил:
– Мы, кстати, приехали.
Сергей бросил взгляд в окно автомобиля. Лимузин остановился возле штаба воздушной обороны, но водитель не спешил провожать гостей. Молодой лейтенант терпеливо ждал, когда военные добровольно оставят салон. Выдержке молодого человека можно было только позавидовать.
Северский покинул лимузин первым, Сергей выскользнул следом за аналитиком. Промчавшись через покрывало пурги, офицеры заскочили в узенький коридорчик и отдышались. Полковник смахнул с формы шестеренки налипших снежинок.
– Холод собачий, – недовольно произнес генерал.
В кармане Сергея раздалась протяжная телефонная трель. Соколов кивнул товарищу и вытащил трубку.
– Соколов слушает.
– Это бригадный генерал Деверо. Я слышал – у вас потери.
Сергей прикрыл телефон рукой и прошептал аналитику:
– Отец Джейн. Начинайте без меня, улажу с ним пару вопросов и поднимусь к вам.
Бровь генерала вопросительно изогнулась.
– Скажи им, что меня атаковали поставщики топлива и ракет.
Северский улыбнулся и стал подниматься по лестнице, соединяющей холл со штабным конференц-залом. Сергей вернулся к разговору, голос бригадного генерала не сулил ему ничего хорошего:
– Я только что смотрел WWC и совсем не рад происходящему. Куда ты затащил мою дочь, Сергей? Тебе что, локальных разборок мало? Большой войны захотелось? Забыл о том, что на ней люди погибают? Если хочешь жить, переведи Джейн на штабную должность. Лучше отправь к матери, в Париж. Война не женское дело и ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой.
Деверо-старший был суровым и подозрительным человеком. Сердить без лишних причин его не стоило. У него было достаточно связей, чтобы вывести «Звезду» из «игры», дергая ниточками высокопоставленных марионеток.
Сергей выдержал паузу и начал отвечать на град посыпавшихся вопросов.
– Господин Деверо, смею заверить вас, что Джейн в безопасности. Я приложу максимум усилий к тому, чтобы с ее головы волоса не упало.
Деверо включил экран спутниковой связи. Отец Джейн сидел в своем кабинете в окружении мониторов и мерцающих терминалов. Квадратное лицо его было покрыто маленькими каплями пота. Туго завязанный галстук скрывался под черной тканью жилетки. Пиджак Деверо висел рядом, на стуле. На воротнике генерала, словно маленькая звезда, мерцал знак Почетного легиона. За спиной Деверо-старшего стояла девушка с подносом. Разливая по кружкам чай, она непрестанно оставалась в тени, лица ее не было видно.
Отец Джейн нахмурился.
– Полагаю, твой ответ можно расценивать как отказ. Жаль, очень жаль. Тогда вернемся к делу.
Девушка поставила перед генералом чашку горячего напитка. Деверо кивнул головой, и незнакомка исчезла из поля зрения полковника.
– Полагаю, русские обязались компенсировать боевые потери эскадрильи. Сейчас они сожалеют о данном обещании, ведь ты для них – наемник, союзник более чем сомнительный. Новую машину тебе никто не даст, спустя пару недель тебе пришлют какую-нибудь старую развалюху – МиГ-29 или старый Су. Эффективность «Звезды» упадет. Думаю, ты понимаешь, как это скажется на шансах Джейн. Короче говоря, Сергей, я решил возместить вам потерю, прежде чем это сделают русские. Завтра на базу пожалует мой подарок – новенький двухместный Рафаль-М.
Доверь его опытному пилоту и используй с умом, между боями тренируй на нем молодняк.
– Где нам встретить машину?
– Ты хотел сказать, где ее встретит Джейн? На Бернадотте. Ты еще не знаешь, но русские начали массовую переброску в сектор коммерческих эскадрилий. Завтра на остров прибудет немецкая группа «Галланд» и наша «Мистраль». Думаю, ты и сам догадаешься, с кем пожалует пополнение.
Сергей нахмурился и вежливо произнес в ответ:
– Спасибо за поддержку, мистер Деверо. Не знаю даже, как благодарить вас.
– Все ты знаешь! – мрачно рявкнул отец Джейн.
Сигнал прервался, в трубке послышались короткие гудки. Соколов убрал телефон в карман военной формы и поднялся на второй этаж штаба.
Конференц-зал оказался забит под завязку. В проходах между креслами было не протолкнуться. Воздух помещения был душным и сизым от табачного дыма. Сидящие на стульях офицеры мрачно смотрели на адмирала, который лихорадочно допивал кофе. Молчание Бирилева раздражало уставших, не выспавшихся людей. Сергей добрался до восточной стены помещения и остановился рядом с Северским, аналитик кивнул головой в сторону Бирилева:
– Старик чего-то ждет.
Бирилев поднял руку, призывая подчиненных к тишине. Его старческий хриплый голос с трудом прорезал душный воздух зала:
– Итог сегодняшнего дня таков. Мы потеряли двенадцать машин и десять пилотов. Противник сумел уничтожить два бомбардировщика. Эскадрилья «Черный декабрь» лишилась трети воздушного парка, четверть ее летного состава погибла. Противник потерял пятнадцать истребителей, в том числе пять F14. Тяжелый крейсер САСШ получил тяжелые повреждения. Наши подводные лодки ведут его поиск. Полагаю, что к утру судно будет обнаружено и уничтожено.
Теперь плохие новости. «Порт Невис» не смог прорвать блокаду, мы буксируем его в порт. Корабль оставляет за собой четкий нефтяной след. За борт вылилось столько топлива, что мы можем говорить об экологической катастрофе. Мы не знаем, как отреагируют на происходящее экотеррористы. Если они обвинят в катастрофе Союз, наши линии снабжения будут подвергаться постоянным воздушным ударам.
Вторая новость. Сегодня днем канадский разведывательный спутник сфотографировал еще одну тактическую группу ВМФ САСШ, находящуюся в Северной Атлантике. Мы назвали ее Task Force 12. В состав группы входят десантные корабли типа «Тарава», четыре эсминца и три фрегата. Наши аналитики полагают, что Task Force 12 поддержит 11-й флот во время блокады острова.
Военно-морской флот Союза обещал поддержать нас подводными лодками и палубной авиацией. Кроме того, в ближайшее время, воздушная оборона острова будет усилена коммерческими эскадрильями «Галланд» и «Мистраль».
Поскольку подкрепления прибывают маленькими порциями, я решил отказаться от наступательных действий любого характера. Коммерческие и военные эскадрильи сосредоточатся на ближней обороне нефтепромыслов. Прямые операции против военно-морского флота САСШ запрещаются моим приказом с 22 часов текущего дня. Проводка танкеров прекращается во избежание провокаций. Вопросы?
В зале воцарилось угрюмое молчание. Летчики были разочарованы речью адмирала. Они полагали, что маленькая победа подтолкнет Бирилева на активные действия, но их командир, наоборот, еще глубже забирался внутрь безопасной «ракушки».
Молодой офицер, стоящий в двух шагах от Сергея, поднял вверх руку:
– Адмирал, вы пытаетесь прорыть в воздухе окопы, это большая ошибка. Позиционное противостояние в воздушном пространстве невозможно. Американцы воспользуются своим шансом, забросают полосы крылатыми ракетами и нас заодно угробят!
Бирилев попытался возразить своему подчиненному, ссылаясь на эффективность зенитных ракет. Молодой человек отклонил аргументы адмирала, вовремя вспомнив о внезапном прорыве вражеского «Томагавка». Адмирал растерялся, сник и, скрестив на груди руки, откинулся на спинку кресла. В его глазах зародился крохотный огонек растерянности и страха. Когда молодой человек замолчал, Бирилев повернулся к своему оппоненту и громогласно заявил:
– Действительно, одна вражеская ракета смогла прорваться через защитный периметр. Невидимый «Томагавк» попал в центр южного зенитного комплекса и уничтожил сервисные машины. Сгорела радиолокационная станция и пусковая установка противоракет.
Вражеская авиация к удачному попаданию не имеет ни малейшего отношения. Отдел специального назначения изучил место трагедии через пару часов после взрыва. Рядом с зенитным комплексом, на возвышенности, было обнаружено инфракрасное устройство подсветки, произведенное на территории САСШ. Это значит, что ракета была наведена на цель силами диверсионной команды. Отряд спецназа отправился на поиски американских «гостей» и, будьте уверены, найдет их в самое ближайшее время.
Какими бы успешными ни были результаты поиска, нам следует подготовиться к многодневной защите внешнего периметра. Блокада будет снята не раньше, чем к острову подойдет ударная группа Северного флота. Исход конфликта решится за столом переговоров, другого выхода из ситуации я не вижу. Да его и нет, если рассуждать логически!
Адмирал кивнул головой адъютанту, поблагодарил собравшихся за внимание и выключил микрофон.
Оппонент Бирилева, лейтенант «Арктических тигров» скривил губы в презрительной улыбке и хмуро произнес:
– Настоящая беда барана не в упрямом характере, а в непрошибаемой голове.

Северная Атлантика. 
200 миль к юго-востоку от острова Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
 14 ноября 2035 года, 22.10 
Световой карандаш Дэмпси начертил прямую линию на светящейся поверхности навигационного стола. Застыв возле красной кривой подводного каньона, инструмент двинулся на север. Линия закончилась, превратившись в крупную точку.
– В этом месте «Альфа» не сможет маневрировать по горизонтали. Опуститься вниз русские тоже не смогут, каменистое дно блокирует их попытку. У «Альфы» останется лишь один путь, наверх. Тут мы их и прихлопнем.
Рейнольдс внимательно посмотрел на рисунок. Он сомневался в правильности рискованного маневра.
– Пустив торпеду, мы обнаружим себя, – уныло заключил первый помощник.
Дэмпси кивнул головой.
– Вероятность обнаружения велика. Однако акустик не слышал шума, характеризующего выпуск буксируемого СДВ. Значит, «Альфа» слепа и глуха. Русские идут на большой скорости и не оглядываются по сторонам, внезапная атака может отправить их на морское дно. Будем медлить, и они оторвутся от нас на прямых участках каньона.
– Их обязательно топить, сэр? – задал вопрос, первый помощник. – Ситуация вокруг островов до сих пор не прояснилась. Может быть, политики сумеют найти компромисс…
Гордон, положил карандаш на столешницу и распрямился.
– Исключено. Руководство Консорциума решает все споры силой, так будет и в этот раз. Поскольку столкновение неизбежно, мы должны уничтожить вражескую лодку, пока имеем над ней тактическое и информационное преимущество. Выбора у нас нет, Рейнольдс, если «Альфа» доберется до «закрытого сектора» ее экипаж начнет охоту на американские ракетоносцы. Вы хотите подставить под удар наших товарищей?
Дэмпси сурово глянул на Рейнольдса, первый помощник размышлял. Губы его были сжаты, брови нахмурены.
– Нет, сэр. Вы правы, сэр. Риск на войне неизбежен и с ним придется смириться. Я поддерживаю ваш план атаки, хотя, вынужден признать, с моральной точки зрения он вызывает у меня протест.
Капитан смахнул с формы невидимую пылинку и активировал устройство внутренней связи:
– Стивенс, это Дэмпси. Первый и второй торпедный аппарат к бою. Готовность десять минут, пуск по моей команде. Одна рыбка должна находиться в пассивном режиме, вторая в активном, возможность повторной атаки следует отключить.
– Слушаюсь, кэп. Подтверждаю десятиминутную готовность.
Громадная сигара «Провиденса» стремительно мчалась через холодную бездну. Вытянутые рули субмарины равномерно подрагивали, создавая в воде светящиеся всплески завихрений. Вал лодки издавал глухой вибрирующий звук, пульсирующие амплитуды которого карабкались по монитору американского сонара. «Провиденс» достиг крейсерской скорости, но противник не желал отрываться. Русские не слышали, как их настигает смерть.
Расстояние до каньона сокращалось. Ровное каменистое дно сменилось зазубренными монолитами подводных гор. Океанский ландшафт то проваливался в черную глубину, то устремлялся вверх, пытаясь пронзить днище лодки острым каменным пиком.
Капитан «Альфы» не выдержал первым. Его лодка сбросила ход, активный сонар начал прощупывать опасную территорию. Шумовой фон субмарины понизился, но работа русской электроники уверенно регистрировалась системами пассивного слежения «Провиденса».
– Капитан, они снизили скорость до десяти узлов, – обратился к капитану акустик.
– Снижаем ход до восьми, – отозвался Дэмпси. – Рейнольдс, расстояние до «Альфы»?
– Отметка дальности 10 миль.
На поверхности навигационного стола появилась новая светящаяся точка.
– Маневр, сэр. Русские снижают скорость и входят в каньон. Всплеск звуковой активности на отметке 9.8 миль.
Дэмпси почувствовал, как по его телу побежали мурашки.
– Пусть входят глубже. Сбросить скорость до 8 узлов. Убрать СДВ.
Лейтенант Джексон склонился над системой внутренней связи. Лицо его покраснело, по лбу побежали крупные капли пота. Не прошло и минуты, как «Лос-Анджелес» втянул в себя пассивную акустическую антенну TB23/29. Контакт с целью продолжала поддерживать бортовая BGQ5D/E. Сигнал ее был постоянным, но ему не хватало четкости. Против подводников работал факт бокового расположения акустической системы.
Пытаясь избавиться от помех, Джексон переключил режимы работы вспомогательной ЭВМ. Закрыв окна буксируемой СДВ, подводник очистил сигнал от ложного шума:
– Отметка дальности 9 миль, сэр. Сильный шум винтов. Я уверен, «Альфа» совершает левый поворот.
Дэмпси убедил себя в том, что русские не видят его лодку, в противном случае они бы совершили торпедный залп.
– Первый и второй торпедный аппарат, пуск!
Черная туша «Провиденса» выбросила в океанскую тьму две желтоголовые Mk48. Торпеды разогнались до 55 узлов и понеслись в сторону цели. Их винты молотили воду, выбивая гирлянды прозрачных пузырей.
«Альфа» «услышала» торпеды через двадцать секунд после пуска. Субмарина попыталась оторваться, наращивая скорость. Разогнавшись на повороте, русские рисковали врезаться в монолитную стену каньона.
– Отметка дальности 10 миль, сэр, – продолжил акустик. – Скорость двадцать узлов, они завершают поворот через двадцать секунд.
Дэмпси вытащил из кармана хронометр и засек время. Красная секундная стрелка побежала по окружности циферблата, отсчитывая мгновения до неизбежного взрыва:
– Рейнольдс, немедленно сбросить ловушки. Поднять скорость до пятнадцати узлов. Проходим над стенкой каньона, крен десять градусов, угол поворота тридцать. Активный сонар не включать.
«Провиденс» испустил из себя два компактных звуковых цилиндра. Акустические ловушки типа «Мk2» двинулись в разные стороны, издавая четкую последовательность ложных сигналов. Треск защитных систем прятал «Провиденс» от убегающей «Альфы», которая, в свою очередь, стремилась уклониться от американских торпед.
– Двадцать секунд до попадания, – подумал про себя Дэмпси. – Почему они не сбрасывают ловушки? Неужели они надеются на скорость? Вероятно, они смогут выжать из реактора сорок узлов, но этого мало. Торпеды дают на десять узлов больше!
Размышления капитана прервал изумленный голос акустика:
– Отметка дальности 2.5. Четкий звуковой сигнал, идущий в нашем направлении. Скорость 50 узлов.
– Торпеда в воде, – заорал Рейнольдс, дергая сигнал красной тревоги.
По отсекам подводной лодки прокатился глухой, тревожный звук, сигнализирующий о приближающейся опасности. Лампы вспыхнули болезненным бордовым светом, освещение потускнело. Моряки замерли на своих постах, с ужасом ожидая возможного попадания в прочный корпус.
Дэмпси был безразличен к происходящему, его разум сконцентрировался на борьбе:
– Полный вперед, Рейнольдс. Поворот на звуковой контакт. Взять десятиградусный дифферент на нос.
Самонаводящаяся гидроакустическая торпеда СЭТ-65 вышла на след трех целей. Большая цель двигалась слишком медленно, звук ее винтов то усиливался, то ослабевал. Колебания шумов зависели от термальных уровней воды, о существовании которых торпеда попросту не знала. Две другие цели шумели столь активно, что СЭТ-65 выбрала ближайшую из них и уверенно устремилась наперерез.
Русская «сигара» прошла над «Провиденсом» в двадцати метрах от прочного корпуса субмарины. Смерть была столь близка, что акустик услышал ее леденящий скрежет. Миновав неповоротливую громаду «Лос-Анджелеса», СЭТ-65 врезалась в «вопящую» ловушку. Две тонны взрывчатки разорвали на части замершую глубину. Сила взрыва была такова, что «Провиденс» провалился на десять метров ниже нейтрального уровня, лодка Дэмпси едва не чиркнула носом о стенку подводного каньона.
Стрелка часов добежала до предельного значения и остановилась. Дэмпси затаил дыхание.
– Капитан, в каньоне два сильных взрыва. Отметки дальности 11. Подводный контакт потерян. Я не слышу звуков движения русской субмарины, вторичных детонаций нет.
В голосе Джексона слышалась озадаченность, акустик не был уверен в результате боя.
Дэмпси скользнул взглядом по электронной карте каньона и нахмурился:
– Мы должны дождаться новых взрывов. Если «Альфа» уничтожена, мы услышим звук ее гибели.
Акустики вновь склонились над приборами, но океан молчал. Глубины не издавали ни металлического скрежета, ни глухих емких ударов, исходящих от вала гибнущей подводной лодки. «Альфа» исчезла, растворилась в бесконечной тьме, оставив после себя массу вопросов.
Дэмпси задумался над результатом боевого столкновения. Они не были обнадеживающими. Два подводных взрыва не могли служить доказательством гибели лодки. Отсутствие вторичной детонации указывало на то, что «Альфа» не получила торпеду под боевую рубку. Вероятнее всего, MK48 промчалась мимо своей жертвы и ударилась о камни. Воспользовавшись промахом, русские решили сыграть в прятки и затаились на дне каньона, изображая утопленников.
Над электронной картой вновь нависла сутулая фигура Рейнольдса:
– Командир, я проложил курс через каньон. Пойдем на малой скорости?
– Нет, Рейнольдс. – Гордон покачал головой. – Сбрасываем скорость до пяти узлов и идем на норд-норд-ост. Обогнем каньон над Арктической равниной и подкрадемся к русскому флоту со стороны Северного моря.
Рейнольдс на мгновение задумался:
– Операция начнется без нас. Мы опоздаем примерно на 48 часов.
Гордон пожал плечами.
– Риск не спасет нас от задержки. Русские быстро определят, где исчезла «Альфа». В соседних квадратах появятся субмарины противника, которые попытаются нас догнать и уничтожить. Мы, как всегда, обманем их. Будем маневрировать и двигаться на маленькой скорости. В конечном итоге все равно опоздаем.
В усталых глазах Рейнольдса мелькнула искра понимания.
– Хорошо, кэп, я проложу новый курс. Ребята узнают о гибели «Альфы»?
Капитан тяжело вздохнул и похлопал помощника по плечу.
– Весть о победе укрепит дух моряков. Люди получат заряд бодрости, напряженность в коллективе спадет. Полагаю, маленькая ложь убережет нас от больших неприятностей.

Тонущая «Альфа» проваливалась через термальные уровни. Звуки гибели отражались от холодной воды и уходили в бездну, избегая чутких американских сонаров. Изуродованный кормовой отсек субмарины агонизировал судорогами жизни, из его перемолотых внутренностей доносились монотонные удары и печальные похрустывания. Застывшие «стеклянные» глаза боевой рубки недвижимо смотрели на приближающееся океанское дно. До неизбежного столкновения оставались считаные секунды…

Глава 6
Раздувая пламя

350 миль к западу от островов Бернадотта. 
11-й флот САСШ. 
15 ноября 2035 года, 3.50 
Утро нового дня выдалось холодным. Зловещие огни звезд угрожающе мерцали на бархатном покрывале неба. Вдоль восточной стороны горизонта протянулась узкая темно-серая полоска, принадлежащая закатившемуся солнцу. Ветер мчался над водной поверхностью, взбивая верхушки тяжелых волн. Он выл и стонал, выбрасывая на людей вековечную ненависть. Монолитные громады арктических валов, вздымались под самые небеса. Каждый вал был подобен огромному, несокрушимому сооружению, увенчанному шапкой бурлящей пены. Волны неумолимо двигались вперед, они пытались сломить сопротивление кораблей и требовали от людей окончательной покорности.
Одиннадцатый флот САСШ пробивался через шторм, упрямо держась боевого курса. По бокам ордера боролись с волнами юркие эсминцы типа «Спрюэнс». Их двухвальные газотурбинные установки LM2500, произведенные на заводах Дженерал Дайнэмикс, не могли нивелировать грандиозную мощь океана. Устаревшие суда едва выжимали из своих двигателей 25 узлов, они боролись на последнем дыхании. Более новые корабли – крейсера типа «Тикондерога» и эсминцы УРО типа «Орли Берк» сражались с непогодой уверенно и стойко.
Хвост ордера, прикрытый крейсером «Порт Ройаль», состоял из четырех вспомогательных кораблей: эскадренного танкера «Кингспорт», двух универсальных транспортов снабжения «Сакраменто» и неповоротливого десантно-транспортного корабля «Белью Вуд». Вспомогательные суда тяжело переносили непогоду: «Белью Вуд» регулярно терял скорость, тогда как «Кингспорт» рыскал из стороны в сторону, рискуя врезаться в крейсера охранения.
В центре боевого порядка двигался самый большой корабль 11-го флота – громадный авианосец «Вильям Дж. Клинтон». Волны, накатывающие на форштевень судна, с грохотом разбивались о первоклассную американскую сталь, произведенную на заводах Newport Grumman Shipbuilding. «Клинтон» наваливался на валы всем своим весом, разрезал их массивным килем и пропускал через ад вращающихся винтов. Шторм яростно атаковал авианосец, но монументальная громада «Клинтона» едва покачивалась на диких волнах.
Ветер оставался для корабля серьезной проблемой. Его внезапные порывы превращали взлет крылатых машин в игру смертельного риска. Налетевший на палубу шквал мог сбросить за борт неосторожного человека или сорвать посадочные зеркала, закрепленные возле кормового подъемника.
Погода была отвратительной, но командир 11-го флота – адмирал Гилберт и слышать ничего не хотел о переносе атаки. Наоборот, он подгонял пилотов и офицеров, упрямо донося до их сознания одну и ту же несгибаемую мысль:
– Мне плевать на погоду и качку. Мы пришли сюда, чтобы победить, и я сделаю все возможное для того, чтобы освободить остров от русских. Переносить сроки атаки я не позволю, и мне без разницы, что думают штабные аналитики. Внезапная атака ведет к быстрой и гарантированной победе. Победа открывает дорогу к миру, а ваши задержки лишь множат количество жертв!
Выставив из боевой рубки очередную партию сомневающихся, Гилберт открывал жестяную баночку колы и наслаждался холодным напитком. Сомнений в конечной победе у адмирала не было. Его противник – адмирал Бирилев – вел скучную оборонительную игру, предсказуемую и малоэффективную. Он выжидал, вместо того чтобы действовать. Подобно русским адмиралам Японской войны, Бирилев не верил в своих людей и старался во всем угодить высокому начальству.
Гилберт знал карты противника, а Бирилев мог лишь догадываться об американском раскладе.
Прикончив баночку газировки, Гилберт выбросил «колу» в пластиковую корзину. Поднявшись с кресла, адмирал подошел к окну наблюдательной рубки. Далеко внизу, на полетной палубе авианосца, техники готовили к вылету три странных треугольных машины. Несущие поверхности летательных аппаратов переливались желтыми бликами радиоотражающей краски. Ударный самолет F-120, стоящий в центре формации, находился под управлением живого пилота. Две другие машины были уменьшенными роботизированными аналогами 120-го – штурмовыми беспилотными дронами F-120R.
Пилот центральной машины мог контролировать поведение дронов в любой точке полета, в том числе и во время битвы с противником. Информацию о враге F120R могли получать, как с военных спутников, так и с машин дальнего радиолокационного наблюдения. Удар по целям истребители-бомбардировщики наносили в автоматическом режиме. Выполнив задачу, дроны выходили из боя и самостоятельно возвращались на авианосец.
F-120R были машинами будущего, стоили они дешево, а гибель их не сопровождалась смертью опытного пилота.
Гилберт любил новации, но пользовался ими лишь тогда, когда ситуация складывалась в его пользу. Поскольку русские затаились и носа не показывали с острова, адмирал решил применить самолеты-дроны для прорыва вражеского ПВО. Маленькие и юркие невидимки могли незаметно подобраться к зенитным комплексам русских и вывести их из строя бомбами и управляемыми ракетами. Аналитики, находящиеся в подчинении Гильберта, считали, что первая ударная волна САСШ лишится не менее 30 процентов машин. Потери большие, но терпимые, ведь в кабинах 120-х не было живых, опытных пилотов.
Адмирал нетерпеливо посмотрел на часы, минутная стрелка подползала к четвертому сектору. На основной полосе ярко вспыхнули взлетные прожектора, послышался звук боевого зуммера.
Наблюдая за последними приготовлениями, Гилберт повторял изначальный план боя:
– 120-е достигнут острова через пятнадцать минут. Дроны прорвут ПВО русских и уничтожат зенитные комплексы. Машины второго и третьего крыла забросают ангары кассетными боеприпасами и выведут из строя бетонные полосы. Вторая волна ударных машин довершит разгром противника. Высадка десанта начнется через пять часов после первой атаки. На вторые сутки боев русские будут отброшены к южной оконечности острова, их разгром довершит морская пехота. Через 72 часа после начала боев Москва запросит о прекращении огня, политики усядутся за стол переговоров, и угроза большой войны сойдет на нет.
Мысли Гилберта прервал дикий рев двигателей. Первый F-120 побежал по палубе, вскарабкался на трамплин и скрылся в безбрежной тьме полярной ночи. Дроны, ведомые волей искусственного интеллекта, последовали за пилотируемой машиной. Промчавшись над океанскими волнами, 120-е свечой взмыли вверх и призывно замерцали желтыми полосками реактивных сопел.
Гилберт вновь взглянул на часы, хмыкнул и потянулся за банкой «колы». До ракетной атаки оставалось тридцать пять минут.

Воздушная база «Граф Бернадотт».  
15 ноября 2035 года, 4.15 
Назойливая трель будильника вырвала Сергея из глубокого сна. Соколов повернулся на бок, но глаз не открыл. Тяжелый разум его брел наугад в вязкой, удушающей темноте, не имеющей ни конца, ни края, ни сколько-нибудь осмысленной размерности.
Под одеяло проник холодный воздух комнаты, полковник вздрогнул и мгновенно проснулся. Голова Сергея лежала на твердой подушке. По правую сторону от кровати стояла маленькая тумбочка, на ее поверхности дремал плоский будильник. Левая рука летчика покоилась на мягком и теплом предмете, формы которого не были различимы в ночной темноте. Соколов насторожился, попытался шевельнуться и наткнулся на обнаженную грудь Джейн. Француженка тихонько постанывала, и Сергей не решился потревожить ее хрупкий сон.
Потолок комнаты озарился яркими рыжими отсветами. Тени замерли над ночником, поменяли свою интенсивность и смешались с гнетущими красками ночи. Четкие контуры предметов, вынырнувшие из темноты, потускнели, слились с черным фоном, а потом и вовсе пропали из поля зрения полковника. За первой вспышкой огней последовала вторая, длившаяся на пару секунд дольше, а затем и третья – самая длинная.
Тревожную тишину темной комнаты разорвала надсадная телефонная трель. Сергей отбросил в сторону одеяло, соскользнул с кровати и включил ночник. Сняв с держателя трубку, Сергей вымученно произнес:
– Полковник Соколов слушает.
– Командир, – это Матвиенко. Звоню из 14-го ангара, мы тут по уши в дерьме. Первая полоса уничтожена, на ней воронка десятиметрового радиуса. Чем-то тяжелым звезданули да так, что звон в ушах стоит. Ангары горят, словно соломенные домики. Короче, полковник, бросай все к чертовой матери и двигай сюда, объяснять детали времени нет. Сам все увидишь.
В трубке раздался оглушительный взрыв. Николай выругался коротко и зло, беспощадно упомянув Бирилева. До ушей Соколова донесся грохот, сменившийся звуком бьющегося стекла:
– Николай, не смей покидать ангар. Они не дадут вам взлететь!
– Решение принято, Сергей. Сгореть на земле не желаю, лучше на взлете, в своей машине!
– Я запрещаю…
В трубке раздались короткие гудки. Соколов со всей силы ударил кулаком о стену:
– Чертов дурак!
По белому пространству потолка пробежала серия багровых огней. Соколов отдернул в сторону занавеску и застыл, пораженный величественным зрелищем далеких пожаров. Вдали, за пологими вершинами холмов, горела взлетно-посадочная полоса и полыхали многочисленные аэродромные постройки. Темное небо Арктики прорезали лучи одиноких прожекторов, за ними следовали беспорядочные очереди «Шилок» и золотистые росчерки проснувшихся «Тунгусок». Авиация противника работала у самой земли, но серебристые силуэты вражеских самолетов терялись на фоне пламенеющего неба.
Звуки далекого сражения не докатывались до комнаты. Лишь изредка, до ушей авиатора доносился тяжелый, пугающий рокот, порожденный взрывами тяжелых бомб.
В кровати зашевелилась Джейн.
– Серж, что случилось? – зевая, прошептала девушка.
– К нам пришла война, – холодно произнес Сергей. – Оставайся в кровати и не выходи из комнаты.
Джейн проснулась, ее зеленые глаза вспыхнули пламенем ярости. Отбросив одеяло в сторону, девушка гордо произнесла:
– Я пойду с тобой.
– Исключено.
Увидев, что девушка собирается спрыгнуть с кровати, полковник бросил Джейн теплое одеяло.
– Споры в данном случае неуместны. Если нас с Николаем собьют, ты Джейн, станешь командиром эскадрильи.
Натянув на себя китель, Сергей добавил:
– Я надеюсь на твою выдержку и сознательность. Одного летчика психа я как-нибудь спасу, а вот двух сумасшедших мне не выдержать.
Джейн прищурилась, погрозила Сергею пальцем и, словно кошка, потянулась за верхней одеждой. Одеяло соскользнуло вниз, обнажив привлекательные женские формы, но полковнику было не до радостей плоти. Соколов спешил, ведь под ударом американцев были его машины и люди.
Поцеловав красавицу в щеку, Сергей выскочил из комнаты, сбежал по лестнице вниз и едва не сбил с ног Петренко. На лице механика читалось откровенное недоумение:
– Командир, что на базе творится? Налет или техническая авария?
Соколов пару раз кивнул. Петренко нерешительно почесал затылок:
– Значит, налет.
Схватив командира за плечи, механик прошептал во всю мощь своих легких:
– У меня под окном машина – бензовоз. Забирал горючку с южного склада… Увидел пожары, решил завернуть сюда. Цистерна до краев заполнена авиационным топливом, но это ведь нам не помеха. Помнишь, Латинскую Америку и узкую горную тропу, по которой мы промчались на тягаче. Если у нас получилось тогда, получится и здесь! Мы должны рискнуть, командир!
Ответ Сергея был простым и предельно ясным:
– Куда идти?
Петренко развернулся на месте и нырнул в полярную темноту. Сергей последовал за механиком. Мужчины обогнули дом, прошли через заваленную снегом стоянку служебных машин и остановились возле заправщика. Полковник забрался в кабину первым, Петренко следом за ним. Хлопнув дверцей, механик завел дизельную установку, и машина с ревом сорвалась с места.
Разметав по сторонам высокую снежную насыпь, грузовик вырвался на дорогу. Петренко вбил в пол педаль газа, и цистерна начала набирать скорость. Естество громадного транспортера завибрировало, борясь с заносами и инерцией. На резких поворотах кабина грузовика покачивалась, а тормоза издавали жуткие скрежещущие звуки.
К удивлению полковника, центральная островная дорога утопала в свете многочисленных фар. Мчащиеся к ВПП пожарные автомобили с воем пролетали мимо гиганта. Бронетранспортеры и танки угрюмо неслись вперед, стуча сочленениями многотонных гусениц. Бронетехнике было не до гонок, ее экипажи готовились вступить в бой с амфибийными силами Консорциума.
Ткнув пальцем в танковую колонну, Петренко пробурчал себе под нос:
– Эти ребята на танках перекрыли единственную приличную магистраль. Если «конамы» десантируются на остров в течение часа, то Бирилеву крышка. Перебьют его ребят по частям. Ну и нам, конечно, достанется. За компанию.
Петренко зло рассмеялся, поправил кулаком кончики длинных усов.
Фары дальнего света выхватывали из темноты величественные снежные сугробы, приплюснутые холмы и огромные черные камни, сохранившиеся на островах с доисторических времен.
Горизонт пылал, по небу метались красноватые всполохи. Северная часть небосвода окрасилась рыжеватыми отсветами большого пожара. Бегущие в вышине облака то застывали на месте, то мчались вперед, гонимые яростным северным ветром.
Достигнув внешнего ограждения авиабазы, Петренко обогнул наблюдательный пост и помчался мимо притихших ангаров. Из-под колес машины летели комья перемешанного с копотью снега. Взлетно-посадочная полоса была завалена обломками уничтоженной техники. Перед Сергеем промелькнул сгоревший «миг», испепеленный пламенем F-16 и большой самолет, от которого осталось одно хвостовое оперение.
«Похоже, Ту-22, – подумал Сергей. – Не повезло ребятам, на взлете долбанули!»
За пространствами второй взлетно-посадочной полосы простирался океан кроваво-красного пламени. Огонь пожирал хрупкие сервисные конструкции и бесчинствовал на стоянке бомбардировщиков. Спасти самолеты не удалось, их ракеты и бомбы взрывались с ужасающим грохотом. Топливные баки машин детонировали, выбрасывая в небеса струи воспламенившейся жидкости. Аэродромные службы всеми силами пытались локализовать катастрофу, в сектор были брошены бульдозеры и пожарные машины, но огонь продолжал расширяться, отвоевывая смежные сектора авиабазы.
Если северная часть аэродрома сражалась за выживание, то в южной части ВПП царило относительное спокойствие. Постройки «Красной звезды» погрузились во тьму, озаренную призрачным светом электронных приборов.
На рулежной дорожке перед ангаром Сергей увидел брошенный F-16. На хвостовом оперении истребителя виднелось изображение тигриной головы. Носовая стойка машины тонула в сугробе, фонарь был откинут в сторону. Вероятно, летчик оставил машину в первые минуты налета, но «Сражающийся ястреб» уцелел и теперь корил человека за проявленное малодушие.
Сергей попросил механика остановить цистерну. Тормоза издали протяжный скрип, грузовик застыл на месте. Двигатель машины работал, вызывая вибрацию корпуса, на верхнюю часть лобового стекла падали крохотные крупицы снега. Ярко-белый свет фар выхватывал из тьмы серые квадраты бетонного покрытия. Соколов раскрыл дверцу машины и повернулся к механику:
– Петренко, уводи цистерну с авиабазы. За утренним налетом последует второй, а может быть, и третий воздушный удар! Так что, давай отсюда, и чем быстрее, тем лучше!
Спустившись на холодную землю аэродрома, полковник добавил:
– В баках «Яка» есть топливо?
– Нет, командир, – коротко протянул механик. – Остатки жидкости залил в бак Матвиенко.
Потерев рукой подбородок, Петренко добавил:
– Впрочем, взлететь на твоей машине все-таки можно. Надо перекачать топливо из внешнего бака истребителя в его внутренние резервуары. Предупреждаю на берегу, полковник, горючки хватит на двадцать минут полета, даже в том случае, если ты поднимешь «Як» с разбега.
Сергей бросил взгляд на взлетно-посадочную полосу. Перед его взором предстали горящие обломки уничтоженных истребителей. Руины крылатых машин блокировали обе бетонные дорожки, убивая всякую надежду на горизонтальный взлет.
– Выбора у меня нет. Придется взлетать вертикально.
– В этом случае, командир, ты продержишься в воздухе десять минут. Если вступишь в сражение, то сожжешь топливо еще быстрее. Тебя надо заправить под завязку.
– Двадцать пять минут – слишком много. На полноценную заправку нам не хватит времени.
– Я заправлю машину вне ангара, за десять минут. – Увидев, что Соколов сомневается, Петренко убедительно произнес: – В противном случае, командир, тебе лучше не подниматься в воздух!
– Ну ладно, будь по-твоему.
Сергей махнул рукой и направился к открытым дверям ангара.
Внутри громадного помещения царил жуткий холод. Летчиков видно не было, они отдыхали в геолого-разведочном городке и, по всей видимости, не успели добраться до аэродрома. Механики и компьютерщики, наоборот, пытались вернуть машинерию к жизни. Техники в спешном порядке перевооружали машины или возились с портативными генераторами электрического тока. Компьютерщики собрались в дальнем углу ангара, они активно жестикулировали и яростно спорили друг с другом. До ушей Сергея долетали обрывки гневных фраз.
Отыскав свой «Як», Сергей забрался в кабину истребителя, проверил работоспособность электронных систем и начал перекачку горючего из внешнего бака в центральные топливные резервуары. Завершив опасную операцию, Соколов запустил двигатели и передвинул вперед инертную рукоять дросселя. «Як» покачнулся и нерешительно покатился к заледенелому выходу.
Добравшись до бетонной полосы, Соколов сбросил обороты двигателя и выключил силовую установку. Тихо щелкнули колесные тормоза, кабину «Яка» озарил яркий свет автомобильных фар. Петренко был рядом, его заправщик готовился отдавать топливо.

Порт «Южный». Юго-западная оконечность острова Бернадотта. 
15 ноября 2035 года, 4.20 
Наплывающий с океана туман не способствовал повышению настроения. Серая тягучая мгла поднималась над бурной водой, волнуясь, выбрасывалась на берег, сочилась между камнями и окутывала бетонные монолиты зданий. Туман сокращал область видимости, искажал звуки и цвета, изменял унылый грохот морского прибоя, превращая его в рокочущий стон. Акватория порта превратилась в волнующееся море, полное неразличимых холодных теней. Воздух был зябким и холодным, до унылого арктического рассвета оставалось несколько часов.
Майор морской пехоты Юрий Викторович Стеклов затушил окурок о край бетонной плиты, смахнул с усов мягкое снежное крошево, прищурился, изучая пустынную улицу, и отошел от окна. Светиться в проеме без веских причин не стоило.
– Не нравится мне этот туман! – задумчиво произнес Стеклов, вытаскивая из кармана самокрутку. – Если амеры десантируются в порт с моря, мы увидим их в самый последний момент. За пять, максимум за десять минут до высадки.
Сидящие у костра солдаты переглянулись. Самый молодой из них положил на колени автомат и испуганно спросил:
– Нас что, здесь всех перебьют?!
– Ага, как котят!
Сержант Лисицын громко засмеялся, натянул ушанку на глаза рядового. Солдатик грубо выругался и ловким движением рук вернул головной убор на прежнее место. Лисицын махнул рукой, скорчил на лице серьезную мину:
– Меньше думай, мелюзга. Держись за товарища и жми на спусковой крючок, вот и вся наука.
Стеклов задымил самокруткой, щелкнул кнопками портативного полевого радара. Дисплей устройства мигнул, пошел помехами и отобразил промерзшие руины портовых конструкций. Майор задумался, недоверчиво хмыкнул, сдвинул самокрутку в угол рта и потребовал у Лисицына трубку спутникового телефона. Щелкнув кнопками передатчика, Стеклов вышел на связь со вторым взводом:
– Кать, это Стеклов. У тебя на радаре помех нет?
Рация захрипела столь внезапно и сильно, что Стеклов едва не оглох. Оторвавшись от трубки, майор перешел на резервную частоту:
– Это Стеклов, меня слышно?
– Да, товарищ майор, слышно. Радары пусты, посторонних объектов в акватории порта не обнаружено.
– Принято, Кэт. Теперь приказ. Перебирайся на оружейный склад и займи там крепкую оборону. Костра до утра не зажигайте… Знаю, что холодно, надо терпеть! Слушай дальше, одного пулеметчика поставишь напротив четвертого причала, рядом с рухнувшим краном. Второй пусть сидит в северной части комплекса и наблюдает за доками. На выполнение приказа у тебя пятнадцать минут.
Прервав сеанс связи, Стеклов передал рацию Лисицыну.
– Буди рядовых, сержант. Пришла пора выступать.
Лисицын с энтузиазмом начал трясти молодежь. Движения его были грубыми и суровыми, изящества и легкости в них не чувствовалось.
Стеклов смял самокрутку и терпеливо дожидался, когда Лисицын выбьет сон из измученных подчиненных. Выполнив приказ, сержант отдал командиру грубое подобие чести:
– Товарищ майор, первый взвод готов! В полном составе!
Майор вдавил окурок в трещину, пробежавшую под разбитым подоконником. Посмотрев на подчиненных, Стеклов нахмурился. Первый взвод выглядел отвратительно. Солдаты были измучены низкими температурами и бессонницей, боеготовность их была низка, моральное состояние болталось в окрестностях абсолютного нуля.
В прежние времена американцы таких «вояк» смели бы в два счета, не задумываясь! Сейчас же, когда качество человеческого материала ухудшилось по обе стороны океана, первый взвод имел определенные шансы на победу. К сожалению, шансы эти были невелики.
Повесив на плечо потрепанный временем «калашников», Стеклов повернулся к сержанту:
– Начинаем передислокацию. Костер не тушим, выходим из здания и занимаем укрепленную позицию в старом комендантском доме. За распределение огневых точек отвечает Лисицын. Приказ понятен? Вопросы есть?
Выдержав секундную паузу, Стеклов скомандовал:
– Сержант, пойдешь первым, потом минометчики, я выйду последним.
Лисицын поднял вверх левую руку и выскользнул из комнаты. Его сутулая фигура скрылась в темени лестничного пролета.

Воздушная база «Граф Бернадотт».  
Ангары «Красной звезды». 
15 ноября 2035 года, 4.25 
Алексей Арнольдович Северский всеми фибрами души ненавидел раннее утро. Экстренный подъем вызывал в его теле дезориентацию и сильнейшую головную боль. Если раннему подъему предшествовал праздник или маленькая пирушка, проснувшийся генерал превращался в «инертную амебу», мозги которой отказывались функционировать без кофейной подпитки.
Этим утром на рабочем месте аналитика дымилась кружка свежего ароматного напитка. Ван Хорн позаботился о приготовлении жидкости и перемолол в кофейной машине экстренный запас темно-коричневых зерен. В послевоенной Европе простой, нерастворимый кофе ценился на вес золота, и поступок «Голландца» можно было расценить, как подвиг.
Запах, исходящий из кружки, был изумительным – мягким и терпким одновременно. Вдыхая его, генерал чувствовал легкое возбуждение и прилив сил. Пульсирующая в голове боль сбавила темп уколов и спряталась в дальнем «секторе» черепной коробки.
– Я купил зерна в Перу, был там по служебным делам, когда работал на американцев, – добродушно протянул Голландец. – В Европе такого кофе не найдешь, даже если будешь искать с фонарем у подпольных торговцев.
– Крепкий, – отозвался Алексей Арнольдович. – Растворимый такого убойного эффекта не дает.
Проснувшиеся мониторы мигнули огоньками светодиодов, на их прямоугольных поверхностях высветились маркеры радиолокационных систем. Правый дисплей считывал информацию с коммерческого спутника PASSAT-4, принадлежавшего Единой Европейской Навигационной Корпорации UENC, центральный монитор был связан с основным радиолокатором базы, левое устройство сканировало воздух над Бернадоттом при помощи передвижного радара «Тунгуски». Картинка на дисплеях была неустойчивой, изумрудное изображение подергивалось, тряслось и шло полосами. Через равные интервалы времени экраны покрывались снегом или выдавали гирлянду ложных целей. Машина Матвиенко отображалась на дисплее в виде крохотной зеленой точки. Маркеры противника на экранах отсутствовали.
Оценив ситуацию, Северский обратился к Соколову:
– Красный-1, воздушное пространство над базой свободно. Взлетай вертикально, сделай поправку на сильный северо-западный ветер и снежный заряд.
Голос Соколова донесся через шепчущую череду помех:
– Принято, Белка. Начинаю подъем.
На экране засветилась вторая, а следом и третья зеленая точка. Северский увеличил яркость монитора и повернулся к левому дисплею. Вычислительная система РЛС оценила скорость третьего маркера в четыре с половиной маха.
По лбу генерала побежала капля холодного пота:
– Красный-1, отмечаю пуск зенитной ракеты с четвертой позиции ПВО. Снаряд движется в твоем направлении, скорость 4M, вектор направления адаптивный.
Полковник выругался себе под нос, «Фристайл» опустился до уровня аэродромных крыш и помчался над холмистым ландшафтом острова. Следом за истребителем неслась плотная стена снега, вздыбленная мощной реактивной струей.
Северский нащупал пальцами трубку внутреннего телефона и попытался связаться с командиром четвертого оборонительного сектора. Связь с позицией отсутствовала, в трубке слышались безжалостные гудки.
«Як» пронесся над восточной островной равниной, перемахнул через узкую полосу пляжа и помчался над океанскими волнами. Зенитная ракета скорректировала свой курс, нацеливаясь на перехват ускользающего самолета. Цель стремительно приближалась, электронные цепи замкнулись, готовя снаряд к неизбежному взрыву.
За мгновение до удара Соколов совершил противоракетный маневр, «Фристайл» свечкой ушел в небо. Потеряв цель, зенитный снаряд устремился в сторону авиабазы, с грохотом промчался над ангарами «Звезды» и скрылся во тьме полярной ночи. Автоматический подрыв ракеты произошел в десяти километрах от острова Бернадотта.
– Белка, снаряд прошел мимо. Объясни этим кретинам с четвертой позиции, что мы не враги!
Северский незамедлительно отозвался на запрос:
– Связи с позицией нет. Красный-1, держись от ракетчиков подальше, любую воздушную цель они считают враждебной.
– Что за кретины!
– Какие уж есть, Красный-лидер. Мы повторяем попытки связи!
Сергей устремился на восток. Под крылом «Яка» понеслась бушующая поверхность моря, сменившаяся темным пространством каменистого пляжа. Над угрюмой серой равниной сверкнула крохотная серебристая точка. Сергей прищурился, попытался опознать объект с помощью бортовой ЭВМ, но система идентификации целей дала сбой.
Соколов коснулся пальцами шлемофона:
– Белка, наблюдаю над западным побережьем скоростной летающий объект. Расстояние до цели 5 километров, инверсионного следа нет. Бортовая ЭВМ отказывается опознавать машину.
– Красный-1, это Белка, на наших мониторах нет ни враждебных, ни дружественных отметок. Вы уверены, что наблюдаете реактивный летательный аппарат?
Сергей потянул на себя рычаг дросселя:
– Подтверждаю, Белка. Машина имеет треугольную форму. Прием.
Соколов перевел радар в активный режим работы. Таинственный самолет давал слабый, нечеткий сигнал, размазанный по поверхности дисплея. Полковник попытался навести на машину AIM-9X, но автоматика не закрыла «замок», ракета цель не увидела.
– Красный-1, наблюдаю три неопознанные цели. – Матвиенко появился в эфире без всякого предупреждения. – Идут на большой скорости с северо-востока, соблюдая треугольную формацию. Минуточку. Они уничтожили четвертый комплекс ПВО. Цели идентифицированы, как самолеты противника. Вступаю в бой.
– Принято, Красный-3, – отозвался Сергей.
Расстояние до противника сократилось до 800 метров. На дисплее МФУ появился призрачный сероватый силуэт, форма неизвестной машины напоминала равносторонний треугольник. Разнесенные стабилизаторы истребителя разрезали холодный воздух, тогда как хвост самолета мерцал рыжими лентами реактивного огня.
Соколов активировал авиационную пушку, взял упреждение и выпустил в «треугольник» очередь бронебойных снарядов. Фонарь озарился вспышкой пламени, машина легко подскочила вверх, оставив под крыльями ленты отстрелянных гильз.
Поверхности «треугольника» вспыхнули. Вражеский истребитель загорелся, за ним протянулся длинный шлейф черного дыма. Самолет завалился на крыло и ударился о склон возвышенности. Мощный удар высек из тундры столб багрового пламени.
– Белка, поставь метку падения над 17-й высоткой. Я только что сбил неизвестный самолет типа «летающее крыло». Пилот катапультироваться не успел. К месту падения следует выслать поисковую партию!
– Принято, Красный-лидер. Постараюсь достучаться до адмирала!
Сергей стабилизировал «Як» и решительно перемахнул через 19-ю высоту.

Световое перо Северского коснулось 17-й высотки и сформировало фиолетовый маркер падения. Пытаясь оценить обстановку, генерал увеличил масштаб тактической карты. Воздушное пространство аэродрома пульсировало десятками зеленых и красных отметок. Вступившие в бой машины вели себя предсказуемо, водили хоровод над тундрой или сходились в яростных лобовых атаках, обмениваясь ракетами среднего и ближнего радиуса действия.
Салатный маркер Красного-3 выбивался из общей картины боя. Машина Матвиенко хаотично кружилась над нефтедобывающим комплексом. «Як» постоянно менял курс и выписывал в воздухе сложнейшие фигуры воздушного пилотажа. Матвиенко пытался переиграть американских пилотов, эксплуатируя свое превосходство в скорости и маневренности.
Наблюдения аналитика прервала тревожная трель телефона. Генерал сорвал с держателей трубку:
– «Красная звезда», центр управления боем.
– Северский? Это Никонов. Не знаю, слышали вы или нет, Бирилев погиб в момент первого воздушного удара. Штаб уничтожен прямым попаданием авиабомбы, система ПВО разрушена, цифровые комплексы управления боем разбиты. Я поднял в воздух остатки ЭДы-3 и пытаюсь ввести в сражение оставшиеся машины. Сможете прикрыть наш взлет?
Голос Никонова оставался суровым и холодным, но Северский слышал, что в душе полковника царствует отчаяние.
– Вас поддержат «Фристайлы». «Миги» и «ястребы» блокированы внутри ангаров, бетонка повреждена.
– Принято, Звезда. Эскадрильи «Мистраль» и «Галланд» на подходе. Даст Бог, прорвемся, выдержим вторую волну налета и…
Сигнал прервался, в трубке послышался шум и хруст враждебных помех. Генерал повесил трубку на держатель и вернулся к мониторам.
Экраны пестрели метками враждебных сигналов. С севера на остров надвигалась вторая волна Консорциума, состоящая из тридцати машин. Одни самолеты давали четкий красный импульс, маркеры других прыгали с места на место, отметки третьих разбрасывали вокруг себя светящиеся пиксели радиолокационных помех.
Северский развернулся на стуле и махнул Голландцу рукой:
– Смотри, такое нечасто увидишь.
Ван Хорн замер за спиной генерала и всмотрелся в цветовую вакханалию, царящую на экране монитора.
– При желании, они могут сровнять с землей весь остров.
Аналитик нахмурился:
– В этом ты прав. Если пилоты Консорциума вскроют бирилевскую систему ПВО, нам крышка.
Тем временем зеленые точки ЭДА-3 оттеснили к береговой черте красные маркеры целей. Консорциум потерял пять машин, оставшиеся самолеты забрались на высоту пять километров и вышли из боя.
Вторая волна штурмовиков обрушилась на ВПП с северо-востока. Перехватчики Никонова вогнали в землю пять американских истребителей. Ответный удар Консорциума стер с дисплея маркеры двух советских машин. Над руинами нефтеперерабатывающего комплекса завязалась яростная «собачья свалка». В ход пошли ракеты ближнего радиуса действия и скорострельные авиационные пушки. Сбитые машины, вспыхивали в ночной темноте и валились на замерший Тренделаг, пронзая брошенные многоэтажки метеоритами ожесточенных взрывов.
Световое перо аналитика указало на маленькие импульсы, приближающиеся к острову с северо-западного направления:
– Красное крыло ползут у самой воды. Высота метров двадцать, не больше. Нанесут удар, а потом удерут на форсаже, если, конечно, успеют и смогут!

Самолет Соколова мчался над верхушками ледяных волн. Крылья истребителя легонько подрагивали, разрезая мощные воздушные потоки. Матвиенко держался рядом, его машина летела немного ниже и правее командирского «Фристайла».
Пассивная РЛС Красного-лидера выводила на экран МФУ множество враждебных сигналов. Истребители Консорциума формировали двойки, бомбардировщики шли тройками, самолеты радиоэлектронной борьбы держались на флангах формации, как можно дальше от первой-второй ударных волн. Чуткая РЛС «Яка» фиксировала присутствие XE-8A, но не давала прямого указания на осторожную цель.
Расстояние до машин Консорциума сокращалось с каждой секундой. Когда бомбардировщик противника оказался в радиусе действия AIM-9X, Сергей положил палец на кнопку ракетного пуска. Через тридцать секунд в зоне поражения «Сайдвиндера» находились три вражеские машины, бортовой компьютер «Яка» идентифицировал их, как F-111C «Aadvark».
Скользнув взглядом по бортовому дисплею, полковник подумал:
– Пилоты бомбардировщиков – плохо подготовленные наемники. Они не умеют держать строй, поскольку летят с большими промежутками в боевой линии. Внезапная атака застанет их врасплох. Если нам немного повезет, то формация F111 будет необратимо разрушена, а на повторную атаку противник не решится.
Загнав ближайший F111C в замок воздушного прицела, Сергей уверенно надавил на гашетку. Избавившись от реактивных снарядов, «Як» бодро подпрыгнул вверх. Полковник бросил «Фристайл» на левое крыло, прислушиваясь к угрожающим вибрациям фюзеляжа.
Промчавшись над водной поверхностью, Соколов выровнял истребитель и толкнул ручку дросселя до предельного значения. Адаптивные сопла «Яка» раскрылись, направляющие газового потока компенсировали мощь избыточной реактивной струи и Красный-лидер устремился в сторону открытого океана.
Ракеты Соколова уверенно нашли свои цели. Два «Сайдвиндера» поразили ускользающий F/A-18E, тогда как третья ракета разнесла на куски отставший бомбардировщик. Темное арктическое небо расцвело багровыми полосами огня.
Матвиенко повторил маневр командира, предварительно избавившись от последних AIM-9X. Выпущенные Николаем ракеты догнали ближайший Aadvark и поразили его фюзеляж смертоносным дождем осколков. Пилоты бомбардировщика погибли мгновенно, их машина загорелась и вошла в пологое пикирование. F-111C задымил и тяжко ударился в воду возле бурной береговой черты.
Строй F-111C развалился, наемники Консорциума запаниковали, они явно не ожидали столь агрессивного противодействия. Пытаясь выйти из области действия вражеских ракет, пилоты «Aadvark-ов» разбрасывали вокруг себя «обманки», хаотично меняли курс и высоту полета. Ударные истребители САСШ держались более уверенно, их пилоты сформировали защитную формацию и инициировали отстрел тепловых ловушек.
За дерзкими «Яками» истребители САСШ не погнались, внимание американских пилотов было сосредоточено на возвращающихся T-50.

Монитор Северского мигнул, с его темной поверхности пропали три красных точки, на их месте появились фиолетовые маркеры смерти. Следом с экрана исчез зеленый треугольник «тэшки».
За спиной аналитика раздалось брюзжание Ван Хорна:
– Мы несем большие потери.
– Бой еще не закончен. – Пальцы Северского раздраженно крутили карандаш. – Ситуация изменилась в нашу пользу, бомбардировщики отходят на север, а истребители всего лишь прикрывают их бегство.
Изображение дернулось в очередной раз. Экран озарился россыпью разноцветных огней, тогда как ван Хорн издал возглас искреннего удивления. В северной части воздушного пространства появились многочисленные самолеты третьей ударной волны. Края формации, находившиеся на расстоянии 200 километров от острова, были защищены легкими машинами, предположительно «шершнями», в центре строя двигались более крупные световые точки. Компьютер не смог идентифицировать класс таинственных целей и пометил красные маркеры многочисленными знаками вопроса.
Пораженный Ван Хорн удивленно крякнул и прошептал:
– Похоже, к острову приближаются десантные самолеты.
Северский задумался. Отодвинув от себя кружку, генерал склонился над клавиатурой. На экране замелькали графики и последовательности бинарных чисел. Вычислительная система аналитика сканировала тепловой и электромагнитный выбросы громадных целей. Когда расчеты подошли к концу, генерал тяжело сглотнул:
– Это не транспортные машины, Ван Хорн. Перед нами два «Лэнсера» с ядерным оружием на борту.
Голландец прильнул к монитору, раздраженно произнес:
– Я начинаю сожалеть о том, что ввязался в эту авантюру.
– Поздно об альтернативах думать. Сейчас мы ничего не можем изменить. Хотя…
Северский распахнул «окошко» спутниковой связи. Сняв с держателей трубку, генерал активировал передатчик:
– Красное звено, ЭДА-3, с северного направления приближается группа «агрессоров», состоящая из палубных истребителей и тяжелых бомбардировщиков типа «Лэнсер». Мы не можем поддержать вас в воздухе, но способны сконцентрировать на противнике огонь уцелевших зенитных комплексов. Ждите подхода подкреплений. Нам нужно десять, максимум пятнадцать минут! Конец связи.
Ван Хорн раздраженно покачал головой.
– Ты их обманул, гибель пилотов не даст нам отсрочки.
Северский улыбнулся и повернул к Голландцу левый дисплей. По янтарному пространству десятого оперативного квадрата ползли десятки салатных маркеров.
– Я сказал правду. «Галланд» и «Мистраль» вступят в бой через десять минут.

Воздушное пространство островов Бернадотта. 
15 ноября 2035 года, 5.00 
Развернувшийся над архипелагом бой начался с массированного ракетного удара на контркурсах. Истребители Консорциума выпустили в воздух десятки управляемых ракет средней дальности. «Мистраль» и «Галланд» ответили последовательными залпами «Сайдвиндеров» и советских Р-27. Контратаку наемников поддержал уцелевший комплекс Р-300M, который затаился во время первой фазы боя и нанес внезапный удар возмездия по приближающемуся врагу.
Отстрелив тепловые ловушки, истребители враждующих сторон активировали контейнеры РЭБ. Наиболее умелые и отважные пилоты попытались уйти от ракет при помощи «акробатических» маневров. Ускользнуть от реактивных снарядов удалось не всем. Одни машины были подбиты, другие получили тяжелые повреждения. Эфир наполнился криками боли, ужаса и отчаяния. Черные полосы дыма, протянувшиеся с высоты десяти километров, завершали свой путь в океанской бездне или в твердой земле островов. Небосвод, исхлестанный инверсионными следами ракет, пылал, словно вход в преисподнюю.
Инерция сражения нарастала. Ведущие перестали управлять ведомыми, сосредоточившись на собственных целях и понадеявшись на здравый смысл подчиненных. Сплоченные боевые группы прекратили существование, грандиозное столкновение свелось к десяткам маленьких поединков.
Когда расстояние между противниками сократилось до пяти километров, встречный бой превратился в жестокую «собачью свалку». Боевые машины перехватывали друг друга на контркурсах или выписывали окружности, пытаясь поймать противника на виражах. Темные пространства ночи озарялись выстрелами скорострельных пушек и бурными вспышками форсажного пламени.
В условиях массовой постановки помех пилоты забыли об уверенном наведении на цель. Ракеты пускались наугад, по призрачным силуэтам и слабым радиолокационным откликам. Многие реактивные снаряды улетали во мрак, так и не отыскав подсвеченную пилотом жертву.
На пятой минуте боя в сражении перешел перелом. Далекие B-1C выпустили из своих отсеков десятки крылатых ракет AGM-158 JASSM. Освободившись от смертоносного груза, бомбардировщики легли на обратный курс и вышли на сверхзвуковую скорость.
AGM-158 уверенно прорвались через внешнее «кольцо Бирилева». Высота полета крылатых ракет колебалась от трех до десяти метров, а значит, невидимые для радаров снаряды неслись над самыми верхушками волн. Перехват ракет затрудняла радиоотражающая краска, покрывающая их корпуса, и рациональная форма поверхностей, выполненная по технологии «стелс».
Бросившиеся на перехват французы выпустили по JASSM десять Р-27, жертвами которых стали четыре крылатые ракеты. Остальные AGM-158 поразили объекты, находящиеся на территории острова.
Чудовищные по силе взрывы сотрясли порт, авиабазу и цеха нефтеперерабатывающего завода. Одна из крылатых ракет попала в подземный резервуар с авиационным топливом. В небо взметнулся километровый столб огня, выплеснувшаяся из танка субстанция потекла по взлетно-посадочной полосе, превращая ее в бушующий океан пламени. Еще одна ракета поразила застывший в доке «Порт Невис». В пробоину корпуса хлынули тонны океанской воды, на третьей и четвертой палубе судна начался сильнейший пожар. Корабль накренился на правый борт и тяжко осел на нижнюю часть ремонтной конструкции.
Оставшиеся JASSM разрушили многочисленные портовые сооружения и уничтожили установку спутниковой связи. Стоящая на возвышенности РЛС удивительным образом не пострадала, предназначавшаяся ей AGM-158 встретилась с ракетой-перехватчиком и завершила полет в ледяной глубине Атлантики.
Арктический рассвет был окрашен багровыми красками тревоги. Крылатые машины Консорциума разрушили большую часть островной инфраструктуры, парализовали работу авиабазы, и разбили многочисленные портовые сооружения. Сильнейший полярный ветер поднимал в воздух столбы пламени и облака черного дыма, земля архипелага сотрясалась от взрывов и детонаций. Ревущий огонь пожирал остовы крылатых машин, искры пожаров взмывали к свинцовым облакам, а белый снег архипелага был забрызган крупицами горячего пепла.

Вторая воздушная полоса авиабазы Бернадотт. 
15 ноября 2035 года, 10.25 
Тусклый шар солнца выскочил из-за островных холмов и уныло повис над полярной тундрой. Его радостные ярко-желтые лучи отражались от крохотных крупиц снега, создавая на земле причудливую мозаику образов.
Сергей покинул машину и поднял воротник арктической формы. Налетающий с океана ветер сек лицо и пытался проникнуть под покровы верхней одежды. Когда стихия отступала, Сергей чувствовал жутковатое тепло. Жар шел от ангаров и многочисленных металлических обломков – изуродованных частей огромных транспортных машин.
Коммерческая авиация острова стала жертвой бомбового удара САСШ. Транспорты ливийских и норвежских наемников сгорели внутри ангаров. Советская вспомогательная авиация была уничтожена позже, ее истребило пламя грандиозного пожара. «Илы» «Красной звезды» пережили налет лишь потому, что стояли на восточном краю ВВП, в двух километрах от военных сооружений. Громадный танкер Ил-76 вообще не пострадал от действий вражеских штурмовиков, тогда как машина Нестеровой получила повреждения от близкого попадания авиационной бомбы.
Крыло Ольгиного «Ила» было изуродовано, в междвигательном пространстве зияла огромная рваная дыра, четвертый реактивный двигатель был сбит с пилона, третий валялся на земле в нескольких метрах от фюзеляжа. «Илу» требовался быстрый и качественный ремонт, желательно внутри закрытого помещения.
Завершив осмотр воздушного транспорта, Сергей повернулся к Северскому:
– Макаров закончил проверку танкера?
Генерал утвердительно кивнул:
– Машина уцелела. Никонов распорядился перетащить ее в подземный ангар.
– Ольга где?
– Уехала с дочкой в Тренделаг. Говорит, что там безопаснее, отдаст девчонку на поруки своему родственнику и вернется.
Сергей перекатил сигарету в правый угол рта. Перед его мысленным взором предстали события прошлого: уничтоженная напалмом африканская деревня, сгоревшие тела ее жителей, изувеченные останки волов, руины маленькой христианской церкви. Война не щадила никого. Когда ее ожесточенность достигала предела, антагонисты крушили мир, отбрасывая в сторону моральные установки. Нормы международного права теряли свою силу, превращаясь в бесполезные строчки никому не нужных договоров.
Соколов взглянул на черные остовы двигателей:
– Танкер должен покинуть базу до наступления полуночи. Скажи Макарову, пусть собирает людей и готовится к вылету. Прикрытие обеспечим сами. Ольгу не торопи, сначала, я поговорю с Никоновым о починке машины. Восстановим крыло и отправим транспорт в Европу. В Арктике «Илам» не место, во всяком случае в наши горячие дни.
Северский принял приказ к сведению и посмотрел на часы. Длинная стрелка подползала к тридцати минутам, короткая и толстая двигалась в сторону 11 часов.
Скупо и отрывисто зазвенел телефон спутниковой связи. Сергей выругался, вышвырнул сигарету в ближайший сугроб и устремился к автомобилю. Юркнув внутрь салона, полковник извлек из кармана трубку и установил входящее соединение. В динамике раздался хрипящий, искаженный расстоянием голос:
– Соколов? С вами говорит Никонов. Слышал, что вы сбили над холмами треугольный самолет неизвестной конструкции?
– Сбил, – без особого энтузиазма откликнулся Сергей. – Добраться до него не успел. Для поиска мне нужен вездеход или бронетранспортер. Я говорил по поводу машины с майором Стрекаловым, но общего языка не нашел. В машине мне было отказано.
Никонов задумался, а потом добавил:
– Вернитесь к Стрекалову и возьмите у него вездеходный транспорт. Любой, какой сможете найти. В случае необходимости, сошлитесь на меня. Майор знает, что я отменил все приказы Бирилева, связанные с эшелонированной обороной острова. Взяв машину, доберетесь до Портового 14-го поста, снимите оттуда людей, они помогут вам в операции. На поиски сбитого самолета даю вам четыре часа. Успеете?
– Постараюсь, – коротко отозвался Сергей.
– Вот и славно. – Голос Никонова оставался суровым и твердым. – Теперь про транспортный самолет. Вынужден просить вас оставить его на базе. Налет уничтожил советскую транспортную авиацию. Для восстановления воздушного моста между островом и материком понадобится время, неделя минимум. Ваша помощь, Соколов, может оказаться бесценной.
Сергей нахмурился:
– Вы просите меня поставить под удар гражданских…
– Я обещаю вам починить машину за одну ночь. Думайте, второй раз предлагать не буду.
Сергей посмотрел на Северского, генерал пожал плечами. Брать ответственность на себя Алексей Арнольдович не хотел.
– Мы согласны, – решительно отозвался Сергей.
– Замечательно.
Соединение прервалось, в трубке послышались протяжные гудки. Полковник спрятал устройство в куртке и сдвинулся к левой дверце машины. Аналитик забрался в салон следом за полковником. Смахнув с себя крупицы снега, генерал спросил:
– Никонов звонил?
– Он самый. Бирилев действительно погиб во время первого бомбового удара. Судьба сыграла с адмиралом злую шутку.
Северский мрачно усмехнулся:
– Совпадение странное, только вот на судьбу ссылаться не стоит. Не бывает таких совпадений, Сергей. Американцы знали куда кидать бомбы – целили наверняка. Вывели из строя командование, системы связи, ПВО, а потом и базу едва не стерли в порошок.
Сергей положил руку на подголовник водителя и склонился над ухом девушки.
– Джейн, едем к Стрекалову. В этот раз, пожалуйста, слушайся моего приказа и не мчись наугад через сугробы. В снежной толще полно крупных и мелких обломков.
Джейн наклонила свою прелестную голову, в глазах ее мерцали огоньки несгибаемого упорства.
– Если бы я знала, куда ты сунешься утром, Серж, то немедленно бы сбежала из дома. Сейчас же молчи, мне нужно настроиться на поездку.
Машина взревела мотором и понеслась по бетонной поверхности ВПП.

100 миль к западу от островов Бернадотта. 
2-й оперативный квадрат. 
Подводная лодка K84 проекта 667БДРМ «Екатеринбург». 
15 ноября 2035 года, 11.12 
Винты громадного подводного ракетоносца резали толщу холодной воды. Подводная лодка двигалась вперед, прощупывая сонарами безжалостные пространства Северной Атлантики. Громадная рыба охотилась на противника в полной тишине. Орудием ее борьбы служили ракето-торпеды «Шквал», а жертвами могли стать крупные корабли американского флота. «Екатеринбург» словно играл с противником, черное судно то поднималось к поверхности океана, то погружалось обратно в бездну, воспаряя над гранитными стенами подводных расщелин. Хищная рыба терпеливо искала жертву, и ее осторожное ожидание было вознаграждено шумами многочисленных надводных целей.
Звуки зародились в молчаливой глубине океана. Их амплитуды вырастали из спокойствия прямых линий и плясали на янтарных мониторах острыми вершинами вибраций. Распознающая система корабля сменила несколько режимов работы и уверенно опознала пять быстродвижущихся целей. На дисплее появились многочисленные окна, содержащие активные графики шумов. Склонившиеся над мониторами офицеры задумались, от их решения зависела дальнейшая судьба боевого похода.
Капитан подводного крейсера – Олег Иванович Седов первым прервал молчание:
– Господа офицеры, перед нами ударная группа Консорциума, два универсальных десантных корабля типа «Тарава» и три стелс-фрегата типа «Норманн Шварцкопф». Корабли идут на юго-восток со скоростью 23 узла, то есть на пределе своих возможностей. Они не знают о нашем присутствии и остаются в радиусе действия миджетов. Положение для атаки оптимальное…
– Если противник обнаружит миджеты, наша миссия подойдет к концу, – растерянно протянул старший торпедист «Екатеринбурга».
Офицер замолчал, по его лбу скатилась крупная капля пота.
Первый помощник Седова – Николай Ильич Ковалев оторвал свой взгляд от дисплея и повернулся к замершему торпедисту. В глазах кавторанга плясала маленькая решительная искорка, а на его губах, под серой полоской усов, протянулась хитрая и жестокая улыбка. Хлопнув по спине лейтенанта-акустика, Ковалев прошептал:
– «Таравы» принадлежат 12-му флоту САСШ. На борту каждого универсального транспорта находится один, полностью укомплектованный батальон морской пехоты, штаб десантного отряда, а также ударная авиационная группа, способная во время высадки оказать поддержку сухопутным частям. Если «Таравы» выбросят десант на Бернадотт, наши ребята попадут в мясорубку. Американцы сотрут их в порошок. Так что капитан прав, выбора у нас нет. Мы должны атаковать противника.
– Они найдут нас и потопят. Мы не успеем выпустить ракеты…
Капитан Седов поднял ладонь и тем самым прервал речь офицера:
– Капитан Шунков, я выслушал ваше мнение и принял решение. От боя мы уклоняться не будем.
Торпедист разочарованно вздохнул и быстрым движением отдал честь. Пальцы офицера легонько подрагивали.
Седов скрестил на груди руки и уверенно бросил старпому:
– Николай Ильич, рассчитай вектор атаки.
Ковалев повернулся к пульту баллистического вычислителя. Руки его пробежали по кнопкам клавиатуры. Машина проанализировала характеристики полученных шумов и вычислила оптимальный курс миджета.
Через минуту на «Екатеринбурге» была сыграна боевая тревога.

Атомный ракетоносец выпустил миджеты на расстоянии 60 миль от цели. Вытянутые, похожие на сигары автономные устройства включили подводные реактивные двигатели и на огромной скорости устремились в сторону противника. В начале своего пути миджеты двигались на север. Когда автоматика подводных роботов обнаружила океанский каньон, миджеты изменили курс. Носители торпед опустились в расщелину, сбавили скорость и двинулись вдоль вертикальных стенок туннеля.
Дроны преодолели верхний термальный уровень Атлантики, на расстоянии 25 миль от целей. Поднявшись к океанской поверхности, автоматы разогнались до 40 узлов и лишь тогда открыли заслонки ракет. Каждый миджет выпустил по одному «Шквалу». Опустившись на глубину, машины сбросили скорость и инициировали режим самоуничтожения.
Парный подводный взрыв вызвал мощную акустическую волну, которая была поймана сонарами «Екатеринбурга» и отмечена акустиками американского ордера. Поскольку тип детонации идентифицирован не был, фрегаты сбросили ход и активировали глубоководные поисковые системы. Пытаясь нащупать большую бесшумную подводную лодку, американцы не обратили внимания на быстрый и чрезвычайно тихий объект, приближающийся с юго-восточного направления.
Ракето-торпеда добралась до цели, не встретив ни малейшего противодействия. Первый «Шквал» промчался под килем фрегата на скорости 200 узлов. Услышав шум тяжелого судна, торпеда скорректировала курс и врезалась в центральную часть универсального десантного корабля. Раздался чудовищный по силе взрыв, подкинувший в небо куски обшивки, части боевой рубки и изувеченные куски вертолетов. На верхней палубе «Таравы» вспыхнул пожар, «Сайпан» содрогнулся от серии взрывов, пронесшихся внутри прочного корпуса.
Двести десять килограммов взрывчатки проделали в корпусе «Таравы» громадную подводную пробоину, в которую хлынула ледяная забортная вода. Капитан судна активировал защитные переборки, но «Сайпан» продолжала стремительно оседать на левый борт. Бушующее на палубе пламя перекинулось во внутренние отсеки судна и отрезало рубку от остальной части корабля.
Второй «Шквал» описал пятикилометровую циркуляцию вокруг ордера и вернулся на боевой курс. Торпеда отыскала быстроходную цель и поразила ее в районе кормы. Взрыв второй ракето-торпеды оторвал фрегату машинное отделение. Судно задрало нос и стремительно провалилось в холодную глубину Атлантического океана. Моряки и офицеры фрегата погибли вместе со своим кораблем.
Горящий «Сайпан» продолжал сражаться за живучесть, но его положение было отчаянным. На второй и третьей палубе бушевал грандиозный пожар, от которого краснел металл водонепроницаемых переборок. Центральная часть корабля стремительно заполнялась водой. У «Сайпана» образовался сильнейший дифферент на левый борт, в океан падали уцелевшие вертолеты и обломки военной техники.
Капитан корабля приказал команде покинуть обреченные отсеки и начать контрзатопление правой нижней палубы судна, но ситуация уже вышла из-под контроля. Связи не было. Вырвавшийся на свободу пожар мчался по внутренним магистралям корабля, блокируя людей в отсеках и выводя из строя электронные приборы.
Минимизировать крен не удалось, более того, начала деформироваться внутренняя конструкция «Сайпана». Металл трещал и сминался, издавая жуткие надрывные звуки. Судно умирало в агонии, отчаянно сражаясь за жизнь.
Через пять минут после первого взрыва, корму «Сайпана» сотрясла вторая детонация – взорвались резервуары с танковым топливом. Ход транспорта упал до пяти узлов, руль заклинило. Тонущий десантный корабль вошел в циркуляцию и начал сбрасывать скорость. За кормой «Сайпана» протянулась полоса технической «крови» – длинная лента топлива и догорающих обломков.
В 11.50 «Сайпан» окончательно остановился, его горящий корпус превратился в монументальный погребальный костер, взметнувшийся до свинцовых небес.
Второй десантный корабль – «Норфолк» – бросил свой систер-шип на произвол судьбы. Капитан уцелевшего транспорта отказался от прорыва, спешно прервал операцию и двинулся к побережью Американского континента.

Глава 7
Черное солнце

Нефтеналивная гавань Тюлений Залив.  
Северная оконечность острова Бернадотта. 
15 ноября 2035 года, 13.11 
Ранним утром бескрайнее небо Атлантики затянули низкие облака. Серые тучи испустили из себя крупные кристаллики снега, видимость упала до десяти-пятнадцати метров, и бронетранспортер Соколова вынужденно сбросил скорость. Молодой лейтенант, сидевший за рычагами машины, с дороги не свернул и повел БТР, ориентируясь по сигналам спутниковой навигационной системы. Дорога до гавани должна была занять тридцать минут, но сидевшие в транспортере пилоты провели в пути целый час.
Добравшись до внешнего периметра морской базы, лейтенант остановил машину. Пробежав пальцами по пульту управления, офицер активировал электронный перископ. Хитроумное устройство с ревом вылезло из десантного люка и уставилось единственным глазом в белесую пелену ревущей бури. Прильнув к окуляру, Соколов осмотрел территорию, простирающуюся за пределами машины.
За бортом транспортера раскинулись неприветливые руины. Подгоняемый ветром снег яростно бил по линзам прибора, засыпал крошевом сенсоры машины, пытался снизить видимость до пары метров.
Завершив изучение местности, Сергей активировал тепловизор. Перед глазами полковника предстала сочная синевато-красная картинка. Уничтоженные бомбардировкой сооружения давно догорели, но обломки их сохранили ярко-красную память о беснующемся огне.
Соколов оторвался от перископа:
– Стрельников ошибается, в портовом районе людей нет. Вероятно, его подчиненные произвели передислокацию перед началом бомбардировки.
Матвиенко положил на колени автоматическую винтовку и откинулся на холодную стенку отсека:
– Едем дальше?
Полковник кивнул:
– Майора предупредили о нашем прибытии. Если не найдем Стеклова сами, то люди майора обязательно найдут нас. Главное, не удаляться от руин.
Матвиенко скривил губы в зловещем подобии улыбки:
– Рисковый ты человек, Сергей Александрович. Не боишься, что пехота примет нас за американский десант?
– Обмануться сложно, Николай. У нашей машины восемь колес, тогда как у американцев только шесть. – Махнув лейтенанту рукой, полковник добавил: – Здесь больше делать нечего, двигайся к центру города.
Бронетранспортер взревел дизельным двигателем и двинулся к портовым развалинам.
Соколов вновь прижался глазом к окуляру и тихо выругался, видимость была отвратительной. Воздушные потоки сталкивались друг с другом, порождая высоченные снежные вихри.
К счастью, буря продолжалась недолго. Ее натиск стих, снежную пелену разогнал порыв океанского ветра. Перед взором полковника предстал изуродованный океанский причал и разрушенные взрывами инженерные сооружения. Возле изувеченных нефтяных насосов высились остовы сгоревших грузовиков. Еще дальше виднелся док, внутри которого тлела темная громада супертанкера. Судно осело на левый борт, из его пробитых цистерн сочилось драгоценное топливо.
В южной части портового сектора бушевал пожар. Пламя пожирало дома нефтяников, уничтожая проводку, мусор и брошенную мебель. Сильный ветер раздувал огонь, его кусачие языки протягивались из окон и дверей построек.
Добравшись до руин терминала, БТР остановился вновь. Пространство разбитой площади было открыто всем ветрам и просматривалась из различных точек города. Если люди Стрельникова и прятались в окрестных домах, то транспортер попадал в окуляры их биноклей и перископов. Более того, бронированные борта машины неизбежно высвечивались на экранах портативных радаров.
Тепловой сканер увидел «цель» через пару минут вынужденного ожидания. Незнакомец приближался со стороны товарного склада, его высокая зеленая фигура была обведена тонкой красной каймой. Таинственный человек не спешил. Сняв с плеча оптическую винтовку, он выбрал удобную наблюдательную позицию и замер, изучая подозрительный БТР. Уверившись в принятом решении, незнакомец быстрым шагом двинулся к транспортеру.
Соколов щелкнул предохранителем пистолета и откинул вверх крышку десантного люка. Оружие осталось в кобуре летчика, в сантиметре от его пальцев. Матвиенко замер возле полковника, держа в руках пластиковый корпус «калашникова». На плече Николая тихо попискивала прямоугольная коробочка теплового сканера.
Сергей ожидал, что стрелок придет с северной стороны, но раздавший за спиной щелчок смешал планы летчика. Соколов выпустил изо рта струю белого пара и развернулся на металлический звук. Рядом с машиной стоял высокий крепко сбитый мужчина, на голове которого виднелась серая солдатская формовка. В руках стрелка покоилась СВД, ствол оружия смотрел в лоб Сергея.
Избавившись от недокуренной самокрутки, стрелок с интересом спросил:
– Кто такие? Что вам надо на территории 5-й десантной зоны?
Сергей поднял вверх левую руку, показал знаки различия:
– Я полковник Соколов, выполняю приказ Никонова о переброске вашего отряда на новую позицию.
– Подтвердить свои слова можете? – коротко рявкнул снайпер. Глаза незнакомца были холодными и острыми, как лезвие опасной бритвы.
Указательный палец стрелка лег на спусковой крючок, Сергей похолодел.
– Майор Стрекалов должен был сбросить на коммутатор соответствующий приказ.
Стрелок что-то спросил по микрофону внутренней связи. До ушей Сергея донесся шепот Матвиенко:
– В здании, на той стороне улицы, появились две человеческие фигуры. Расстояние до целей 250 метров.
Стеклов опустил винтовку и схватился одной рукой за борт, вторую руку снайпер протянул Сергею. Полковник втянул гостя на ледяной корпус машины и юркнул в теплое нутро БТРа. Майор осторожно спустился внутрь, до ушей полковника донесся грохот запираемой десантной створки.
Изучив оружие Николая, Стеклов повернулся к Сергею.
– Стрельников отправил весточку о вашем прибытии, но о передислокации не упомянул ни слова. Мои люди останутся на месте.
– Можно посмотреть содержание приказа? – недоверчиво спросил Сергей.
– Пожалуйста, – безмятежно отозвался майор.
Положив на колени винтовку, Стеклов протянул полковнику компактное электронное устройство. Быстрое изучение входящих сообщений подтвердило слова майора.
– Начнем поиски к западу от гавани, – продолжил Стеклов. – Поедем вдоль дороги, а потом свернем в сторону холмов. Утром, во время боя, на побережье упало несколько машин. Один из сбитых ваш «треугольный» приз!
Сергей кивнул головой и позвал Северского:
– Алексей Арнольдович, освободи место в кабине, у нас появился штурман.
Северский выдал в ответ недовольную тираду, и с ворчанием покинул кабину. Пропустив мимо себя Стеклова, генерал уселся на твердое десантное сиденье и включил переносной компьютер. Бронетранспортер заурчал двигателем, вздрогнул и резко накренился на правый борт. Сергей едва успел схватиться пальцами за рукоятку люка.
– Эй, там, в кабине, осторожнее, у меня одна голова на плечах! – рявкнул во все горло Матвиенко, после чего тихо добавил: – И где этого барана учили управлять бэтээром?
Вопрос Николая остался без ответа, поскольку Северский включил первый новостной канал WWC. В холодном отсеке транспорта раздался бравурный марш, предваряющий победное сообщение. Журналисты передавали экстренный выпуск новостей.
«Ночная Атлантика стала ареной грандиозного боевого столкновения, – донесся до ушей Сергея голос американского комментатора. – Сегодня, в пять часов утра, 12-й флот Консорциума попытался замкнуть блокаду вокруг островов Бернадотта. Как вы помните, неделю назад эта океаническая гряда была оккупирована Вооруженными силами СССР. За прошедшие дни мощный гарнизон острова был усилен коммерческими эскадрильями и кораблями советского Северного флота».
Присев на пластиковую скамейку, Сергей повернул к себе портативный монитор.
«В ходе вооруженного столкновения силы Консорциума взяли под контроль северный остров архипелага – Землю Густава-Адольфа. Военно-воздушные силы САСШ поддержали флот Консорциума и нанесли превентивный удар по базе советских ВВС. Адмирал Гилберт, командующий 12-м флотом САСШ, утверждает, что высадка десанта на остров Бернадотта начнется в ближайшие часы, сразу же по завершении сильного арктического шторма.
С вами была Аманда Стил, комментатор мировых новостей WWC».
Северский закрыл окно спутникового канала и улыбнулся:
– Врут как всегда. Ранним утром привилегированные акции Консорциума провалились вниз на семь процентов. Это значит, что флот потерпел поражение. Я посмотрел советские выпуски новостей, в них говорятся вещи, прямо противоположные россказням репортеров WWC. Советские комментаторы утверждают, что действующий в регионе подводный ракетоносец сорвал десантную операцию САСШ и уничтожил торпедами три универсальных корабля типа «Тарава». Новости Русской тихоокеанской республики подтверждают успех наших подводников. Китайцы и японцы молчат. Судя по всему, наша заварушка бесконечно далека от их потрясений.
– Политики собираются решать проблему мирным путем?
– Нет, – упрямо отозвался генерал. – Американцы уверены в быстрой победе, президент требует немедленного возобновления операции. Русские, наоборот, колеблются и не спешат вводить в бой крупные корабли. Сегодня вечером к островам подойдет первое и последнее советское подкрепление: два авианесущих экраноплана, атомный крейсер и пара судов поменьше. Северный флот пытается развернуть в Атлантике две завесы ударных атомных субмарин. Будет ли эта мера эффективной, пока сказать трудно.
Бронетранспортер пронзила сильная дрожь, до ушей Сергея донесся истошный рев мотора. БТР начал карабкаться на каменистый подъем и авиаторам пришлось схватиться за подлокотники кресел. Тряска продолжалась более пяти минут, на протяжении которых летчики сохраняли молчание.
Резкое торможение транспортера застало Матвиенко врасплох. Пилот выронил из рук автомат, и тот с лязгом покатился по бронированному полу машины.
– Приехали, полковник, вылезай, – донесся из кабины веселый голос Стеклова. – Первая птичка в двадцати метрах на северо-запад лежит возле черных камней.
Посмотрев на полковника, майор добавил:
– Пистолет прихватить не забудь, а то мало ли что…
Сергей снял с пояса «вальтер» и смело открыл крышку верхнего люка. Внутрь транспортера густыми хлопьями повалил снег. Соколов забрался на верхнюю броневую пластину и ловко скатился по правому борту машины. Следом за полковником тот же самый трюк проделал Матвиенко, а потом и Стеклов, Северский остался внутри прочного корпуса.
Приложив руку ко лбу, Сергей взглянул на руину упавшего самолета. Перед глазами полковника предстал разбитый корпус машины и длинная полоса обломков, протянувшихся по вектору падения. Разбившийся истребитель имел вертикальное хвостовое оперение, на крыльях виднелись разноцветные круги.
– Перед нами «Мираж», – громко произнес Сергей. – Вон, как хвост высоко выпирает. Пойдем, поглядим поближе.
Мужчины начали подниматься по каменистой поверхности холма. Впереди шел Стеклов, следом за ним двигался Сергей, в хвосте колонны оказался Матвиенко. Добравшись до разрушенного фюзеляжа, майор остановился. Сергей подошел к машине и заглянул в сгоревшую кабину, пилота внутри не было, фонарь оказался сорван. Михаил тем временем изучил несущие поверхности истребителя. Увидев на пилоне опознавательный знак французской эскадрильи, Матвиенко крикнул:
– Это «десятка» из третьего истребительного крыла коммерческой группы «Мистраль». Хвостовое оперение превращено в решето, сопла разбиты. Машина получила повреждения от близкого взрыва ракеты с инфракрасной головкой наведения. Вероятно, AIM-9X или R. Точно сейчас не скажу, разбираться надо!
Сергей согласился с предположением товарища и, связавшись с Северским, попросил генерала зафиксировать место падения французской машины.
Стеклов оставил пилотов и пошел вдоль черного шлейфа обломков. Добравшись до гребня холма, майор повернулся к летчикам:
– Ребята, тут пилот!
Стеклов оказался прав, на склоне возвышенности лежало тело французского авиатора. Сильный полярный ветер отрывал от земли клочья сгоревшего парашюта, которые длинными змеями тросов соединялись с заледенелым телом. Николай склонился над останками бойца и снял с трупа маленькую металлическую пластинку, содержащую полные сведения о пилоте.
Обратный путь летчики проделали в тишине. Сергей думал о хозяине «Миража», Стеклов невозмутимо курил сигарету, тогда как Матвиенко крутил между пальцами сверкающие «таблетки» – стальные идентификаторы личности. Разговор завязался внутри машины, когда остывший БТР сорвался с места и направился на поиски второго летательного аппарата.
– Странно, что «Мираж» упал на брюхо, но сгорел лишь частично, да и пилота мы нашли за пределами кабины. Не вяжутся эти детали в единое целое, – задумчиво протянул Стеклов.
– Ерунда все это, – пробурчал в ответ Матвиенко. – Француз хотел посадить машину на «живот», но не справился с управлением и неудачно катапультировался на низкой высоте. «Мираж» грохнулся на брюхо, остановился тогда, когда зарылся носом в снег. Сильного пожара не было, поскольку баки истребителя были пусты, а ракеты на пилонах отсутствовали. Если бы «Мираж» садился на камни с полной боевой нагрузкой, от фюзеляжа остались бы рожки да ножки.
– В любом случае, парню не повезло, – резюмировал за товарищей майор.
– Пилот не должен рассчитывать на везение, – вмешался в разговор Соколов. – Мы летаем до первой ошибки.
Очередная остановка произошла в основании 58-й высоты – каменистого холма, вздыбившегося у южной оконечности Тюленьей бухты. С высотки можно было увидеть океан и далекие пожары портовых сооружений.
Место падения крылатой машины Стеклов нашел быстро, с первого захода. Обломки летательного аппарата были разбросаны вокруг темного дымящегося кратера. Из недр зловещей ямы торчало тонкое серебристое крыло, форма которого напоминала вытянутый треугольник. На небольшом расстоянии от воронки майор обнаружил сгоревший двигатель неизвестной конструкции. Продолговатые сопла машины вызвали у снайпера откровенное удивление.
– Что это за двигатель такой? – спросил Стеклов у полковника. – Неужели реактивный?
Соколов склонился над обломками. Стряхнув с перчаток темную копоть, Сергей с удивлением произнес:
– Перед вами, майор Стеклов, секретная разработка Консорциума – гиперзвуковой, прямоточный воздушно-реактивный двигатель. Машина, оснащенная таким движком, способна легко преодолеть звуковой барьер и разогнаться до 12 Махов. Вот здесь…
Договорить Сергей не успел. Со стороны воронки послышался жутковатый шепоток, сменившийся глухим звуком пули, вонзившейся в человеческое тело. Стеклов упал в снег, бок его формы мгновенно пропитался кровью.
Сергей попытался выхватить пистолет, но ему не хватило скорости. Жутковатый шепот раздался во второй раз. «Вальтер» вылетел из рук Соколова, едва не сломав полковнику пальцы. Рикошетировавшая пуля зло взвизгнула и вонзилась в снег.
Полковник прыжком перекатился за двигатель, прижался к его ледяной рифленой поверхности и огляделся вокруг. Матвиенко пропал из поля зрения, Стеклов недвижимо лежал в темно-красном снегу. «Вальтер» мерцал маслянистыми гранями в двух шагах от укрытия.
Сергей протянул к пистолету руку и услышал очередной выстрел. Пуля воткнулась в камень в трех сантиметрах от перчатки. Схватив оружие, Сергей затаился за сгоревшим обломком металла.
«С кем же мы столкнулись? – подумал про себя Сергей. – Десант американцы высадить не успели. Патрульные обязательно бы спросили, с кем имеют дело. Значит, диверсионный отряд. Вероятно, гаденыш пожаловал за черным ящиком самолета, и тут появились мы.
Выхватив из кармана телефон, Сергей связался с Северским:
– Алексей у нас проблемы. Мы нашли обломки, но попали в крупные неприятности. Нас только что обстрелял вражеский снайпер. Стеклов ранен, я не могу покинуть укрытие. Короче, генерал, нам нужен бронетранспортер и чем быстрее, тем лучше.
Северский отозвался мгновенно:
– Сейчас подъедем, Сергей, никуда не высовывайся.
В снежной пелене раздался рев мощного двигателя. Транспортер выскочил из белесой пелены, перемалывая ледяную крупу снега. До ушей Соколова донесся оглушительный грохот пулемета. БТР промчался мимо укрытия и устремился в сторону серебристых обломков.
«Похоже, термальный сканер Северского нашел свою цель», – подумал Сергей.
Ревущий западный ветер принес с собой треск автоматического оружия, стрелял Матвиенко. Соколов набрал в легкие воздуха и рванулся к Стеклову. Схватив майора за плечи, Сергей потащил его в сторону двигателя. СВД сорвался с плеча хозяина и остался лежать посреди темно-красного снега.
Стрельба усилилась. Пулемет «калашников» и неизвестная автоматическая винтовка тарахтели, не останавливаясь ни на миг. Сергей с тревогой прислушивался к звукам удаляющейся борьбы, преследование затягивалось. Шансы диверсанта на успешный отход увеличивались с каждой секундой.
Перестрелка стихла столь же внезапно, как и началась. Грохот выстрелов перестал тревожить арктический воздух, и прибрежный ветер вновь затянул унылую песню.
– Ну, вот и все. Диверсанта поймали или застрелили во время бегства. В любом случае, черный ящик оказался в руках генерала.
Положив «вальтер» на поверхность серебристого сопла, Сергей склонился над Стекловым. Сердце майора билось медленно, но ритмично. Пуля вошла в плоть Стеклова немного ниже ребер, крови было много, но само ранение не было опасным.
Положив голову майора на внешнюю оболочку двигателя, Сергей позвал аналитика:
– Генерал, вы поймали снайпера?
– Можно и так сказать. Матвиенко срезал его длинной очередью. Сейчас затащим этого умника в машину и вернемся за вами.
– Поторопитесь, а то Стеклов истечет кровью.
– Принято, командир.
БТР появился спустя пять минут. Вначале Сергей услышал рев компактного дизеля, потом глаза полковника различили желтоватый свет фар, машина стремительно выскочила из бурана и, громыхая защитными пластинами колес, замерла возле безмолвных обломков.
Северский вытолкнул наружу десантный трап и устремился навстречу полковнику. Втащив Стеклова в транспортер, Сергей вытер со лба крупные капли пота. Глаза полковника встретились с глазами раненого американца, который находился внутри машины.
Диверсант полусидел на скамейке, левая рука его была прострелена, серовато-белый комбинезон пропитался кровью. Матвиенко навел на раненого ствол автомата и держал палец на спусковом крючке. На лице авиатора читалась несгибаемая решительность. Было видно, что Николай готов застрелить пленного, если тот окажет сопротивление.
Полковник легонько ударил товарища по плечу:
– Попытайтесь остановить кровь. Ранение сквозное, но, судя по всему, не опасное. Я схожу до воронки, посмотрю, что в землю врезалось.
Матвиенко поднял вверх большой палец, на его лице появилась хитрая лисья улыбка.
– Черный ящик у нас, командир. Этот тип, – Николай кивнул головой в сторону американца, – первым нашел место падения и уничтожил оставшуюся электронику. Ящик, однако, взял с собой, не пропадать же добру. Это его и сгубило, с таким грузом убежать невозможно!
Матвиенко показал полковнику тяжеленную коробку, наполненную электроникой и запоминающими устройствами.
– Замечательная находка, – кивнул Сергей. – Я вернусь к самолету и посмотрю на обломки гиперзвукового двигателя. Давай автомат и тепловизор.
Повторять приказ дважды полковнику не пришлось. Матвиенко передал Сергею «калашникова» и перетянутый скотчем запасной рожок. Протянув командиру тепловизор, Николай сурово добавил:
– Тепловой контур объектов высвечивается не сразу, цель появляется на экране через пару-тройку секунд.
– Спасибо, что напомнил, – отозвался Сергей.
Повесив устройство на шею, полковник покинул холодный салон транспортера и направился в сторону изуродованных обломков. Добравшись до сбитого самолета, Сергей внимательно осмотрел машину. Несущие поверхности истребителя были смяты ударом о землю, двигатели выворочены, центральная часть фюзеляжа обуглилась.
Коснувшись пальцем серебристого покрытия крыльев, полковник почувствовал мягкие катышки радиолокационного напыления.
– Теперь понятно, почему американец давал нечеткий сигнал.
Оторвавшись от крыла, Соколов двинулся вокруг истребительного фюзеляжа. Сплющенный нос машины уперся в камни под неестественным углом. Матовый фонарь кабины был сдвинут в сторону, диверсант САСШ распахнул его, чтобы снять электронную блокировку черного ящика.
Повесив автомат на плечо, Сергей схватился рукой за предкрылок и подтянул тело вперед. Забравшись на «горб» машины, полковник заглянул в кабину изувеченного самолета. Пилота внутри не было, кнопки и рычаги управления отсутствовали, на месте катапультируемого кресла чернели ящики вычислительных систем.
Сергей нахмурился и удивленно изогнул бровь. Конечно же, Соколов слышал о дронах, но личных встреч с подобными машинами у полковника не было.
Справившись с естественным волнением, Сергей дотянулся пальцами до бортовой ЭВМ. Вычислительная система издала короткий гудок, экран МФУ засветился, демонстрируя летчику статус бортовых механизмов. Через мгновение компьютер запустил тест целостности истребителя. Синеватый фон интерфейса сменился ярко-красным сообщением об ошибке.
Сергей раздраженно щелкнул по кнопке Reboot, но ЭВМ так и не ожила, новый системный сбой произошел на этапе тестирования памяти.
– Долетался дрон! Надо было сбивать его очередью из пушки.
Захлопнув матовый фонарь кабины, полковник спрыгнул на землю. Включив тепловизор, Сергей обошел самолет по часовой стрелке.
Быстро выяснилось, что правый борт дрона пострадал меньше, чем левый. Полковник навел на двигатель инфракрасный сканер и взглянул на мониторчик устройства. Остывающий корпус дрона окрасился зелеными и синими цветами, хвост машины мерцал тусклым темно-красным пятном. Сергей усилил чувствительность сканера, пятно поменяло интенсивность окраски.
Заинтригованный полковник потянул на себя защитную пластину, блокирующую источник тепловой энергии. Дверца легко отошла в сторону, в лицо летчику ударил поток горячего воздуха.
Сняв с шеи компактный армейский фонарик, Сергей посветил им глубины сервисного отсека. Внутри прямоугольной шахты располагались слоты бортовых самописцев. Один из разъемов был пуст, тогда как второй удерживал аварийное устройство. Дополнительный черный ящик питался от автономного генератора и уныло мигал информационными диодами. Полковник схватился пальцами за ручку прибора и вытащил «коробку» наружу.
Поставив самописец на землю, Сергей вытер со лба капли пота и подготовился к обратному пути. Фонарик отправился во внутренний карман униформы, тепловизор перекочевал на шею, «калашников» удобно повис на плече, а тяжелая коробка «черного ящика» заняла место в крепко сжатых пальцах.
Сергей коснулся пальцами дрона, мысленно попрощался с машиной и устремился в сторону транспортера. Идти было тяжело, ветер дул в глаза, мелкие крупицы снега нещадно секли кожу. К счастью, страх за собственную безопасность придавал авиатору сил – тяжелый путь сжался до одного тревожного мгновения.
Добравшись до БТРа, Сергей постучал кулаком в створку десантного отсека.
Дверца с грохотом отъехала в сторону, на ступеньках показался вооруженный Николай.
– Мы уж тебя потеряли. Думали звонить или отправляться на поиски. Потом решили подождать еще пять минут.
Пропустив Сергея в теплое пространство машины, Матвиенко добавил:
– Пилот катапультироваться успел?
– Нет. Его там с самого начала не было.
– То есть как?! – изумленно воскликнул Николай. – Как это не было?
– Я сбил дрон.
Бросив самописец на сиденье, Сергей добавил:
– Удар по базе нанесли роботизированные штурмовики.
Услышав вывод Сергея, Северский нахмурился, задумчиво коснулся пальцами подбородка. Во взгляде аналитика можно было увидеть искры тревоги и подозрения:
– Люди Никонова не смогли найти устройства подсветки. Следовательно, противник знал, где находится Бирилев, автономные штурмовики наносили удар в заранее известную точку базы. То, что мы приняли за удачу, в действительности оказалось тонким расчетом, хитроумной операцией по запутыванию мозгов.
– Предательство? – прошипел сквозь зубы Николай. – Как пить, предательство!
– Похоже, что на базе завелся крот. При этом, прячется он не среди наемников, а среди высокопоставленных советских офицеров. Полагаю, в ближайшем будущем следует ожидать новых ударов в спину.
Высказав предположение, генерал едва удержался на ногах. Машина сорвалась с места и покатилась по заснеженной тундре.
– Координаты самолета запомнили? – тихо спросил Сергей.
На вопрос полковника откликнулся Матвиенко:
– Так точно, командир. Люди Никонова найдут машину без проблем.
Соколов кивнул и замолчал. Он размышлял над происшедшим, готовился к будущему и прислушивался к унылому рокоту дизеля.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Временный штаб 3-й гвардейской эскадрильи дальней авиации. 
15 ноября 2035 года, 14.40 
Штаб 3-й гвардейской эскадрильи представлял собой примитивное двухэтажное сооружение, собранное из прямоугольных бетонных блоков. Внутри узких коридоров царила полутьма, под ногами неприятно шуршала отколовшаяся от стен штукатурка. Немногочисленные уцелевшие стекла были перетянуты темно-синими крестами изоленты. В угрюмых кабинетах царила унылая механическая жизнь: усталые штабисты общались с Москвой и пытались составить план действий на ближайшее время, до ушей полковника долетала унылая трель телефонов.
Пытаясь скоротать время, Сергей достал из кармана КПК и проверил электронную почту. В папке «Входящие» находилось одно-единственное сообщение, только что написанное Джейн. Полковник нетерпеливо открыл письмо, перед его взором предстала загадочная строчка: Ничему не удивляйся. Командование «Мистраля» сменилось полностью. На совещании присутствовать не смогу. Надо проследить за эвакуацией «Ила» в подземную ремонтную мастерскую. 
«Отец Джейн в своем репертуаре, не может жить без сюрпризов! – без особого энтузиазма подумал Сергей. – Интересно, почему он так меня не любит? Чем я ему не угодил? Или он полагает, что француженки должны влюбляться во французов? В любом случае, надо выяснить у него причины подобного поведения. Сделаю это, когда он будет в настроении и не станет пронзать меня взглядом голодной буки».
Дверь, ведущая в кабинет Никонова, с грохотом распахнулась. На пороге комнаты предстал измученный бессонницей генерал-майор. Выдернув изо рта сигарету, Никонов швырнул окурок в мятую урну. Глянув на Соколова, авиатор воскликнул:
– Прошу вас, полковник, входите. Надо бы обмозговать один вопрос и решить пару других, не менее важных.
Сергей стряхнул с себя белые крупицы штукатурки и перешагнул порог кабинета. Просторное помещение было озарено светом настольных ламп. На противоположной от входа стене Сергей увидел громадную карту арктического архипелага, испещренную многочисленными флажками и метками. Переносной стол Никонова был завален книгами, справочниками, многочисленными документами и отчетами. Среди книг виднелись прямоугольные коробки плазменных мониторов, рядом с клавиатурой лежала пара чехословацких «Скорпионов», а также обоймы и патроны к ним.
Помимо Сергея, в кабинете находился еще один посетитель, вытянутое аристократическое лицо которого было украшено тонкими усами. В глазах гостя сверкали издевательские огоньки, на воротнике его темной формы можно было увидеть знак Французского воздушного легиона.
Никонов пододвинул к Сергею стул и указал рукой на гостя:
– Знакомьтесь, Соколов, майор Рауль Шоле, командир эскадрильи «Мистраль» и, по совместительству, наш союзник. Его своевременное вмешательство спасло базу от полного уничтожения.
Француз встал со стула и протянул Соколову руку, полковник легонько кивнул головой.
– Мы знакомы.
– Вот как?! – удивился Никонов. – Признаться, не ожидал. Вы друзья?
Шоле вздохнул и вернулся на свое место.
– Скорее наоборот, господин генерал. Давнее соперничество не дает покоя моему русскому коллеге.
Никонов направился к карте острова. Сняв с изображения пару флажков, генерал посмотрел на пилотов:
– Не хочу углубляться в подробности, но я должен знать. Вы сможете летать вместе?
– Нет. – Единодушно ответили пилоты.
Генерал нахмурился:
– Что же стало причиной подобного раздора? Деньги, самолеты, а может быть, женщины?
– Полковник увел у меня невесту, я вызывал его на дуэль, – раздраженно протянул Шоле.
– И чем же закончился бой?
– Ничьей. Временной ничьей, – вмешался в разговор Соколов.
Француз развел в стороны руками.
– По логике вещей, мы должны были оказаться по разные стороны баррикады, но в очередной раз стали союзниками. Это несправедливо.
Никонов выслушал соперников и грозно произнес:
– Значит так, господа дуэлянты. Я разведу график ваших патрулей, но обещайте мне, что не станете выяснять отношения в моем воздушном пространстве.
Сергей кивнул головой.
– Не вижу в этом никакой проблемы. Обещаю.
Француз думал несколько секунд:
– Хорошо, согласен. С головы этого наглеца не упадет ни единого волоса.
– Вот и славно, – радостно протянул Никонов. – Теперь можно поговорить о делах. Сначала про ваш «Ил», полковник. Машина эвакуирована в подземные мастерские авиабазы. Танкер готовится к отбытию. «Звезда» должна будет сопроводить его до нейтральной зоны. На обратном пути встретите «Галактику» Северо-Европейского аэрокосмического агентства. Прибытие транспорта жизненно важно для нас. «Галактика» привезет на остров блоки зенитных ракет, новые радарные системы, а также материалы, необходимые для восстановления взлетно-посадочных полос.
Пока вы встречаете С-5, «Мистраль» и «Галланд» будут прикрывать остров с восточного и северного направления.
Шоле утвердительно кивнул головой:
– Мы готовы, господин генерал.
– Замечательно. Вылет танкера назначен на 11 вечера, будьте готовы к серьезному противодействию со стороны перехватчиков САСШ. Вопросы?
Офицеры молчали.
Улыбнувшись, Никонов протянул Соколову прозрачную папку, набитую многочисленными бумагами и фотографиями.
– Будет свободная минутка, ознакомьтесь. В ваших руках, полковник, секретное досье на роботизированные технологии Консорциума. Обычно, наемники не получают доступа к подобным материалам, но для вас я решил сделать исключение. Вы знаете, что сбитый вами дрон первая боевая потеря среди машин данного класса?
– Нет, впервые слышу.
– Однако это факт. Командование решило отметить ваш успех технической и финансовой поддержкой эскадрильи. В самом ближайшем будущем вы получите доступ к новым ракетам и обновленным средствам радиоэлектронной борьбы.
Никонов на мгновение замолчал, а потом добавил:
– Впрочем, на поддержку Москвы особенно не рассчитывайте. Они медленно раскачиваются. Помощь может опоздать или прийти тогда, когда нас уже сотрут в порошок. Держите материалы. Здесь только голые факты, ничего лишнего.
Сергей принял бумаги из рук генерала и начал медленно перебирать документы. Перед его глазами предстали многочисленные технические отчеты и плохонькие цветные фотографии, на которых фигурировали треугольные машины и странные ромбические перехватчики, созданные в «Стране мечты» и подземных лабораториях Skunkworks.
Закрыв папку, Сергей произнес:
– В новостях говорят, что к острову подходят многочисленные корабли Северного флота. Это правда, генерал?
– Отчасти, – покачал головой Никонов. – Мы можем рассчитывать на атомные крейсер и два тяжелых экраноплана. Если американцы усилят натиск, придется выкручиваться наличными силами. К нам на помощь никто не придет.
– Москва готова сражаться до конца?
На губах Никонова появилась зловещая улыбка:
– Я не знаю, Соколов, но надеюсь, что лидеры настроены решительно. Руководство Консорциума, во всяком случае, готово биться до последнего американского самолета.
– Спасибо за откровенность, генерал.
– Можете идти, господа. Прибыв в ангар, не забудьте изучить боевой маршрут.
Летчики отдали генералу честь и покинули помещение. В коридоре Шоле остановился и преградил путь Сергею. Бросив на полковника оценивающий взгляд, майор произнес:
– Надеюсь, мой друг, ты понимаешь, что конфликт между нами не улажен.
– Если ты про Джейн, Шоле, то она ответила тебе отказом. Если ты отправишь меня на тот свет, то взаимности все равно не добьешься.
Француз усмехнулся:
– Я не собираюсь привлекать внимание мадемуазель Деверо. Я хочу наказать тебя за то, что ты увел у меня невесту и разрушил наши с ней планы на будущее.
– Мы обещали Никонову…
– Не сражаться в его воздушном пространстве, – кивнул головой майор. – Однако генерал не запрещал дуэль за пределами военной зоны. Ты готов принять вызов? Секундантов не будет, только ты и я, каждый с двумя ракетами на борту.
Во внутреннем кармане Сергея настойчиво зазвонил телефон. Вибрирующая трель устройства пробежала по ключице. Сергей раскрыл пластиковую трубку и спросил Шоле:
– Когда?
– Завтра, в девять часов вечера. Я буду ждать тебя в 41-м оперативном квадрате.
– Условия обычные?
– Как всегда, – улыбнулся майор. – Две ракеты ближнего радиуса действия и авиационная пушка. Системы электронной борьбы запрещены.
– Вода холодная, упадешь, не вернешься!
– Не пугай меня, Сергей, я помню про низкие температуры.
– Замечательно, – отозвался полковник. – Сейчас, извини, меня на проводе человек ждет.
Шоле пожал плечами.
– Надеюсь, ты не струсишь!
Сергей демонстративно отвернулся от майора и поднес к уху телефон.
– Слушаю.
– Это Вольфрам, Сергей. Звоню всего на пару минут, у нас серьезные проблемы.
Соколов нахмурился.
– У «Алмазных воинов» или у тебя лично?
– У всех нас, полковник. Ты не исключение. – Немецкий акцент в словах Вольфрама стал более отчетливым. Собеседник спешил донести до товарища важную информацию. Видимо, на кону стояли жизни многих пилотов.
– Ты встречался с черными самолетами?
– Нет, таких не видел. Что за эскадрилья? Японцы?
– Я не знаю, Сергей. – В голосе Вольфрама послышались нотки испуга. Нотки тем более удивительные, что Вольфрам не боялся ничего и никого в этом мире.
– Первая атака произошла два дня назад. Три черные неидентифицированные машины сбили наш стратегический заправщик KC-135E и перебили, как котят, все его охранение. Десять F-16D! Десять, Сергей, за пять минут! Выжил один пилот. Определить тип вражеских машин он не смог, но сказал, что противник действовал с дьявольской эффективностью. Каждая «черная» ракета находила свою цель. Катапультировавшихся пилотов срезали очередями из авиационных пушек. Навести свои снаряды на противника «Ястребы» не смогли. «Черные» самолеты ускользали из электронных замков. На радарах машины давали «дружественную» засветку или размытый сигнал.
– Похоже на сказку для подростков. Ты действительно веришь в этот бред?
Немец задумался:
– Да, Сергей, верю. Сегодня утром они разбили двенадцатое, десятое и четвертое крыло «Викингов», после чего уничтожили «Лэнсер». Наше командование до сих пор находится под впечатлением от их внезапной атаки. Кто эти ребята, Сергей? Почему информация о них отсутствует в коммерческих базах данных?
– Если это канадцы или ооновцы…
Немец нетерпеливо перебил полковника:
– Невозможно. На своих крыльях они несут символы Черного солнца. Звездами там и не пахнет.
– Тогда ты встретился с крылатыми поклонниками мадам Блаватской, – усмехнулся в трубку Сергей.
– Ничего смешного, мой друг! Эти эзотерики за три дня убили двадцать человек. Я не хочу, чтобы мои ребята попали под их бульдозер.
– Я понял, Вольфрам. Если до моих ушей доберется информация об этих машинах, я дам тебе знать.
– Военные тайны останутся между нами.
– Безусловно.
Сигнал прервался, сменился последовательностью одиноких гудков.
Сергей выключил телефон и посмотрел на лестницу, по ступеням медленно поднималась Джейн. Взгляд девушки был испуганным и тревожным.
– Ты видела Шоле?
Джейн кивнула:
– Он попросил у меня прощения. За прошлый раз, помнишь? Мы тогда много глупостей наделали, но я до сих пор не могу избавиться от чувства вины перед ним.
Сергей посмотрел в темноту коридора. Здесь, на лестничной площадке, в мягкой полутьме древних лампочек накаливания можно было поговорить без свидетелей.
– Рауль сказал тебе про дуэль?
– Нет, он упомянул про отцовский «Рафаль». – Девушка замолчала, а потом добавила: – Зачем вам эти детские разборки, Сергей?
Соколов вздохнул, оправдываться ему не хотелось:
– Прошлое столкновение закончилось вничью. Он остался без женщины и без славы, с жаждой реванша. Я могу понять, что им движет.
Джейн подошла поближе и взглянула полковнику в глаза.
– Мне удастся отговорить его от этого безумия! Я уверена в этом, дай мне час…
– Я не хочу, чтобы ты вновь пересекалась с ним.
– Это не тебе решать, Серж.
– Тогда Рауль прав и дуэль неизбежна.
– Никонов вам головы оторвет.
Сергей улыбнулся и произнес:
– Не оторвет, если ты ему не скажешь!

Северное море. 251 миля к югу 
от островов Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
16 ноября 2035 года, 00.13 
В дверь каюты агрессивно забарабанили кулаком. Выждав паузу, проситель замолотил снова, настойчиво впечатывая ручищу в твердую поверхность армированного пластика.
Дэмпси скривил рот в недовольной гримасе, отложил в сторону книгу и сдвинул в сторону пачку секретных документов. Приоткрыв верхний ящик стола, капитан достал «кольт», взвел металлический боек оружия. Засунув пистолет за пояс, Дэмпси подошел к двери и щелкнул крохотной рукояткой замка.
Грохочущая створка врезалась в стенку отсека. В каюту ввалился задыхающийся Эмблтон, лицо судового медика было темно-красным от удушья. Следом за доком в помещение нырнули два крупных моряка-торпедиста. Форма одного была покрыта слоем черной смазки, второй удерживал пальцами рукоять автоматического пистолета. На лицах громил сияла жестокая улыбка.
Дэмпси невозмутимо взглянул на стенающего Эмблтона:
– Что это значит?
Громилы переглянулись. Мексиканец опустил пистолет, коварно улыбнулся и с интересом оглядел скромное убранство капитанской каюты. Второй моряк – крупный светлый мулат закрыл за собой дверную створку и вежливо представился:
– Капитан, сэр, уорент-офицер Крэйг Уорвелл, торпедный отсек.
Указав на своего товарища, моряк добавил:
– Это симэн аппрентис Хэндрикс. Мы представляем, как бы это сказать поточнее, комитет по спасению субмарины.
Гордон ощутил исходящую от энсина угрозу, но виду не подал, и остался стоять на месте не пуская пришельцев во внутреннюю часть каюты.
Уорвелл кашлянул:
– Капитан, вам известно, что моряки недовольны долгим походом. Выходных нет, развлечений нет, берега мы уже давно не видели. Последняя вахта длилась более пятнадцати часов – это недопустимо.
– На войне по-другому не бывает, – ледяным тоном отозвался Гордон.
– И все же, пятнадцать часов это много. Люди устали, реакторный не желает работать в прежнем темпе. Мы, торпедисты, тоже не железные. Нам нужен отдых, а не война…
Хэндрикс сердито посмотрел на Дэмпси. Пальцы моряка непрестанно скользили по бойку оружия.
Не дождавшись от командира ответа, Уорвелл добавил:
– В общем, капитан, Комитет требует от вас прекращения операции «Несгибаемая воля». Подыхать за нашего президента мы не хотим. Выполнять приказы командования мы тоже не собираемся. Эти козлы задержали нас в море на несколько лет, мы свое давно отработали. Ваш долг – вернуть нас домой к семьям и детям, целыми и здоровыми – одним куском. Полагаю, Техас или Свободная Мексика с удовольствием примут нашу подлодку.
– Ваш долг, офицер, заключается в исполнении президентских приказов.
Уорвелл грубо выругался в ответ, упомянув в своей реплике президента и часть его ближайших родственников:
– Учтите, капитан, выбора у вас нет. Если до шести часов утра вы не измените курс корабля, комитет остановит реактор и выведет из строя имеющиеся на борту торпеды. Злить и провоцировать нас не советую.
– Угрожаете? – рявкнул Дэмпси, пытаясь подавить моряков авторитетом.
– Нет, капитан, – покачал головой Уорвелл. – Просто констатирую факты. Хорошенько подумайте над моим предложением и прикажите проложить курс в Мексиканский залив. Если не будете брыкаться, обещаю от имени комитета сохранить вам жизнь. В противном случае – пеняйте на себя.
Закончив речь, уоррент-офицер покинул каюту. Мексиканец исчез вслед за мулатом. В свете тревожных ламп его глаза сверкнули наркотическим блеском.
Избавившись от неприятных гостей, Гордон вернулся за стол и протянул Эмблтону маленькую фляжку виски.
– Где они тебя сцапали?
– В четвертом сервисном помещении, – со свистом произнес врач. – Уорвелл сказал, что парень из торпедного получил тяжелую травму. Я поверил, кинулся в отсек и получил хороший удар по голове.
Пощупав пальцами затылок, Эмблтон скривился от боли и процедил сквозь зубы:
– Кожу сорвали, сволочи.
– Откуда они знают о «Несгибаемой воле»?
– Килби просветил. Устроил им час политической пропаганды, вот они и заумничали…
Гордон опустился в кресло, схватился пальцами за лоб, крепко задумался.
– Под контролем дезертиров находится реактор – сердце лодки и ее меч – противолодочные торпеды. Арсенал тоже в руках повстанцев, в случае необходимости его придется отбивать. Количество комитетчиков на «Провиденсе» неизвестно. Активных, полагаю, не так уж и много, пассивных может быть полным-полно.
Взглянув на Эмблтона, капитан добавил:
– Полагаю, в деле замешаны наркотики?
– Вероятно, – устало отозвался врач. – Впрочем, таблетки не первопричина. Командование – вот истинный виновник наших бед. Людей нельзя держать в море три долгих года. Тут у кого угодно крыша поедет.
– Психическое спокойствие восставших волнует меня меньше всего, – мрачно отрезал Дэмпси. – Мы должны устранить комитетчиков любой ценой.
– Зачем? – устало отозвался док. – Может быть, правда на стороне комитета? Какого черта мы лезем в новое пекло? Неужели, кэп, вы разделяете идеалы президента? Я нет. Своими бесконечными войнами он не спасает экономику САСШ, а перекачивает нашу наличность в карманы немногочисленных миллиардеров. Когда парни из реакторного отправляют президента к чертовой матери, я хочу присоединиться к ним.
Капитан откинулся на спинку кресла и тихо произнес:
– Как бы я ни относился к президенту САСШ лично, я продолжаю оставаться патриотом своей страны. Лодка не должна попасть в руки Мексиканского правительства. В Техасе она тоже оказаться не должна. На борту «Провиденса» находятся двадцать торпед и десять ракет – носителей атомного оружия. Кроме того, Эмблтон, в первой и второй ракетной шахте содержатся специальные снаряды – нейтронные томагавки. Вы хотите, чтобы эти игрушки попали в руки безответственного латиноамериканского правительства? Короче, док, выбора у нас нет, мы должны продолжать миссию.
Эмблтон вернул фляжку капитану:
– Гордон, мы не контролируем отсеки. Любое целенаправленное насилие мгновенно обернется против нас. К тому же я против разрешения конфликта стрельбой. Положим кучу людей и во имя чего?
Дэмпси выложил на стол техническую схему «Провиденса»:
– Определяйся, док. Ты за меня или за них. Про правительство я речь не веду.
– Я весь во внимании, – устало произнес Эмблтон. – Каков план?
Гордон расправил уголки схемы и взял в руки остро отточенный карандаш.
– Сделаем так. Пригласим представителей комитета на переговоры. Обсудим условия сдачи субмарины третьей стороне. Они, конечно, будут настаивать на Мексике, но я предложу направить лодку в один из портов Гаити. Проблему с оружием решим следующим образом – восставших выгрузим, лодку отведем в океан и откроем балластные цистерны.
Комитетчики, конечно же, будут против этого плана. Продажа «Томагавков» сулит хорошую прибыль, и они будут биться за ракеты до последней возможности. Обсуждение неизбежно затянется на пару-тройку часов.
Карандаш Дэмпси уткнулся носом в кормовую часть подводной лодки.
– Вот здесь мы устроим небольшой пожар. Взрыв случится во время переговоров. Полагаю, комитет не станет препятствовать спасению подводной лодки, а значит, моряки разбегутся по боевым постам. Часть из них начнет сражаться с огнем и надолго выйдет из борьбы. Охрана реакторного и торпедного заметно уменьшится в численности. В этот момент мы нанесем ответный удар. Здесь и здесь.
Карандаш капитана очертил серые круги вокруг носа и центральной части субмарины.
– Взяв под контроль критически важные отсеки, мы быстро разделаемся с комитетчиками. Сомневающиеся моряки обязательно нас поддержат.
– Откуда такая уверенность?
– Уорвелл не пошел бы на переговоры, если бы не сомневался в своих силах и тылах!
Эмблтон скользнул к маленькому настенному зеркалу. Поглядев на покрывающие лицо царапины, врач добавил:
– Когда выступаем?
– Дня через два, не раньше. Я должен узнать, кто из офицеров находится на моей стороне.
– Надо искать другое решение, Гордон. Менее кровавое и более действенное.
Дэмпси обессиленно покачал головой.
– У нас нет времени на дипломатию. Предатели должны понести заслуженную кару. Я говорю не только о комитетчиках, но и о тех, кто засел выше. О тех, кто обрек нас на смерть. Эти люди не должны уйти от наказания, док, не должны… Я уже занес меч над их головой, но комитет не дает нанести мне последний, разящий удар! Именно поэтому он будет разбит, уничтожен… Каждый получит по заслугам своим… Каждый, док, до последнего человека!

Глава 8
Повторный удар

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
17 ноября 2035 года, 8.00 
Алексей Арнольдович Северский скользнул взглядом по головам пилотов. Убедившись в том, что на дебрифинге присутствует большая часть действующих летчиков, генерал скривил губы в довольной улыбке. Взгляд Северского коснулся волос Джейн, а потом перескочил на дремлющего Эль-Шатта. Сидящий рядышком Мур сконцентрировал свое внимание на портативной приставке, из его губ вылетали короткие гневные фразы. Разбор полетов интересовал Мура в самую последнюю очередь. Эллис Мак Девитт сидела в дальнем ряду и украдкой читала толстый женский журнал, на обложке которого была нарисована суровая дама в военной форме. Соколов и Матвиенко на брифинг не пришли, оба летчика занимались проверкой контейнеров РЭБ.
Генерал кашлянул, привлекая внимание окружающих, постучал указкой по планшету и холодно заметил:
– Господа и дамы, прошу вас отложить в сторону журналы и сосредоточиться на дебрифинге! В последнем бою вы наделали кучу ошибок.
– Сражались, как могли, генерал, – прожужжал со своего места Мур. – На большее силенок не хватило.
– Вот и плохо, майор, что не хватило, – гневно протянул Северский. – Короче, разбираем ситуацию, анализируем допущенные промахи, учимся на собственных просчетах. Прошу вас взглянуть на экран монитора.
Мур раздраженно взмахнул приставкой:
– Вот тварь. Меня эта девка двадцатый раз огненным шаром сжигает. Это место невозможно пройти!
Перехватив мрачный взгляд генерала, Мур распрямился и натянул на лицо маску глубокой заинтересованности, консоль скользнула в предусмотрительно распахнутый карман летной куртки.
Северский вновь повернулся к монитору:
– Вчера, в одиннадцать часов утра «Звезда» приняла участие в бою с перехватчиками Консорциума. Против нас действовали четыре крыла авианосных F-14D. Мы полагаем, что нам противодействовали не наемники, а регулярные пилоты с авианосца «Клинтон».
Указка Северского уткнулась в значок тяжелого самолета.
– Соколов блестяще выполнил операцию прикрытия. Танкер подполковника Макарова без проблем покинул островной сектор. Сложности начались на обратном пути, когда в зону боевых действий вошла коммерческая «Галактика».
Указав на араба указкой, генерал спросил:
– Противник использовал системы радиоэлектронной борьбы?
– Да! – кивнул лидер Серебряного крыла. – Американцы подкрались к нам под прикрытием радиоэлектронной завесы. Атаку «котов» поддерживали два самолета РЭБ, которые занимались установкой активных и пассивных помех. В зону действия наших ракет эти машины не попали, хотя Эллис смогла отследить вектора направленного радиоэлектронного излучения. Тип используемых РЛС и их частотные характеристики мы определить не смогли. Во время сближения противник ставил электронные помехи, а также пытался использовать устаревшие маркеры «свой – чужой».
На электронной доске появились маркеры вражеских самолетов, двенадцать красных отметок. Шесть маркеров высветились на северной стороне доски, еще шесть на южной.
– Пуск первой ракеты произошел в 23.35.
Мур поднял руку, даже не подумав встать с пластикового стула:
– Это была моя малышка. Она нашла свою цель через три минуты и двадцать секунд примерно.
– «Коты» также выпустили ракеты, все типа «Лисичка-1». Забавно, но ни одна из них не добралась до «Галактики». Наши системы противоракетной борьбы сработали на редкость удачно, «Спэрроу» погнались за ложными целями.
– Расстреляв боезапас, американцы бросились врассыпную, – продолжил фразу Северского Эль-Шатт.
Красные маркеры начали двигаться по доске в сторону ближайших краев. Мур и Рейли сбили по одной машине и еще одну, предположительно, уничтожили общими силами. К сожалению, факт победы не был подтвержден нашими аналитиками.
– Они не старались! – воскликнул со своего места Стивен.
– Победа не засчитана, Мур, – сурово отозвался генерал. – Если ты действительно сбил «кота», то его экипаж появится в официальном списке потерь. Консорциум публикует боевой отсчет каждую пятницу четной недели. Так что, Мур, наберись терпения на шесть следующих дней.
Ткнув указкой в электронную доску, Северский добавил:
– Господа, продолжаем. Смотрим на атаку с северного направления. Ее отбивало Красное звено.
Багровые маркеры Консорциума устремились к зеленой метке «Галактики». Расстояние между изображениями сократилось до дистанции пуска ракет, но машины САСШ упрямо продолжали сближение.
– «Коты» под номерами восемь, десять, одиннадцать и двенадцать попытались прорваться к «Галактике» для новой ракетной атаки. Странно то, что пилоты Консорциума ввязались в бой с самолетами прикрытия. Стандартная тактика перехватчиков САСШ – иная. Одна группа машин связывает боем истребители, тогда как вторая прорывается к главной цели. Сейчас же мы видим явную смену приоритетов. Все самолеты были брошены на перехват «Галактики».
– Только мне кажется, что пилоты Консорциума знали, как важен для нас этот грузовик? – пробурчал со своего стула Кристофер Вэнс.
– Не умничай, – буркнула со своего места Эллис, и Вэнс вновь замолчал.
– Гибель «Галактики» повлекла бы за собой сокрушительное военное поражение, – задумчиво произнес Северский. – К счастью, грузовая машина дотянула до аэродрома и доставила на остров материалы, необходимые для восстановления самолетов, ангаров и разрушенных взлетно-посадочных полос.
– Кто-то крадет у нас информацию, – протянул со своего места Мур. – Подслушивает, подглядывает, а потом продает американцам за красные амеро.
Северский недовольно покачал головой:
– Со шпионами пусть разбирается КГБ, на наши плечи возложена другая задача. Возвращаемся к заключительному этапу боя. Красное звено сбило три вражеских машины. Один истребитель засчитан Джейн Деверо, два других пополнили боевой список майора Матвиенко. Красный лидер в сражении не участвовал. Его контейнеры РЭБ подавляли защитные системы американцев. Выводы…
Завершить свою реплику Северский не успел. За его спиной появился бледный как смерть Фансуа Деверо. Перебив аналитика, молодой человек тихо прошептал:
– Генерал, я нашел человека, запустившего вирус в недра вашего переносного компьютера.
Северский нахмурился, отключил электронную доску и повернулся к пилотам.
– Господа и дамы, я вынужден прерваться. Продолжим сегодня вечером в восемь часов. Все свободны.
Пилоты начали подниматься со стульев. Вид у них был угрюмый и недовольный. Для летчиков дебрифинг был интеллектуальной формой отдыха, по его завершении авиаторы возвращались к текущим заданиям и тяжелой физической работе.
Деверо проводил взглядом пилотов и поставил перед генералом портативный компьютер. На мониторе машины светилось единственное окно – таблица активных процессов. Ткнув ручкой в верхнюю строку окна, молодой человек произнес:
– Это демоны – активные процессы, работающие внутри операционной системы. Каждый демон имеет несколько показателей, описывающих его свойства и связи. Троянская программа прописана вот здесь.
Ручка опустилась вниз, достигнув последней записи в длинном списке имен.
– Как видите, имя пользователя, запустившего процесс, совпадает с именем пользователя, вошедшего в систему. К счастью, номер родительского процесса троян не блокирует. Я восстановил родственную цепочку демонов, связанных с опасной программой. Более того, я дошел в ней до самого верха. Именно здесь я обнаружил ошибку, допущенную противником.
Деверо выдержал эффектную паузу.
– Самый верхний демон, дающий рождение всем остальным заразным процессам, погибает не сразу. Вирус уничтожает его через десять миллисекунд после запуска. В течение этого времени информация о процессе доступна любому внешнему пользователю.
На мониторе появилось окно, содержащее описание вредоносного процесса. Кончик ручки остановился возле странной последовательности символов и цифр.
– Это идентификатор пользователя, который проник в вашу операционную систему, взломав интерфейс беспроводной связи. Случилось это в три часа ночи 9 ноября.
– Ты полагаешь, что против нас может работать один из гостей Тюленева?
Деверо пожал плечами.
– Точно сказать не могу. Пока что все мои высказывания остаются на уровне догадок и предположений. Генерал, вы не помните, каким интерфейсом пользовался Тюленев для выхода в Сеть?
Северский развел руками.
– К сожалению, нет, Франсуа, таких деталей я не запомнил.
Молодой компьютерщик потер пальцами висок.
– Это плохо, Алексей Арнольдович. Еще хуже то, что недоброжелатель проник внутрь военных серверов и покопался в недрах ванхорновской «Милашки». Наглец был уверен в своем мастерстве и не стер журнал завершенных операций. Идентификатор пользователя мне известен, но личность противника я пока установить не могу.
Завершив разговор, Деверо захлопнул крышку компьютера, спрятал ручку в карман пиджака и весело произнес:
– Удачи, генерал, я возвращаюсь к работе. Если вдруг до чего докопаюсь, то дам знать.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
 Подземные ремонтные мастерские. 
17 ноября 2035 года, 12.36 
Резко хлопнув дверной створкой, Ольга повернулась к Сергею. Взгляд у нее был злой и недовольный, в глазах сверкали искры ярости. Вытерев грязные от работы руки черной промасленной тряпкой, Нестерова указала командиру на пластиковый стул:
– Садитесь, полковник. Можете не тянуть кота за хвост, я знаю, зачем вы пришли.
Сергей последовал совету Ольги и опустился на твердое сиденье. Летчица подошла к подвесному деревянному шкафчику и вытащила из него два прозрачных бокала. Следом за стаканами на столе появилась наполовину опустошенная бутылка виски.
– «Талламор Дью» двенадцатилетней выдержки, одна из последних бутылок, оставшихся на этой чертовой планете. Можете смело разливать по стаканам. Мне не жалко.
Прислонившись к шкафчику, Нестерова скрестила на груди руки:
– Ты понимаешь, полковник, что поставил под удар жизнь моей дочери! Какого черта ты нарушаешь свои же обещания?! Почему ты принимаешь решения, не посоветовавшись со мной?
Сергей тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула:
– У меня не было выбора, Ольга.
– Очередная отговорка! Ты отдал меня Никонову потому, что так тебе было удобно.
Нестерова опрокинула в рот добрую порцию виски. Поморщившись, женщина добавила:
– Экстренная починка машины твоя работа?
Полковник покачал головой.
– Нет, все ремонтные операции выполняются по прямому приказу Никонова. Если бы не мое обещание, твой обездвиженный «Ил» до сих пор бы стоял под открытым небом. Я понимаю причину твоего гнева, но по-иному я поступить не мог.
– Из-за твоей договоренности мне придется совершить над Атлантикой три опасных полета? Туда и обратно, Сергей, в оба конца, без дозаправки. Я буду летать над враждебной территорией с минимально возможным конвоем, а то и вовсе без него. Я стану огромной жирной точкой на вражеском радаре, целью для многочисленных ракет класса «воздух – воздух», жертвой, не способной оказать сопротивление. Ты хотя бы раз думал о моих шансах на выживание? Ты учел, что я не просто летчик, а мать-одиночка. В случае моей гибели Наташка останется сиротой. Кто будет заботиться о ней? Ты или этот эгоистичный тип Матвиенко?
– Ты несправедлива к Николаю.
– Это ты ошибаешься в нем, а я вижу, каким взглядом он смотрит на мою дочь!
Ольга до конца осушила бокал и с грохотом поставила его обратно на стол.
– Сергей, я хочу слышать ответы на свои вопросы. Ты скажешь мне что-нибудь толковое или будешь молчать?
– Ольга, пойми, я прекрасно осознаю причины твоего негодования. Ты права в том, что хочешь защитить дочь. Однако взгляни на сложившуюся ситуацию с моей точки зрения.
Сергей посмотрел в зеленые глаза летчицы.
– Никонов попросил у нас помощи, а взамен обещал настоящую поддержку. Ребята, заново собирающие крыло твоего «Ила», вовсе не наемные работники. Это советские военные специалисты, работающие по прямому приказу своего начальника. Если ты откажешься от полета, восстановление транспорта будет прекращено. Петренко починить «Ил» не сможет. Его люди никогда не работали с тяжелыми машинами.
Два-три вылета на благо советских ВВС, и ты навсегда покинешь Арктическую зону. Улетишь в Европу и будешь ждать нашего возвращения.
Ольга задумалась. Огни ярости продолжали плясать в ее зеленых глазах. Плеснув в свой бокал сто граммов виски, Нестерова произнесла:
– Я не подведу тебя, Сергей. Однако, помни, что по завершении операции моя частная лавочка выйдет из состава твоей эскадрильи.
Сергей обреченно покачал головой:
– Ольга…
– Я приняла решение, полковник. Отговаривать меня бесполезно.
Соколов разочарованно вздохнул:
– Хорошо, я будут молчать. Скрою свою печаль за маской ледяного безразличия. Упрашивать тебя о возвращении не буду, во всяком случае, пока. По завершении операции отойдем от эмоций и обсудим все толком, согласна?
– Согласна! – В голосе Ольги послышалось раздражение. – Во время вылетов Наташка останется на базе, в подземном убежище. Если увижу, что Николай с ней заигрывает…
– Ясно, я передам твои слова Матвиенко. Детальную информацию по грузовым полетам, в том числе карты маршрутов, сможешь скачать с моего PDA.
Нестерова приняла из рук полковника маленький электронный прибор:
– Бери с собой, вернешь во время следующей встречи.
Ольга покорно кивнула головой и спрятала PDA в переднем кармане комбинезона.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
17 ноября 2035 года, 15.28 
Унылое полярное солнце медленно, неохотно вынырнуло из мрачной океанской бездны. Его тусклые, ледяные лучи пробежались по каменистым островным пляжам и коснулись несущих поверхностей самолетов. Солнечные зайчики просочились под фонари машин и заплясали на пластиковых крышечках приборов.
Небо нерешительно освободилось от темной вуали ночной темноты. Вековечные северные сумерки окрасились золотистыми красками нарождающегося утра. На смену сероватой пелене пришла пронзительная синева арктического небосвода. Острые иголки звезд погасли, а потом и вовсе пропали из вида, превратившись в незримые для человеческого глаза точки.
Тени ангаров побежали по краешку бетонной полосы, вытянулись, превратились в нагромождение угловатых фигур и замерли, парализованные дикой полярной стужей.
– Солнце скроется за горизонтом через полтора часа, – гулко пробубнил Петренко. – Никак не могу привыкнуть к короткому световому дню. Только вышел посмотреть на рассвет, а на улице уже закат. Ветер воет, словно тысяча чертей. Ночью воздух плотный, чистый и кусачий, словно дикая собака. Странно тут все, командир, не по-человечески. Лишние мы здесь, на этих островах.
– Это ты верно говоришь, – кивнул головой Сергей. – Никто нас здесь не ждал и появления нашего не предвидел. Однако держаться за остров нужно крепко. Отдадим архипелаг Консорциуму, до Европы добраться не сможем. Топлива не хватит.
Петренко уныло вздохнул, задрал к небу голову и добавил:
– Вот и гости пожаловали.
Сергей проследил взглядом за рукой Петренко и увидел тонкий инверсионный след, разрезающий надвое небесную синеву. Сняв с шеи бинокль, Соколов навел оптический прибор в точку рождения беловатой линии. Перед глазами полковника предстал маленький сверкающий объект, стремительно несущийся с запада на восток. Таинственная машина оставляла за собой облачка белесого пара, которые со временем рассеивались, превращаясь в растянутые километры полупрозрачной взвеси.
– Быстро летит, – удивленно прошептал Петренко.
– Махов шесть делает, если не больше, – с готовностью откликнулся Сергей. – Перед нами SR-101 – вестник больших неприятностей и серьезных проблем. Высота полета – 50 километров. Уже через час увеличенные снимки нашей базы появятся на столах американских аналитиков, еще через шестьдесят минут авианосцы поднимут ударные группы, которые постараются превратить нас в неидентифицируемый пепел. Птичку эту мы, к сожалению, достать не можем. Перехватчики на такую высоту не поднимаются, а эффективных зенитных ракет у нас нет.
Сергей опустил бинокль и закрыл его нежные электронные окуляры толстыми пластиковыми крышечками.
– Машины к вылету готовы?
Петренко кивнул.
– Заправлены под завязку. Я вчера лично подвесил под «Яки» «белые» ракеты и сорвал защитные клеммы с контейнеров РЭБ. Сегодня утром перебрал пушки и сменил элементы питания. Проверил патроны и часть внутренней электроники. Все должно работать без сбоев.
Сергей бросил прощальный взгляд на мерцающую в синеве точку:
– Похоже – лег на обратный курс. Радиус разворота, как всегда, огромный.
– Выкатывать машины на рулежную дорожку?
Соколов посмотрел на часы. Минутная стрелка застыла на тридцати минутах четвертого.
– Рано еще. Через полтора часа будет в самый раз. Выкатим раньше, придется гонять двигатели вхолостую, выкатим позже – рискнем попасть под воздушный удар.
Увидев, что Петренко собрался идти, Сергей добавил:
– И все-таки, Алексей, ты не прав. Виды здесь чудесные, когда погода хорошая. Где ты еще увидишь такой океан и такое пронзительное небо? Нигде, разве что в Африке, но там климат жаркий и недостаток солнца не ощущается.
Полковник на мгновение задумался:
– Африка убивает слабых, Арктика уничтожает всех, в том числе и сильных. Убивает сурово и решительно, без жалости и промедлений. Был ты, и нет тебя, даже следа не осталось. Для нее человек песчинка, недостойная уважения.
Махнув рукой, Сергей решительно добавил:
– Эти недосягаемые самолеты навевают на меня философские мысли. Начну в следующий раз заговариваться, ты мне напомни.
– Договорились, командир. Нас новенький «Рафаль» дожидается. Самое время на него посмотреть, потом будет некогда.
Мужчины сошли с бетонных плит ВВП и направились в сторону притихших ангаров. Маленькая точка разведчика сверкнула в недосягаемой вышине и пропала, скрылась из глаз, как будто бы ее никогда и не было.

Арктический океан. 
Як-44 эскадрильи дальнего обнаружения Северного флота. 
35 миль к северо-западу от Тактической группы 2. 
17 ноября 2035 года, 18.00 
Два газотурбинных двигателя Д27 с ревом разрубали холодный арктический воздух. Двадцатиметровый Як-44 – самолет радиолокационного дозора, наведения и противодействия висел на расстоянии 35 миль от главных сил Советского флота и внимательно осматривал горизонт своей плоской, похожей на гриб вращающейся антенной. Боевая зона вокруг островов была пуста, немногочисленные отметки радиоэлектронных сигналов принадлежали патрульным самолетам и системам электронной борьбы, которые накрывали остров незримым куполом высокочастотных излучений.
Экипаж самолета состоял из пяти человек. Пилоты, удобно расположившиеся в кабине машины, лениво посматривали на приборы и пытались сварить в маленькой кружке крепкий чайный напиток. В фюзеляже «Яка» царило убаюкивающее спокойствие, до ушей операторов доносился лишь приглушенный писк приборов, да унылое перестукивание печатных устройств. За спинами молодых инженеров возвышался суровый, седоволосый полковник советских ВВС. Выпуская изо рта клубы ароматного табачного дыма, «старик» внимательно следил за деятельностью подчиненных. Когда молодой человек совершал ошибку, полковник поправлял протеже, показывая на личном примере, что именно следует делать в текущей ситуации.
Поскольку экраны РЛС были пусты, военные работали без спешки, по нескольку раз проверяя собранные машинами данные:
– Я полагал, что в воздухе будет не протолкнуться.
Молодой оператор РЛС повернулся к своему командиру.
– Над островами спокойно, машин Консорциума нет, враждебных целей не обнаружено. Петр Ильич, как думаете, стоит активировать сканер тяжелых изотопов, вдруг да увидим что-нибудь интересное?
– Валяй, Васька, только не переусердствуй. – Полковник похлопал молодого человека по плечу и выпустил изо рта прозрачное колечко дыма.
Оператор пробежал пальцами по клавиатуре вычислительной системы, электронная установка отозвалась последовательностью громких щелчков. На панелях радостно замигали зеленые и красные лампочки. Монитор слежения мигнул, на экране появилась ровная желтая окружность, в северной части которой светилось большое белое пятно.
Полковник вынул изо рта трубку и склонился над широкоформатным монитором. Перебрав все возможные графические настройки, инженер нетерпеливо протянул:
– Пусть машина проанализирует состав светового пятна.
– Будет сделано, Петр Ильич.
Десять секунд спустя молодой оператор удивленно добавил:
– Неизвестное устройство использует в качестве топлива торий 239, это…
– Атомный двигатель тяжелого бомбардировщика. Ну, все, Васька, не зря дежурили. Включай импульсный радар и передавай информацию на крейсер. Пусть Костиков запускает ракеты и готовится встретить зловредные небесные подарочки.
Василий перевел установку в активный режим, экран монитора озарился россыпью зеленых огней. С северо-западного направления приближались десятки разнообразных самолетов, простых и атомных, пилотируемых и беспилотных, истребителей и штурмовиков. Военные Консорциума решились на новое воздушное наступление. Они задумали сокрушить оборону архипелага до подхода советских кораблей.

Арктический океан. 
120 миль к западу от островов Бернадотта. 
17 ноября 2035 года, 18.10 
Воздушная армада Консорциума состояла из десяти боевых крыльев. Центр ее был усилен легкими машинами и перехватчиками. Юркие «Шершни» F/A-18C держались на высоте 5000 метров, немного выше шли звенья «Том Кэтов». Ведущие F-14D заранее активировали переносные контейнеры РЭБ и активно противодействовали импульсным радарам советского ПВО. На высоте 10 000 метров мчались триады плоских летающих крыльев. Нос невидимой боевой «стрелы» состоял из коммерческих F-35 Lightning II, на флангах формации висели более медленные и мощные «Рапторы», принадлежащие ВВС Консорциума.
Выше и ниже многочисленных «невидимок» перемещались гроздья миниатюрных дронов. Помимо боевых F-120, командование бросило в бой верткие дроны-ловушки ED-120 и самолеты управления роботизированным боевым пространством XE-8A. Одна машина управления висела на высоте 10 000 метров и шла за стрелой-невидимкой, тогда как другая двигалась в левой части клина, вне зоны действия советских дальних перехватчиков.
Ширина клинообразной формации достигала 25 миль. Хвост построения был прикрыт активными и пассивными системами противоракетной борьбы. Именно здесь, под невидимым покрывалом электромагнитных излучений, двигались огромные черные туши стратегических бомбардировщиков B-1B.
В недрах ведомого «Лэнсера» скрывались гроздья крылатых ракет JASSM, тогда как боевой отсек ведущего B-1B содержал всего один снаряд – смертоносный AGM-158N, увенчанный разрушительной термоядерной боеголовкой.
Пилоты Консорциума в деталях знали поставленную перед ними боевую задачу. Однако они даже подумать не могли о том, какое могучее оружие находится под их непосредственным контролем. Пилоты удивились бы еще больше, если бы узнали, что атомный удар по островам Бернадотта не был санкционирован президентом САСШ. Операция «Цветок спокойствия», разработанная стратегами Консорциума, была предназначена для достижения быстрой победы за ограниченный промежуток времени.
О цене успеха представители корпорации не беспокоились.

Вторая битва за остров Бернадотта началась с взаимного обмена ракетными ударами. Обнаружив вражеское соединение, атомный крейсер «Адмирал Сенявин» выпустил из своих цилиндрических шахт двадцать противокорабельных ракет «Гранит». Большие противолодочные корабли «Удалой» поддержали флагман, атаковав противника снарядами типа «Москит». Соединение Советского флота окуталось клубами непроницаемого белого дыма, внутри вспыхнули рыжие зарницы ракетных залпов. Срывающиеся с палуб снаряды уходили в бескрайнюю небесную синеву, отмечая свой путь густыми инверсионными дорожками.
Тактическая группа Консорциума приготовилась к отражению ракетной угрозы, едва на мониторах корабельных радаров появились многочисленные маркеры воздушных целей. Операторы системы AEGIS, работающие с многофункциональной РЛС SPY-1B, рассчитали вектор зенитного огня и внесли данные в память многочисленных ракетных блоков.
По приказу адмирала Гилберта, «Порт-Ройаль» осуществил пуск пяти противокорабельных ракет «Гарпун». Палубы оставшихся крейсеров озарились вспышками пламени, контейнерные пусковые установки извергли из своих недр остроносые сигары «Стандартов».
Довернув на север, крейсера УРО выставили завесу электромагнитных помех, их вычислительные системы сформировали единое оборонительное кольцо. С этой секунды прорыв оборонительной линии становился делом всех судов, входящих в систему AEGIS. Если защитные мощности атакуемого крейсера были задействованы в полном объеме, обороной потенциальной жертвы занимался другой, более «свободный» корабль.
Следом за «Тикондерогами» в бой вступили «Спюренсы». Отправив противнику ответный подарочек, состоящий из тридцати устаревших «Гарпунов», эсминцы активировали бортовую установку Mk 36 SBROC. Система выбросила перед «Гранитами» жирную приманку, состоящую из четко различимой последовательности мнимых целей.
«Клинтон» – наиболее охраняемый корабль тактической группы – не уклонился от боя и вложил посильный вклад в оборону ордера. Его трехкоординатная РЛС SPS-48E нащупала приближающиеся советские «Граниты» и передала информацию о них в боевые рубки «Тикондерог». Когда расстояние до вражеских ракет сократилось до 20 километров, авианосец пустил в ход бортовые «Си Спэрроу». Каждая из пяти MK95 взяла под свою опеку три вражеские ракеты. Последняя станция управления огнем связалась с электронными мозгами зенитных орудий, навела их на цель и самостоятельно раскрутила стволы «Вулкан-Фаланксов».
Первая волна «Москитов» была уничтожена в мгновение ока. «Си Спэрроу» поставили перед ПКР непроницаемое препятствие, стену, состоящую из огня и смертельно опасных стальных обломков. Багровый горизонт озарился взрывами боеголовок, в небесах протянулись факелы горящего топлива. Куски разбитых ракет смертельным вихрем срезали верхушки океанских волн.
Вторая партия ПКР понесла значительно меньшие потери. «Стандарты» перехватили пять «Гранитов», но уничтожить абсолютно все ракеты не смогли. В бой вступила корабельная артиллерия. Борта крейсеров и эсминцев выплеснули в небо длинные языки огня. Сверкающие очереди зенитных снарядов потянулись по направлению к сверхзвуковым целям.
Крейсера, объединенные системой AEGIS, яростно отбивались от натиска советских ракет, море вокруг них пенилось под градом падающего металла. Бортовые системы «Порт-Ройаля» с сумасшедшей скоростью опознавали цели, наводили на них свободные «Вулканы», открывали огонь, подтверждали уничтожение снаряда и перенацеливали пушку на новый контакт. Вычислительные машины корабля дробили в своих недрах миллионы чисел с плавающей точкой. Электроника бомбардировала мозг людей яркими пятнами враждебных импульсов. От суровой арифметики боя закипали мозги офицеров и моряков. Люди стали автоматами, страх и ужас отошли на второй план, сменившись отточенной последовательностью известных действий.
Выстроившиеся в линию крейсера были окутаны плотным белесым дымом. Когда порыв ветра сбрасывал с кораблей призрачное боевое покрывало, надстройки «Тикондероги» окрашивались отсветами багрового пламени. Через мгновение крейсера выбрасывали в воздух очередную партию ракет, и дым выстрелов вновь скрывал их от наблюдателя.
Оборонительный периметр ордера был пробит на третьей минуте сражения. Один из «Вулканов» не сумел уничтожить свою цель. Ствол орудия нашел приближающийся «Гранит», но система автоматической перезарядки не успела вогнать в недра пушки длинную ленту бронебойных снарядов.
Ракета с воем пронеслась над волнами и ударила в левую нижнюю часть командной рубки. Взрыв разрушил центральную часть крейсера, вверх взмыли плоские тарелки радаров, темный дым повалил из раскрывшегося шара многофункциональной РЛС. Массивная мачта судна подломилась в основании и рухнула на бок. Находящиеся в рубке офицеры были контужены, палубу «Порт-Ройаля» охватил сильный пожар, крейсер вывалился из строя.
Брешь, открывшаяся в системе AEGIS, оказалась достаточной для просачивания новых ракет. В образовавшееся «окно» влетели три «Осы» и последний «Гранит». Промчавшись над палубой горящего крейсера, две П-270 врезались в борт транспорта «Кэмдэн». Корабль получил подводную пробоину, а его рубка превратилась в охваченный пламенем металлический остов.
Третья «Оса» обнаружила «клинтоновские» ловушки и сошла с правильного курса. Немного не дотянув до огромной цели, снаряд резко ушел вправо и врезался носом в верхушки свинцовых волн. Последний «Гранит» ушел к северной оконечности боевого ордера и поразил в корму убегающий эсминец «Конноли». Удар боеголовки пришелся в области вертолетной площадки, корма со скрежетом оторвалась от корпуса и провалилась в зловещую океанскую глубину. Судно мгновенно потеряло ход, а его команда включилась в борьбу за собственное спасение.
Морская фаза боя для американцев закончилась. Командиры уцелевших крейсеров и эсминцев прильнули к экранам радиолокационных систем. Офицеры Консорциума жаждали увидеть результат ответного выпада.

– Вижу множественные воздушные контакты. Направление десять, пятьдесят, скорость 3 Маха, отметка дальности 80. Контакт устойчивый, вектор непрерывный, – быстрой скороговоркой произнесла молоденькая девушка-оператор, склонившаяся над дисплеем трехкоординатной ОВЦ.
– Идентифицировать цели. – Приказ произнес первый помощник.
Оператор решительно кивнула головой. Ее пальцы побежали по кнопкам клавиатуры. На экране плоского монитора всплыли окна графиков и звуковых спектров. Анализ неизвестного контакта был выполнен за десять секунд:
– Цели идентифицированы. Это противокорабельные ракеты Консорциума класса «Гарпун».
– Ответный удар, – пробурчал за спиной девушки Костиков. – Пускайте противоракеты. Экранопланам набрать максимальную скорость и отойти на север. Активные средства борьбы использовать запрещаю, пусть пользуются пассивными.
Отдав Костикову честь, первый помощник бросился выполнять приказ адмирала и скользнул на первый этаж надстройки. В глубине боевой рубки вовсю шла работа, мерцали экраны мониторов, люди, склонившиеся над индикаторами электронных машин, обрабатывали громадные информационные массивы, собираемые чуткими приборами с различных систем корабля. Непрерывный поток важнейших цифр перетекал из памяти ЭВМ в единый нервный узел – «Шторм» – автоматическую систему управления зенитным огнем. Сердцем «Шторма» была мощная вычислительная машина, которая анализировала цифровую картинку боя, присваивала выявленным целям приоритеты и гнала пучки электронных сигналов на стартовые установки противоракет.
Цифровой поток нарастал с каждой секундой, зеленые лампочки серверов ярко вспыхнули и перестали мерцать – интенсивность информационного обмена достигла пика. «Шторм» подсветил ближайшие к крейсеру «Гарпуны» и внес в боевые головки «Клинков» коррективы курса и скорости. Опросив системы ближнего боя, «Шторм» навел на цель стартовые установки и дал команду на открытие огня. «Клинки» бодро сошли с направляющих, выбросив из титановых сопел длинные языки обжигающего пламени. Вслед за первым ракетным залпом последовал второй, а потом третий.
Костиков поморщился и отвернулся, в глазах рябило от непрерывных вспышек пламени. Ужасающий вой ракетных двигателей проникал в уши и буравил воплями отупевший от бессонницы мозг. Адмирал вынул изо рта трубку и схватился рукой за спинку боевого кресла.
Выпустив последнюю партию ракет, «Шторм» приготовил к бою шестерку зенитных комплексов «Каштан». Темнеющее арктическое небо прорезали новые рукотворные молнии – с палубы крейсера стартовали зенитные ракеты «Форт» и юркие скоростные снаряды «Оса-М».
Палубы эскортных кораблей окутались клубами дыма и вспышками пламени. «Адмирал Пантелеев» и «Адмирал Харламов» вступили в скоротечный морской бой, суда поддержали атомный крейсер массированными залпами зенитных орудий.
– Десять целей прорвали внешнее кольцо обороны, – невозмутимо произнес первый помощник.
Последние слова офицера потонули в грохоте зенитных орудий. Корпус крейсера содрогнулся от мощного удара, люди, оставшиеся на мостике, попадали на пол. Костиков попытался удержаться на ногах, но корабль накренился и адмирал рухнул боком на пластиковую поверхность пульта. Монитор боевых повреждений (МБП) с готовностью продемонстрировал кормовую часть крейсера, украшенную гирляндами зловещих красных огней. Свет в рубке потух, мониторы РЛС тревожно мигнули, с ревом включились резервные генераторы питания.
Крейсер выпрямился, людей со всей силы толкнуло к стенам надстройки. Костикова бросило обратно на адмиральское кресло. В спину командира больно врезался край сдвинувшегося навигационного столика, по полу покатились офицерские PDA и световые перья.
«Только не теряй сознание, Сергей Ильич! – напомнил себе Костиков. – Бойцы у тебя молодые, необстрелянные. Если ты, не дай бог, помрешь, их охватит паника».
Преодолев пронзительный всплеск боли, Костиков распрямился и зычно крикнул:
– Оператор, расстояние до контактов?!
Приказ командира погнал людей к боевым постам, на своих местах остались лежать лишь убитые да тяжело раненные. Уносить их было некому. Старший помощник Костикова снял с держателя трубку внутренней связи и запросил на мостик ребят из медицинского отсека.
Тем временем адмирал повторил свой приказ, пытаясь вывести подчиненных из убийственного ступора.
Первой отозвалась белая как смерть девушка-оператор:
– Атака отбита, воздушных целей нет. Противник отходит на север под прикрытием электронных помех.
– Каковы повреждения крейсера? – поинтересовался Костиков.
– Собираю информацию, – отозвался со своего места третий помощник.
Подняв с окровавленного пола расколотую трубку, адмирал прошептал себе под нос:
– Черт-те что, хоть на папиросы переходи!
По полу боевой рубки загрохотали башмаки дюжих парней из медицинской команды. Помощь пришла быстро, а значит, в других отсеках жертвы были незначительными. Мгновением позже послышался доклад второго помощника:
– «Адмирал Харламов» объят пожаром. Капитан первого ранга Шашков докладывает о многочисленных повреждениях боевых и двигательных систем. Распространение огня под контролем.
Костиков сжал пальцы левой руки в кулак, да так сильно, что хрустнули костяшки пальцев:
– Какова ситуация с экранопланами?
– Истребительные эскадрильи запущены в воздух. Повреждений на кораблях нет.
Парни из медицинского исчезли за массивной дверью отсека. Им на смену пришла незнакомая молодая девушка, на воротнике которой сверкал значок военного инженера. Подбежав к адмиралу, лейтенант отчеканила бравой скороговоркой:
– Рапорт из двигательного отсека. Атомные реакторы не повреждены. Резервные генераторы деактивированы. Система управления кораблем действует.
Костиков принял рапорт из маленьких девичьих ручек и отправил бойкую докладчицу обратно на боевой пост. Пробежав взглядом по вытянутым строчкам доклада, адмирал воскликнул:
– Господа офицеры, мы потеряли кормовые орудийные башни, вертолет и две станции управления зенитным огнем. В кормовой части крейсера незначительный пожар, вскоре он будет потушен. Нанесите на электронные карты вектора вражеской эскадры, мы продолжаем сражение без «Адмирала Харламова». Расчетам противокорабельных ракет пятиминутная готовность.
Повернувшись к первому помощнику, адмирал добавил:
– Павел Игнатьевич, начинай противолодочный маневр.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Взлетно-посадочная полоса. 
17 ноября 2035 года, 18.27 
Сергей включил устройство внутренней связи и провел полную проверку бортовых систем. Проверив индикатор топлива, полковник включил автоматическую калибровку контейнера РЭБ и опросил электронику ракетных снарядов. Система автоматической подстройки активного радара тихонько щелкнула, на приборной панели зажглись три зеленых лампочки. Полковник активировал боевой интерфейс истребителя и связался с летчиками эскадрильи:
– Красное, Золотое и Серебряное крылья, подтвердите готовность. Еще раз напоминаю, держимся на левом фланге боевого построения. В гущу стычки не лезем, наша цель вражеские истребители, самолеты прикрытия и машины радиоэлектронной борьбы. Распределением маркеров занимается генерал Северский. В случае нарушения связи с наземным пунктом управления, переключаемся на резервный – воздушный. Его частота 412 мегагерц, сигнал шифрованный, не забудьте активировать необходимое ПО. Выпустив ракеты, выходим из боя с резким сбросом высоты и отстрелом тепловых ловушек. Обеспечением электронной безопасности занимается Красное крыло.
Подтвердите прием информации.
Пилоты «Звезды» ответили на запрос командира, после чего Соколов дал команду на взлет.
В этот раз Сергей решил подниматься с разбега. Вертикальный подъем расходовал много топлива даже при стандартной боевой нагрузке. Сейчас же «Як» поднимал в воздух избыточную массу оружия и систем электронной борьбы. Под фюзеляжем машины висели вытянутые коробки РЭБ, под крыльями поместились вытянутые стрелы американских «AMRAAM» и «Sidewinder».
Разбег получился длинным, машина оторвалась от земли на последних метрах бетонной дорожки. «Фристайл» Матвиенко нагнал машину командира, легко преодолел звуковой барьер и устремился в сторону приближающегося противника. «Рафаль» Джейн пристроился к правому крылу командирского «Яка», его скорость сравнялась со скоростью «Фристайла». Золотое и Серебряное крылья продолжали набирать высоту, забираясь все выше и выше в темно-синюю глубину арктического неба.
Соколов перевел радар в режим активного поиска целей, на зеленом экране МФУ появились многочисленные точки истинных и ложных контактов. Радиолокационная станция высвечивала десятки больших и малых целей, многие из которых хаотично перемещались по виртуальному «полю боя».
– Красный-2, набираем высоту, активируем контейнеры РЭБ.
– Принято, Серж, – отозвалась Джейн.
Экран бортовой РЛС мигнул, по его поверхности побежали ряды светло-зеленых помех. Сергей начал спешно менять боевые режимы, но «снежная слепота» активно блокировала правильную картинку боя.
– Красный-2, твоя установка мешает нашим РЛС. Активируешь РЭБ на выходе из боя, в противном случае нам придется пускать ракеты наугад.
– Отключаю систему, – произнесла в ответ Джейн. – Не забывайте, что с этой секунды противник видит вас на активных радарах.
Янтарный дисплей РЛС мигнул, помеха исчезла, на экранах радаров появились десятки неопознанных точек. На «Звезду» надвигалось громадное воздушное соединение Консорциума, состоящее из нескольких ударных волн. Левый фланг вражеской формации находился за пределами видимости РЛС, на правом фланге мерцало крупное, размытое пятно создаваемое сильным электромагнитным источником.
Сергей коснулся рукой шлема, в ушах раздался неприятный шум – линия связи была пуста.
– Алексей Арнольдович, проясни ситуацию с правым флангом формации. На дисплее активного радара наблюдаю большое световое пятно, сильный источник электромагнитного излучения. Цель большого размера, предположительно бомбардировщик. Меняем курс?
Аналитик подтвердил прием сообщения:
– Красный-1, изменение курса принято и согласовано. Атакуйте цель совместно с Серебряным крылом, приоритет действия наивысший. Сигнал РЛС идентифицирован как Боинг XE-8 – боевой самолет управления и целеуказания. «Молнии» расчистят вам путь.
– Принято, Белка. Ждем удара.
Сергей транслировал команду своим ведомым, самолеты «Звезды» легли на новый боевой курс. Активные радары истребителей прощупывали ледяной воздух неба, пытаясь пробиться через плотную завесу американских помех.
Завершив противоракетный маневр, Сергей вновь посмотрел на дисплей радиолокатора. Характер мерцания пятна изменился. Вероятно, XE-8 отключил свою мощную РЛС AN/APY-3 или намеренно изменил длину рабочей волны. Четыре двигателя Pratt &amp; Whitney TF33-P-102C работали на полную мощность, они уводили тяжелую неповоротливую машину из области действия советских ракет.
Преследование затягивалось, на пределе дальности РЛС появилась россыпь маленьких янтарных точек. Сергей незамедлительно среагировал на изменение обстановки:
– Красный-2, Красный-3, наблюдаю активность вражеской электроники. Нас прощупывают мультифункциональным импульсным доплеровским радаром AN/APG-71. Отмечаю работу многочисленных защитных систем типа ASPJ.
– Сергей, это новенькие F-14D, контакт четкий, скорость 2.4 Маха, – донесся до ушей полковника суровый голос Матвиенко. – Включили устаревшую систему опознания «свой – чужой».
Сергей откинул в сторону колпачок, нависший над кнопкой пуска ракет.
– Серебряное и Красное крылья, отключайте блокираторы. Неопознанные цели, оказавшиеся в области действия ракет, должны быть уничтожены.
Боевой интерфейс «Яка» загнал американские F-14D в рамки ярко-красных квадратов. Бортовая ЭВМ спроецировала на фонарь кабины связанную с целями информацию: расстояние до вражеских машин, высоту их полета, а также скорость и коэффициент электронной «невидимости» цели.
На связь вышла Джейн, голос ее подрагивал:
– Отмечаю пуск ракет. В воздухе три «Лисички-1», начинаю сброс ловушек.
Сергей подсветил ближайший к «Яку» F-14 и надавил на гашетку. Машина вздрогнула, нос истребителя приподнялся вверх. Освободившись от опасного груза, «Фристайл» начал быстро набирать высоту. Индикатор радиоэлектронного излучения погас, в ушах Сергея раздался очередной тревожный рапорт:
– Вижу две «Лисички-1», вектор 80, набирают высоту и идут в нашем направлении.
– Красное крыло, перестраиваемся в клин и используем пассивную систему наведения. На счет «три» включаю бортовую систему РЭБ, – холодно произнес Сергей, выравнивая нос истребителя.
Досчитав до трех, Сергей ткнул пальцем в кнопку DRFM, которая активировала подвесную систему радиоэлектронной борьбы. РЛС захлебнулась в потоке встречных электромагнитных помех. Полковник отключил активный режим работы радара и бросил «Фристайл» в резкий правый разворот. Неприятно запищал зуммер вражеской подсветки, противник упрямо поддерживал контакт с обнаруженными целями. Переходить на другие частоты американцы не спешили, истребители Консорциума продолжали вести поиск, перебирая радарами узкий диапазон исходящих сигналов. Писк прекратился в тот момент, когда Джейн включила собственную систему радиоэлектронной борьбы. Экран РЛС утонул в хаосе мерцающих точек.
Полковник отключил бесполезный боевой интерфейс и мигнул, пытаясь привыкнуть к тусклому свету приборов. Мгновением позже в арктическом небе раскрылся громадный цветок близкого взрыва. Бурлящий бутон пламени плеснул во все стороны жидким слепящим огнем. Вихри пламени объяли видимую часть горизонта, пожелтели, а потом побагровели, словно сорвавшаяся с деревьев осенняя листва. Встретившись с мощным воздушным потоком, истребитель задрожал всем своим корпусом. Тревожно взревели зуммеры критического полетного режима. Мимо кабины «Яка» пронеслись куски изувеченного фюзеляжа, истребитель тряхнуло, до ушей Сергея докатился громкий хлопок. Авиагоризонт самолета покатился влево, черное пространство искусственной «земли» наползало на верхнюю половину прибора.
Сергей, решительно потянул на себя ручку управления истребителем. «Як» не слушался сервоприводов и стремительно опускал нос. Зуммер вопил, не переставая, его сумасшедшие вопли отдавались в голове Сергея испуганными вскриками ужаса.
– Джейн, машина не слушается рычагов управления. Я выхожу из боя.
– Принято, Красный-1. Серебряный лидер не отвечает. Частота пуста.
– Ясно. Противник?
– Два F-14 сбиты, остальные отходят к ударной формации.
– Прорывайтесь к цели. Обо мне не беспокойтесь, в месте падения сброшу поисковый буй.
Джейн замолчала. В шлеме послышалась череда шипящих помех, а потом суровый, озлобленный голос МакДевитт:
– Красный-1. Серебряный лидер сбит, беру управление крылом на себя.
Матвиенко грубо выругался.
Сергей судорожно пробежал пальцами по кнопкам полетного режима, «Як» послушно выпустил предкрылки и закрылки. Неуправляемое пикирование продолжалось, фюзеляж машины сотрясала мелкая дрожь.
– Место падения засекли? – процедил сквозь зубы Сергей. По лбу и глазам полковника текли капли холодного пота. Сердце бешено колотилось в груди, пульс отсчитывал 120 ударов в минуту.
– Серебряный лидер взорвался в воздухе. Радиус падения обломков – 2 километра, – мрачно отрезала Джейн. – Место падения пилота определить невозможно, продолжаю выполнение боевой задачи.
– Принято.
Стрелки альтиметра стремительно крутились против часовой стрелки, высота полета уменьшалась с каждой секундой. «Як» прорезал тонкий слой пятикилометровых облаков и начал крениться на левое крыло. Соколов решительно стабилизировал машину, но сваливание повторилось. Полковник избавился от топливного бака и блокировал боеголовки управляемых ракет.
На высоте четырех километров наушники зашипели вновь:
– Красный-лидер, – это Мистраль-1, поддерживаю с тобой визуальный контакт. У «Яка» отсутствует левый стабилизатор, вероятно заваливание на левый бок. Мой тебе совет, Соколов, пока не поздно, освобождайся от боевого груза. Увеличь площадь крыла с помощью предкрылков и закрылков. Если ничего не поможет, выпускай шасси.
– Сам знаю, – сурово огрызнулся Сергей, после чего добавил нейтральным тоном: – Геометрия повреждений видна?
– Нет, вижу лишь контур твоей машины и четкий тепловой сигнал, исходящий от двигателей. Секундочку, у машины усилился реактивный поток. Вероятно, пожар в двигательной системе.
«Як» неприятно затрясся, дрожь пронзила вытянутый корпус машины от сопел до вытянутого обтекателя РЛС. Температурные показатели подъемно-маршевого двигателя Р-79 стремительно поползли вверх и остановились в красной зоне, тяга упала до 13 000 кгс. Датчики возгорания полыхнули рубиновыми огнями.
«Только этого не хватало, – подумал Сергей. – Пожар распространяется по внутренним системам машины. Если полыхнет внутри двигательной установки, самолет потеряет тягу и я упаду в океан. Если взорвется топливная система, «Як» рассыплется в воздухе, разлетевшись на миллион осколков. В любом случае, дело мое плохо».
Преодолев попытку сваливания, Сергей активировал автоматическую систему пожаротушения. Бортовая ЭВМ начала проверять двигательную систему «Яка», пытаясь выявить и локализовать возможные неполадки. Поврежденные участки топливной системы были отключены, обороты двигателя упали до 11 500 кгс. Машина стала неповоротливой, усилилось давление на ручку управления самолетом. Соколов потянул на себя дроссель, уменьшая тягу основного двигателя до 9000 кгс. Хвост машины провалился вниз. Пытаясь парировать эффект падения, полковник активировал подъемные ТРД РД-41. «Як» резко задрал нос и начал заваливаться на правый борт.
– Недопустимый угол атаки. Трехсекундная готовность к катапультированию, – пропел в кабине нежный голос спасательной системы.
По вискам Соколова потекли дорожки холодного пота. Полковник опустил нос самолета и начал бороться с центробежным ускорением, которое тянуло машину против часовой стрелки.
– Красный-лидер, тебя мотает из стороны в сторону, – воскликнул Шоле. – Немедленно увеличивай площадь крыла или войдешь в плоский штопор.
– Делаю что могу! – прошипел сквозь зубы Сергей.
– Недопустимый режим работы двигателя. Трехсекундная готовность к катапультированию.
Бортовая ЭВМ попыталась спасти пилота, но была вынуждена замолчать. Полковник деактивировал систему автоматического спасения:
«Покинуть машину я уже не смогу. В лучшем случае разобьюсь о воду, в худшем – сгорю внутри самолета. Какая жалость, что пистолет остался возле кровати».
Мчавшийся за «Яком» «Мираж» светился на радаре «Фристайла» яркой зеленой точкой. Шоле не отставал от полковника и упрямо поддерживал контакт с падающей машиной:
– Красный-лидер, текущая отметка высоты 2000 метров. Катапультируйся, твой «Фристайл» не может тянуть боевой вес! Провалишься ниже, разобьешься о волны.
– Я сделал поправку на 200 метров.
– Она больше, полковник. Тебя опять тянет влево.
Сергей надавил на кнопку выпуска шасси, из ниш фюзеляжа выползли боковые и передние стойки. Болтанка прекратилась, самолет на мгновение принял горизонтальное положение, а потом вновь стал крениться против часовой стрелки. Давление на ручку управления усиливалось с каждой секундой. Полковник контролировал машину на пределе своих возможностей, когда ионизационные датчики УТБГ отрапортовали о своих успехах. Система пожаротушения залила фреоном рабочие отсеки двигателя, блокировала разрушенные части топливной системы и перевела Р-79 в щадящий режим работы. Нагрузки на ручку управления таинственным образом исчезли.
Шоле также заметил изменения, произошедшие с истребителем.
– Красный-лидер, сопла лишились огненного факела. Твоя высота 1200 метров. Включаю навигационные огни и лазерную подсветку.
Бросив взгляд на падающий индикатор температуры, Сергей произнес:
– Какого черта, Шоле! Ты забыл, что мы соперники?
– Нет, Сергей, я все помню. Именно поэтому я и пытаюсь вытащить тебя из случившейся передряги. Твоя глупая смерть больно ударит по Джейн.
– Не полет, а рыцарская мелодрама, – пробурчал в микрофон Соколов.
– В отличие от тебя, я беспокоюсь о ее самочувствии. О дуэли поговорим после полета, выдерживай текущую высоту и курс. Конец связи.
Сергей преодолел упрямое сваливание истребителя и посмотрел краешком глаза на мерцающий индикатор топлива. Баки машины опустели на 80 процентов. Остаток горючего был достаточен для единственного захода на остров.

Арктический океан. 
Як-44 Эскадрильи дальнего обнаружения Северного флота. 
45 миль к северо-западу от Тактической группы 2. 
17 ноября 2035 года, 18.30 
Полярная сетка координат была нафарширована красными и зелеными точками. У самого края видимости светились мерцающие сигналы тяжелых бомбардировщиков. Расплывчатые маркеры JETSTAR сократились в своем количестве. Одна машина легла на обратный курс, тогда как сигнал второго EX-8 безвозвратно пропал с дисплея. Командир радиолокационной группы предположил, что машина была уничтожена во время прорыва. Маленькие электронные всплески, принадлежащие истребителям и фронтовым бомбардировщикам, рассеялись и уменьшились в численности. Центральная часть американской формации оказалась продавлена, на левом фланге продолжался тяжелый бой. Исход флангового сражения не вызывал сомнений, американцев было больше, на их вооружении находились современные машины.
На глазах полковника погасла еще одна зеленая точка. Старый вояка приподнял одну бровь и выдохнул на приборную доску длинную струйку прозрачного дыма:
– Недолго нашим ребятам осталось. Без надежных средств противоракетной защиты их попросту сомнут.
Оторвавшись от приборной панели, полковник положил на столешницу толстый красный блокнот. Раскрыв записную книжку, военный вытащил из кармана шариковую ручку и выписал на белый листок последовательность полярных координат. Совершив серию хитроумных вычислений, полковник угрюмо произнес:
– Две минуты назад мы вошли в область действия вражеских ракет дальнего радиуса действия. Таким образом, пилоты Консорциума могут в любое мгновение отправить нас на свалку истории. Разберутся с прикрытием, а потом и в нас пяток «Лисичек» запустят.
Операторы РЛС оторвались от изучения электронных сигналов. Во взгляде молодых инженеров читались неуверенность и страх. Полковник убрал ручку в карман униформы и безмятежно добавил:
– Зато теперь нам не надо прятаться. На радарах американских самолетов мы выглядим как огромное пульсирующее световое пятно.
Затушив самокрутку в стальной пепельнице, полковник улыбнулся:
– Включайте импульсный радар. Начинаем охоту на большую птицу.
Выслушав приказ командира, операторы вернулись к работе. Капитан ВВС включил импульсный радар, тогда как молодой лейтенант активировал многочисленные системы радиоэлектронной борьбы. Инженеры работали молча, они полностью сконцентрировались на деле и старались не думать о ближайшем будущем.
Полковник бросил усталый взгляд на часы:
– До семи дожить не удастся. Жаль, но ничего не поделаешь. Видимо, суждено мне умереть не в кровати, а на боевом посту.
Запустив руку в карман униформы, полковник нахмурился и заорал во все горло:
– Васька, дери тебя черти, возвращай портсигар!

Арктический океан. Серебряное крыло. 
87 миль к северо-западу от острова Бернадотта. 
17 ноября 2035 года, 18.41 
Эллис решительно вела верный «Ястреб» через массивное нагромождение кучевых облаков. Призрачные снежные башни вздымались над бушующим Атлантическим океаном, поднимаясь в холод десятикилометровой высоты. Серебряное крыло, закутанное в кокон электромагнитных помех, держалось чуть ниже клубящихся призрачных шапок. Видимость внутри облаков была нулевой. За пределами кабины простиралась жуткая бесконечная тьма, несущаяся навстречу машине с полуторной скоростью звука. Здесь, в зловещих глубинах полярной ночи, Эллис впервые за много лет ощутила забытое чувство изначального человеческого ужаса.
Зеленые индикаторы приборов освещали кабину «Ястреба» призрачным светом приборов. Изучая показания электроники, Эллис искренне верила, что светодиоды и маленькие стрелки устройств окажутся на ее стороне. Пока они помогали «Ястребу», не давали ему сбиться с курса и уверенно вели самолет через безмолвную клубящуюся темноту. Однако в будущем помощь могла смениться безразличием и даже откровенной враждой.
Эфир был пуст, ведомые сохраняли радиомолчание. Изредка до ушей МакДевитт доносились звуки далекой борьбы и шептание усталых частот, оставшихся от погибших пилотов.
Эллис было страшно, она чувствовала себя девочкой, попавшей в театр на представление вагнеровской «Валькирии». Вместо величия и славы, на ее плечи взвалили груз ответственности за ведомых. Прекрасный небосвод, полный блестящих звезд, превратился в опасный грозовой фронт. Воительница – стала вестником смерти, а ее боевая крылатая лошадь сказочным образом трансформировалась в боевой реактивный самолет. Жизнь Эллис скользила на призрачной грани реальности и сказки. Вчера она манила МакДевитт яркими огнями богатства и славы, сегодня – показывала изнанку скандинавского мира: полярный ад крови и смерти, пространство неисчислимых битв.
Писк тревожного зуммера вывел Эллис из состояния задумчивости. Мощная вражеская РЛС преодолела завесу электромагнитных помех и отыскала незримыми щупальцами мчащиеся сквозь облака самолеты. Эллис решительно прервала радиомолчание:
– Серебряное и красное крыло, нас обнаружили. Начинаю прием информации с самолета дальнего радиолокационного обнаружения, работаем по отмеченным целям.
Эллис активировала систему внешнего радиолокационного обмена и бросила взгляд на боевой монитор «Ястреба». На дисплее РЛС сияла последовательность четких сигналов, находящихся на расстоянии 45 километров. Центр формации составляли две большие машины, на их борту находились мощные установки РЭБ. Вокруг колоссов суетились самолеты поменьше – сверхзвуковые истребители и перехватчики второй волны.
– Наблюдаю цель. Вектор 245, скорость 1,0 Маха, перехватчики нас не видят. Красное крыло, атакуйте цели, подсвеченные маркерами Большой-1 и Большой-2. Серебряное крыло займется истребителями.
Не дожидаясь реакции ведомых, Эллис подсветила радиоимпульсом два американских F-35 и уверенно надавила на кнопку пуска ракет. По кабине «Ястреба» промчался табун рыжеватых теней. Сорвавшиеся с пилонов ракеты окрасили пламенем темные облака.
– Ракеты пошли, – подтвердил пуск Матвиенко.
– Атака завершена, Красное крыло выходит из боя, – вмешалась в переговоры Джейн.
Сигнал радиолокационного облучения запищал вновь. МакДэвитт подсветила боевым маркером еще один самолет и пустила в него оставшийся AIM-120.
– Серебряный-лидер, выходим из боя, – зазвучали в наушниках знакомые голоса.
– Сбрасывайте тепловые ловушки, включаю контейнеры РЭБ. Без паники!
Эллис надавила кнопку активации подвесного контейнера, но система не сработала. Электронная начинка ценой в сотню тысяч амеро отказалась подчиняться пилоту. Эллис вторично надавила на кнопку, но система продолжала молчать. В наушниках раздался тревожный голос Мура:
– Эллис, наблюдаю попадания наших ракет. Одна большая птица сбита. К нам летят три подарка. Вероятно, AIM-120. Сбрасываю ловушки, включаю систему подавления активных ракет.
– Принято, – коротко произнесла МакДэвитт.
Перенастроив частоту связи, Эллис обратилась к Джейн:
– Красный-лидер, активируйте контейнер РЭБ, мое устройство неисправно. Поставить помехи не смогу.
– Слышу, Серебряный-лидер, включаю.
Экран поглотила безбрежная полоса всеподавляющего электронного противодействия. Эллис облегченно вздохнула, сбросила оставшиеся тепловые ловушки и вошла по спирали в хитроумный противоракетный маневр.
Смерть следовала за электромагнитными импульсами самолета, потом резко свернула в сторону и помчалась через клубящийся мрак облаков навстречу пылающей обманке.

Арктический океан. 
Як-44 Эскадрильи дальнего обнаружения Северного флота. 
60 миль к северо-западу от Тактической группы 2. 
17 ноября 2035 года, 18.50 
Две минуты назад в сражении наступил перелом. Самолеты Консорциума оказались в области действия зенитных ракет советской эскадры. Теперь против американских машин работала не только береговая авиация, но и самолеты, поднявшиеся с конвертопланов. Дисплей РЛС мерцал от множественных сигналов, враждующие стороны обменивались сокрушительными ракетными ударами.
– Полковник, одна из наших эскадрилий прорвалась к тяжелым самолетам противника. С монитора только что пропала крупная радиолокационная отметка. Полагаю, тяжелая машина была сбита над океаном.
– Славно поработали, – кивнул старый солдат.
Склонившись над монитором РЛС, полковник изучил сложившуюся ситуацию. Ткнув пальцем в три мерцающих маркера, вояка сурово протянул:
– Идут к нам на большой скорости – Маха два-три, не меньше.
– Истребители?
На ответ не было времени. Пробежав по узенькому металлическому коридору, ведущий инженер ворвался в кабину самолета. Летчики оторвались от штурвалов и изумленно посмотрели на незваного гостя. Пилоты явно не понимали, чем вызвана подобная спешка.
Рассказать о своих предположениях полковник не успел, «Як» вздрогнул, за стеклами кабины мелькнули ромбические формы странных черных машин. Послышался треск раздираемого взрывом металла.
«И все-таки мы успели, – мелькнула в голове полковника последняя радостная мысль».
Мгновением позже на кабину наехала испепеляющая стена иссиня-красного пламени.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
17 ноября 2035 года, 19.10 
Петренко вынырнул из-под крыла истребителя, тяжело вздохнул и оперся могучим плечом на разорванное в клочья хвостовое оперение. Многозначительно посмотрев на полковника, механик резюмировал результат своих изысканий:
– Дело дрянь, командир. Левое крыло повреждено, закрылки застряли внутри консоли и обратно не лезут, сколько я их ни вытягивал. Придется снимать верхние пластины крыла и разбирать часть стальной обшивки. Стабилизатор срезан начисто, от него осталась лишь пара металлических обрывков, да и те держатся на честном слове. Левое хвостовое оперение частично разрушено, машина реагирует на повреждения сваливанием. Вероятно, возросли нагрузки на ручку управления «Яком».
Выдержав короткую паузу, механик спросил:
– Полковник, у тебя, случаем, водички нет?
Сергей молчаливо передал механику наполовину опустошенную бутылку минералки. Петренко выпил холодную жидкость и радостно фыркнул:
– Не грусти, командир, ты еще легко отделался. Остался цел, ничего себе на сломал, чего еще желать?! Мы над твоей машиной поработаем, двигатель переберем, и через две недели она будет как новая.
– Американцы нас ждать не будут, – мрачно произнес Сергей.
– Быстрее быстрого работу не закончишь, – пожал плечами механик. – У тебя, командир, не только авионика из строя вышла, но и часть внешних ракетных пилонов. К тому же во время посадки ты раздолбал все три стойки шасси. Нежнее надо машину опускать, осторожнее. Она ведь, как женщина, хрупкая, а ты ее со всей дури о бетонную площадку!
– Там выбора не было, Алексей. Топливо стало поступать в двигатель рывками. Пришлось сажать машину в режиме цейтнота.
– Вот и результат. Две недели ремонта, не больше и не меньше. Спасибо!
Петренко вернул бутылку обратно в руки полковника. Сергей кивнул головой и повернулся на рокочущий металлический звук, в ангар вкатывался только что севший на ВВП F-16. Машина Серебряного-лидера была припорошена маленькими крупицами снега, пилоны внешней подвески были пусты.
Подкатив к седьмому ремонтному сектору, «Ястреб» остановился. Фонарь кабины медленно отъехал вверх. Грохот работающего двигателя затих. Техники, обслуживающие F-16, подогнали к «Ястребу» высокую стальную лесенку и через двадцать секунд Эллис была на земле.
Увидев приближающегося полковника, МакДевитт расстегнула ремешок шлема и отдала Соколову честь. Откинув в сторону черные овалы защитных очков, Эллис опустошенно прошептала:
– Полковник, задание выполнено. Мы прорвались к тяжелым машинам противника и сбили одну из них точно, а другую предположительно.
– Вы молодцы, ребята, блестяще справились со своей задачей. Северский только что доложил мне о результатах боя. По его предположению, вторая тяжелая машина получила серьезные повреждения двигательной установки и упала в океан в 14-м оперативном квадрате. Ее электронный маркер пропал с экранов РЛС пять минут назад.
– Консорциум отступает по всему воздушному «фронту». – Вмешался в разговор Петренко. – Мы их славно потрепали!
Полковник согласился с выводами механика и вздохнул:
– Поиски Ибрагима пока не принесли результата… Спасательные вертолеты обеих сторон прочесывают океанскую поверхность над местом боя. Спасенных не так уж и много. Американцы начали публиковать в Сети списки безвозвратных потерь…
Эллис опустила голову:
– Искать бесполезно, от Серебряного-лидера ничего не осталось. Ракета превратила его машину в огненный шар, он не успел даже сбросить ловушки… Да если бы и успел, взрыв был такой силы, что…
Петренко подошел к девушке и обнял ее за плечи.
– На войне подобные вещи неизбежны. Помочь ему было невозможно. Это рок, или, если хочешь, судьба, а от нее уйти невозможно.
Легонько встряхнув девушку, механик добавил:
– О сложившейся ситуации подумаешь завтра. Сейчас тебе нужно отдохнуть и поспать.
– Я постараюсь.
– Вот и славно.
Проводив взглядом девушку, полковник безрадостно произнес:
– За неделю боев мы лишились второго пилота. Месяц таких сражений, и от нашей эскадрильи останутся одни воспоминания.

Глава 9
Вектор молчания

Воздушное пространство Линчбурга. E-4C , 
Борт N1, Мобильная штаб-квартира президента САСШ. 
18 ноября 2035 года, 6.30 
В обширном салоне президентского авиалайнера царил полумрак. Свет тусклых энергосберегающих ламп пробивался через внутренности стеклянного стола и падал на красочное изображение республиканского орла. За спиной президента Блэйка висел устаревший флаг США и новое полотнище, двадцатизвездное знамя Северо-Американского союза. Старый стяг символизировал преемственность власти, новый – напоминал политикам о нестабильном будущем.
Руководители Консорциума входили в салон по очереди и ставили на пол тяжелые чемоданчики с документами. По дорогим пиджакам, купленным за сотни амеро, скользили сканеры металла и пластика. Проверка затянулась на двадцать минут и была остановлена по прямому распоряжению вице-президента Дж. Б. Уолкера. Совещание началось в спешке, на исполнение всех пунктов протокола времени у политиков не было.
– Господин президент, новости у меня неутешительные, – прозвучал в тишине старческий голос Уолкера. – Нефтяные хранилища Хармони и Гудвилла опустошены. Тихоокеанские запасы топлива исчерпаны на 90 %. Индустрия Среднего Запада стоит. В ближайшие сутки проявится нехватка промышленных мощностей Консорциума в Северной Калифорнии.
– Государственные предприятия работают?
– Да, господин президент, но вы же знаете, что экономическая мощь амеро держится на индустрии Консорциума. Если наши друзья, – рука Уолкера указала на гостей, – не смогут преодолеть топливный кризис, нашей экономике грозит коллапс. Экономические трудности приведут к закрытию предприятий, что вызовет лавинообразный рост безработицы. В больших городах неизбежны крупные беспорядки, мы будем вынуждены ввести военное положение на всей территории Северо-Американского союза. Многими городами придется пожертвовать, на их защиту у национальной гвардии не хватит сил. Не забывайте также о 5-й и 7-й дивизиях САСШ, которые до сих пор сражаются за Детройт.
– Каковы успехи? – холодно спросил президент.
– Войска контролируют центральные районы города. Периферия принадлежит постмарксистам и экологическим группировкам. Захват враждебных кварталов потребует дополнительного времени.
Вверх устремилась рука Ричарда Линча. Директор северного Консорциума попросил слова, и президент с готовностью кивнул.
– Экономическую ситуацию в стране можно назвать опасной, но до трагедии нам далеко. На техасскую и канадскую нефть рассчитывать не стоит – зачем покупать топливо у враждебных государств?
– Штатов, Линч, штатов, – прогромыхал из своего угла вице-президент.
– Пусть так, – с готовностью отозвался Линч. – В любом случае, нам не нужны костыли. Мы еще можем захватить выработки, способные смазать «двигательную систему» САСШ.
– Вы говорите про зараженные месторождения Аляски?
– Нет, я говорю про спорные острова Бернадотта.
– У вас был шанс завладеть ими. Вы его бездарно упустили, – нетерпеливо произнес Уолкер.
– Провал операции «Превосходящая воля» лежит на плечах американского флота.
– Если наши вояки столь беспомощны, то о каком захвате островов вообще может идти речь, – пожал плечами Уолкер. – Линч, вы сами себе противоречите.
– Отнюдь. Наши наступательные возможности далеко не исчерпаны.
– О чем это вы?
– Вам известно, что такое «специальный боеприпас»?
– А вам известно, как на применение «специального боеприпаса» отреагирует советский флот?
– Довольно, – рявкнул со своего места Блэйк. – Крах корпоративной экономики поставит нас на грань гражданской войны. Вы хотите третьего раскола страны? Я нет, а значит, нам придется решать проблему мирным или военным путем. Тут уж, как получится.
– Господин президент, уверяю вас, что наши дипломаты уладили с Корпорацией большую часть разногласий, – прервал Блэйка Уолкер.
– Да поймите вы, что война за острова вышла из-под нашего контроля, – недовольным тоном протянул Линч. – Руководство Корпорации не может повлиять на советских военных. Генералы Союза ведут собственную войну, и они плевать хотели на приказы правительства.
– Ваша точка зрения ясна, – прервал собеседника президент. – Уолкер, через сколько дней произойдет крах корпоративной экономики, если мы не сумеем разрешить топливный кризис?
– Большой бизнес начнет испытывать проблемы через пять дней. Обвал индекса фондовых бирж состоится еще раньше, дня через три. Амеро отреагирует соответствующим образом, просто повалится вниз, утягивая за собой индекс NASDAQ и банковский сектор. Потом настанет очередь тяжелой индустрии и…
– Дальше можете не продолжать. – Президент повернулся к министру экономического развития: – Чем завершились переговоры с Карибским нефтедобывающим союзом?
– Мы в тупике. Союз продолжает настаивать на своем видении цены – 200 золотых амеро за один баррель. Эту цену представители Союза называют справедливой и адекватной в сложившейся ситуации.
– Канада?
– Готова предоставить нефть по цене 50 золотых амеро за баррель, если мы разрешим работу канадских нефтяных корпораций на территории Аляски.
Президент охватил рукой лоб и задумался:
– Замкнутый круг. Неужели нет мирного решения проблемы?
Посмотрев на вице-президента, Блэйк произнес:
– Приобретайте нефть у Венесуэлы и Колумбии. Дефицит топлива должен исчезнуть, хотя бы на несколько дней. Теперь вы, Линч. Делайте что хотите, но Консорциум должен начать геологические работы на островах в течение семи дней.
Линч торжествующе посмотрел на своих оппонентов.
– Мы можем использовать «специальные боеприпасы»?
Блэйк откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул:
– Хорошо, но только против морских и воздушных целей. Применение стратегических боеприпасов запрещаю категорически.
– Спасибо, господин президент, я знал, что смогу найти с вами общий язык.

Воздушная база «Граф Бернадотт».  
Здание 8B. Временный госпиталь. 
18 ноября 2035 года, 10.05 
Основной госпиталь авиабазы сгорел во время первого воздушного налета. В левое крыло здания попала тяжелая авиационная бомба, в помещениях вспыхнул сильный пожар. Пламя мгновенно охватило постройку, к счастью, жертв было немного, в основном пострадали члены пожарных команд.
Когда огонь утих, от госпиталя остались черные ребра стен да занесенный снегом фундамент. Осмотрев печальные руины, Никонов приказал перевести раненых в недостроенную ремонтную мастерскую, расположившуюся на восточной окраине ВВП. Импровизированный «госпиталь» оказался холодным, малоприветливым местом. Из его потолков торчали извилистые щупальца проводки, под ногами посетителей непрестанно скрипели мелкие камушки и куски известки. Двери «палат» не закрывались, в их створках не было замков. Царящий в коридорах холод коварно забирался под одежду.
Ощутив ледяное прикосновение смерти, генерал недовольно поежился:
– Раненых перевезли, а печи поставить не додумались. Вот она, извечная русская спешка.
Поднявшись по лестнице, Никонов двинулся по узкому коридору и остановился у дверей десятой палаты. Повернувшись к Сергею, генерал произнес:
– Американец лежит здесь. Говорит неохотно, на вопросы не отвечает, молчит.
Никонов вытащил из кармана сигарету и посмотрел в окно:
– Сестричка думает, что у американца контузия. Я в этом сомневаюсь, парень водит нас за нос.
– Может, и так, – согласился с суждением генерала Сергей. – Однако я должен узнать, почему он снимал с дрона черные ящики.
– Уничтожал информацию о полете, – уверенно отозвался Никонов.
– В тот день на остров упало множество американских машин, но наш десантник заинтересовался только одной. Почему?
Никонов развел руками:
– Если американец решит поболтать, то дайте мне знать о результатах беседы. Впрочем, нет, не присылайте в штаб посторонних людей. Заходите сами, сегодня вечером. Сможете?
– Постараюсь.
Увидев в глазах полковника невысказанный вопрос, Никонов добавил:
– Сегодня мне стукнуло пятьдесят. – Генерал тяжело вздохнул, поправил пальцем кончики седых усов. – Вот я и решил отметить круглую дату. Впрочем, особого веселья не будет. Посидим за столом, вспомним погибших друзей и тех ребят, что не вернулись из вчерашнего боя. Лишних людей не будет, только парни из ЭДЫ, парочка старых друзей-механиков да вы.
В кармане Никонова протяжно зазвонил телефон. Генерал активировал маленькое устройство и, внимательно посмотрев на Сергея, добавил:
– Если надумаете прийти, берите Джейн.
Сергей кивнул головой и распахнул дверную створку. Перед глазами полковника предстала широкая комната, заставленная прямоугольниками одинаковых коек. Американец лежал возле окна, его невидящий взгляд упирался в противоположную стену. Рядом с кроватью, на кривой табуретке сидела беловолосая, миниатюрная девушка. Глаза незнакомки бегали по страницам толстой книги. Услышав скрип петель, девушка вскочила с сиденья и развела в стороны руки, не подпуская полковника к кровати:
– Не подходите! – В тоненьком голосе сестрички чувствовался страх за своего пациента.
Сергей в нерешительности остановился.
– Не смейте выбивать показания силой! – грозно воскликнула девушка.
Полковник нахмурился:
– Выбивать? Силой? Я летчик, а не офицер безопасности. С пленным можно поговорить?
Девушка преградила проход, но Сергей не сдавался.
– Я не причиню ему вреда!
– Я же сказала – нет! Уходите, оставьте пациента в покое.
– Пусть подходит. – Донесся с кровати усталый голос.
Английский раненого звучал безупречно. Девушка опустила руки, виновато отошла в сторону.
Сергей опустился на низкую табуретку и посмотрел на американца. Десантник выглядел плохо, на лбу его скапливались капельки пота, парня лихорадило, страшными болями в голове напоминала о себе контузия.
– Меня зовут Сергей Соколов, я командир коммерческой эскадрильи «Красная звезда». Назовите свое имя и звание.
– Крис Дин, лейтенант морской пехоты САСШ, состою на службе Консорциума.
Перехватив взгляд Сергея, американец добавил:
– Планы командования мне неизвестны. Цели своей операции я выдавать не собираюсь.
– Цели? – холодно произнес Сергей. – Вы их достигли. Наша система ПВО была уничтожена во время первого налета. Вы блестяще справились со своей задачей, а вот ваши командиры забыли о своих обещаниях. Конвертоплан за вами так и не прилетел.
– Откуда вы знаете о машине?
– Вы забыли забрать у Брэдли личный PDA. Ваш подчиненный вел записи о ходе операции.
– Что случилось с моим человеком? Где он? – В голосе Дина послышалась заинтересованность.
– В морге. Брэдли погиб во время выполнения задания, смерть наступила от длительного воздействия низких температур. Короче говоря, парень замерз.
Дин отвернулся от полковника, решительный голос его дрогнул:
– Жаль.
Диверсант замолчал, выдержал длинную паузу и добавил:
– Если у вас нет вопросов, то проваливайте к черту. Оставьте меня одного.
Рядом с кроватью вновь появилась сестричка. Девушка проследила за показаниями приборов и вытерла лоб лейтенанта мягким кусочком ткани.
– Черные ящики. Зачем вы пытались снять их с упавшего дрона?
Лейтенант усмехнулся и тут же согнулся в сильнейшем приступе кашля. Сергей терпеливо дождался, когда Дин придет в норму:
– Знаете, полковник, три часа назад в эту палату приходил странный тип, пытавшийся выдать себя за военного. Думаете, он спрашивал меня про черные ящики? Ничего подобного. Этот парень пытался узнать, кто снял с машины второй черный ящик и можно ли дешифровать его содержимое с помощью стороннего оборудования.
Сергей побледнел, а Дин продолжил свой странный рассказ:
– Знаете почему погиб ваш командующий? Потому что любил болтать по телефону. Кто-то держал адмирала на проводе и этот кто-то звонил с вашей стороны.
Сергей повернулся к сестре и тихо спросил:
– Дин говорит, что в палату приходил еще один посетитель – офицер. Вы запомнили его?
Девушка кивнула:
– Лицо помню, но имя запамятовала. Документы он показал очень быстро.
– Сделаем так, – сурово произнес Сергей. – Запишите номер моего телефона. Если этот тип еще раз появится в госпитале, немедленно свяжитесь со мной или с генералом Никоновым.
Вытащив коммутатор, Сергей связался с Франсуа:
– Ты в серверной? Замечательно, оставайся на месте. Обед? Забудь про еду, это важно. Позови Северского и Голландца. Я буду в ангаре через десять минут.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды» 
18 ноября 2035 года, 14.15 
– Сегодня утром я общался с коллегами из Советского аналитического отдела. Ребята завершили расшифровку черных ящиков и поделились со мной полученной информацией. Американец сказал правду. Бомба, попавшая в штаб, наводилась по сигналу спутникового телефона.
Франсуа указал карандашом на две звуковые вершины:
– Обратите внимание на пики частот. Навигационная информация передавалась вместе со звуковым дискретным сигналом. Первый пик предназначался для калибровки навигационных систем американских неуправляемых снарядов. Второй – служил чем-то вроде активного маяка. Частота информационного обмена не менялась на всем протяжении разговора. Связь прервалась во время налета, собеседник Бирилева отключился, услышав грохот взрывающихся бомб.
Из угла комнаты раздался тихий голос Голландца:
– Ты сумел проследить за контактом через спутниковые терминалы?
– Попытался, – смущенно откликнулся Деверо. – Меня опередили всего на пару часов.
На мониторе появилась фотография звездного неба. В левом верхнем углу изображения сияла яркая синяя точка.
– Похоже на метеор, – задумчиво произнес Сергей.
Франсуа покачал головой:
– Вы ошибаетесь, командир. Перед вами обломки спутника связи IMARSAT. Сателлит сошел со своей орбиты 17 ноября в 11 часов ночи. Причины аварии засекречены. Руководство корпорации ссылается на техническую аварию. Я считаю, что спутник был сбит ракетой ASM-135.
Голландец выпустил из пальцев серебряную ложку:
– Ты резервные спутники проверял?
– Конечно. Более того, мне удалось получить временный доступ к шифровальным ключам Imarsat-овской базы данных. Завтра вечером, полковник, вы будете знать имя человека, с которым говорил Бирилев.
Сергей удовлетворенно улыбнулся, в его глазах сверкнули хитрые искорки:
– Только не говори мне, Франсуа, что доступ к базам данных был получен легальным путем!
– Никакого взлома, командир. Я навел справки, поговорил со знающими людьми и вышел на знакомую, работающую в спутниковом агентстве. Она снабдила меня крупицами важной информации, дала свой логин и пароль. Ну, а дальше, дело техники…
– Что эта фройляйн попросила за свои услуги? – хмуро поинтересовался Северский.
– Ключи доступа «белых ракет».
– Да ты в своем уме! – заорал на всю комнату генерал. – Ты подумал, что будет, если эти ракеты попадут в лапы «зеленых»?
– Нет, – смущенно отозвался Деверо. – Я полагал, что в данном случае цель оправдывает средства.
Аналитик поднялся с кресла и подошел к молодому человеку:
– Сколько ключей было скомпрометировано?
– Двадцать пять.
– Много, – мрачно произнес генерал. – Сегодня же свяжись с коммерческим отделом Raytheon и сообщи о пропаже всех засвеченных ракетных номеров. Не сделаешь, уши местами поменяю. Я не шучу.
Компьютерщик испуганно затряс головой:
– Хорошо, Алексей Арнольдович, сделаю, как смогу. Доберусь до телефона и обязательно позвоню.
Генерал хлопнул парня по спине:
– Сиди уж, герой. Дело сделано, теперь ничего не изменишь. Будем надеяться, что твоя дамочка имеет на плечах умную голову и при этом не состоит в радикальных организациях.
– Кто-нибудь хочет чаю? – спокойным, уравновешенным тоном произнес Ван Хорн.
Летчики кивнули, но Франсуа вежливо отказался от напитка. Выключив монитор, Деверо собрал разбросанные по столу бумаги и быстрым шагом покинул комнату.
Проводив молодого человека взглядом, Северский повернулся к полковнику:
– Пока Франсуа исследовал спутниковые базы данных, я собирал информацию о свободных пилотах. Работу ищут тысячи ребят, но многие из них не имеют машин. Некоторые соискатели никогда не сражались в локальных конфликтах, другие находятся на плохом счету у работодателей. Кроме того, я отсеивал «одиноких волков» и парней, летающих на экзотических машинах.
– «Волков»? – изумленно переспросил Ван Хорн.
– Да, – с готовностью отозвался генерал. – «Волками» называют неуправляемых наемников, которые не столько помогают эскадрилье, сколько увеличивают счет личных побед. Работать с ними – сплошное мучение. В команде «волки» действовать не умеют. Увидев легкую добычу, бросаются за ней сломя голову. К тому же требуют роялти за каждый сбитый самолет. В общем, неприятные типы.
– Кто же их нанимает? – поинтересовался у генерала Голландец.
– Частные лица, маленькие корпорации, коммерческие агентства. «Волки» работают на одиночек.
Северский протянул полковнику свой PDA:
– Досье на избранных пилотов хранится в корневой папке. Обязательно взгляни на их послужной список.
– Уже смотрю, – тихо отозвался Сергей.
Пробежал глазами по первому отчету, полковник заметил:
– Флетчер отпадает сразу. Трусоват, ситуацию оценивает неадекватно, склонен к паникерству. Неприятный тип, знаю по личному опыту.
– Второй интереснее.
– Кадзуо Иногути. – В голосе полковника послышались нотки удивления. – Японец? Одиночка?
Северский кивнул:
– Двадцатилетний боевой стаж. Воевал в Китае и на советском Дальнем Востоке, сражался в небе Тайваня. Дважды ранен, лично сбил сорок самолетов противника.
– Летает на F-15E, у нас нет таких машин, – без особой радости протянул Сергей. – Говорит на четырех языках, в том числе и на русском. Настоящий самурай. Я лишь одного не понимаю, как этот герой без хозяина остался?
– Ты на последнюю запись посмотри.
– Дисциплинарные нарушения, – выгнул бровь полковник. – Поднял руку на старшего офицера и обвинил его в малодушии, отказался выполнять боевой приказ. Выдворен из рядов Императорского воздушного флота десятого марта 2028 года.
Полковник закрыл страницу отчета:
– Если простые японцы находятся за пределами моего понимания, то с сумасшедшим самураем мы общего языка точно не найдем.
– Тогда взгляни на третью кандидатуру.
– Эдвард Нэвилл? Впервые слышу!
Северский победоносно улыбнулся:
– Нэвилл – тот самый парень, что одним залпом ракет сбил четыре китайских «Фланкера».
– Тайваньская кампания 2027 года?
– Она самая. Нэвилл покинул остров в составе последней коммерческой эскадрильи. Дрался отчаянно, но уцелел чудом, везунчик.
Сергей стиснул губы и стал внимательно читать досье:
– Летает на F-16E, имеет положительные отзывы работодателей. Дорого оценивает выполненную работу, но роялти за сбитые машины не берет. Использует ракеты американского производства и собственную систему РЭБ, вероятно, нестандартизированную. Требует предварительной оплаты страховки. Неудивительно, при таких-то запросах.
– Единственный недочет – агрессивная манера поведения в бою. Численность противника Нэвилла не интересует, на техническое превосходство он также не обращает внимания.
– Не участвует в кампаниях против Германии и Канады.
Завершив чтение документа, Соколов произнес:
– Если этот парень согласится стать фрилэнсером, то можешь готовить необходимые документы.
– Вот и славно, – улыбнулся в ответ генерал. – Теперь можно и чаю попить.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Временный штаб ПВО. 
18 ноября 2035 года, 20.25 
Бронетранспортер заскрежетал тормозами, вздрогнул бронированным корпусом и нехотя остановился. Северский отключил двигатель машины и проверил тормозную систему. Погасив в салоне электрический свет, генерал громогласно произнес:
– Дамы и господа, наша поездка подошла к своему концу. Выходить на улицу не торопитесь, за бортом 35 градусов ниже нуля.
– Минус тридцать восемь, – поправила Северского Джейн.
– Плюс северный ветер, – отозвался Сергей, застегивая «молнию» тяжелой арктической куртки.
– Мы готовы, Алексей Арнольдович. Подарок у тебя?
– Минутку.
Из кабины донесся громкий металлический грохот:
– Нашел и взял. Никонов ждет нас у дверей.
– Тогда пошли.
Сергей прижал к себе Джейн и вывалился в ночную пургу. В грудь ударил беспощадный порыв полярного ветра. Полковник прикрыл рукой лицо и через мгновение оказался в узком штабном коридорчике. Никонов был рядом; смахнув с бровей крошечные крупинки льда, генерал протянул Соколову крепкую руку:
– Рад видеть вас, полковник. Генерал, Джейн, проходите быстрее внутрь, коридор не отапливается, здесь мы мгновенно окоченеем.
Комната, в которой Никонов собрал своих гостей, некогда была главным залом штабного комплекса. В центре комнатушки красовался огромный стол, заваленный морскими картами и техническими распечатками. Посреди электронных документов возвышалась работающая компьютерная «башня». Машина обрабатывала многочисленные информационные блоки и добродушно мигала единственным зеленым глазком.
– Проходите, полковник, не стесняйтесь. На беспорядок внимания не обращайте, я работаю без перерывов и выходных. После праздника компьютерный стол откочует обратно к стенке. Шкафы, скорее всего, останутся у окон. Как ни крути, дополнительная защита от мелких осколков.
Джейн осторожно тронула Сергея за плечо:
– Я отойду, мне надо переодеться и приготовить подарок.
– Минуточку, мадемуазель, я бы хотел представить вам свою дочь. – Генерал посмотрел в центр комнаты и подозвал к себе стройную светловолосую девушку. Красавица пожала руку Джейн, улыбнулась отцу и взглянула на полковника, в глазах ее вспыхнули искорки узнавания:
– Полковник, майор, что будете пить? У нас есть черный чай, кофейный напиток и даже настоящий кофе.
– Мы будем кофе, – ответил за Сергея генерал. Взяв руку девушки, Никонов добавил:
– Моя дочь, Арина – второй пилот пятого полка тяжелых бомбардировщиков. Ее крыло нанесло первый удар по 12-му флоту Консорциума.
Девушка улыбнулась, покраснела и смущенно добавила:
– Мы же договаривались, отец, – ни слова о работе.
– Я пошла! – неумолимо протянула Джейн.
Генерал кивнул:
– Тогда поговорим о кофе. У нас остался сахар?
– Я пустила на торт последнюю коробку. Зато суррогатного у нас хоть отбавляй.
Никонов печально усмехнулся:
– Дожили, приходится употреблять эрзац. Не жизнь, а сплошное расстройство. Кто бы мог подумать, что в самом начале третьего тысячелетия обыкновенный сахар-рафинад будет цениться на вес золота, а суррогатные кубики сладкого растворителя придется спасать из полыхающих транспортных отсеков. Слышали грохот в пять часов вечера?
Сергей отрицательно покачал головой.
– Я вот тоже не слышал, пока ко мне не прибежали диспетчеры. Во время посадки рухнул коммерческий C-130, пилоты не вписались в скоростной коридор. Вероятно, машина попала в воздушную яму и потеряла высоту, провалилась на сотню метров. Ударившись о покрытие ВВП, самолет загорелся и потерял хвостовое оперение. Пилотам удалось выжить, но часть груза сгорела. Вскоре наши ребята почувствуют нехватку смазочных материалов и продуктов питания. Мороженых овощей хватит на всех, а вот от сладостей придется отказаться.
Никонов тяжело вздохнул:
– Вот такие задачи и приходится решать командиру крупной воздушной базы. Не знаю даже, смеяться или плакать.
В центре комнаты раздался громкий хлопок, по фужерам побежало «шампанское». Взяв в руки бокал, Сергей с сомнением посмотрел на шипящую жидкость. Новое шампанское было жалкой копией изначального напитка. Вкус игристого вина был резким, запах разил наповал. На лицах многих «ветеранов» можно было заметить кривую усмешку. Молодежь довоенное шампанское, разумеется, не помнила и поэтому пила угощение, не обращая внимания на послевкусие.
Из полумрака комнаты вынырнула Джейн. Ее обнаженные плечи приковали к себе внимание молодых мужчин. Послышались восхищенные вздохи пилотов.
Француженка взяла Сергея под руку и тихо произнесла:
– Какая жалость, генерал, что ваши люди не пили настоящего вина.
Никонов поправил кончик седого уса.
– Война Фазового сдвига изменила все. Доступные удовольствия стали недостижимы для подавляющего большинства людей.
Ответив на замечание девушки, генерал добавил:
– А вот и наш кофе. Настоящий, не суррогат!
Арина поставила на столик круглый поднос с крохотными фарфоровыми кружками.
– Торт будет через тридцать минут, – с улыбкой добавила девушка.
Никонов допил шампанское и поставил опустевший фужер на низенький столик. Повернувшись к полковнику, генерал заинтересованно спросил:
– Я слышал, в молодости вы сбили японский F-22 – это правда?
– Мне просто повезло, – с улыбкой отозвался Сергей. – Позже я неоднократно встречался с «Рапторами», но одержать вторую победу над этой машиной мне не удалось. Американцы создали блестящий самолет: быстрый, незаметный и хорошо вооруженный. Оказавшись в руках умелого пилота, F-22 превращается в истинную машину смерти.
Протянув отцу фарфоровую кружку, Арина бодро спросила полковника:
– Вы служили в Русских ВВС?
Полковник кивнул головой.
– До конца десятых годов. Я оставил Военно-воздушные силы, когда страна начала трещать по швам и армия оказалась заложницей политических интриг. Участвовать в гражданской войне я не мог по идеологическим соображениям. Менять профессию тоже не хотел. Покинув осколки Федерации, отправился в Сербию, принял участие в Балканском конфликте. Войну Фазового сдвига смотрел по телевизору. Решил вернуться в советские ВВС, но не смог бросить балканских товарищей. В сербском небе 2021 года было жарко, в конце весны американцы начали полномасштабное воздушное наступление и едва не приперли нас к стенке. На стороне врага было не только качественное, но и количественное превосходство. Я выжил лишь потому, что верил в справедливость своего дела.
В те дни мы считали, что победа в войне приведет к созданию нового, более справедливого мира.
– И вас обманули? – В голосе Никонова послышалась печаль.
– Да, – коротко отозвался Сергей. – Результаты Второй балканской войны разочаровали не только нас, но и сербов. Новый южноевропейский порядок был выкован не нашими победами, а договорами корпоративных структур.
– Я помню, что американцы пытались судить наемников, сражавшихся на сербской стороне.
Сергей нахмурился; воспоминание, всплывшее из глубин памяти, оказалось малоприятным.
– Было такое дело. К счастью, нашему крылу удалось прорваться сквозь американскую воздушную блокаду. Выжившие в боях пилоты добрались до Каира и сформировали костяк «Алмазных воинов». Покинув Египет, мы перелетели в Конго, а потом перебрались в Заир.
Арина налила Сергею вторую чашечку ароматного напитка.
– Полковник, вы помните довоенный мир? Каким он был?
Сергей задумался, а потом решительно произнес:
– Безмятежным и простым назвать его было нельзя. На нас надвигался молот Фазовой катастрофы, но широкие слои общества не ощущали угрозы. В начале десятых годов о фазовом крахе говорили лишь «параноики» да «паникеры», вышедшие из научной среды. Общественность к этим людям относилась снисходительно, с прохладцей и лживым сочувствием.
Большие города купались в свете и роскоши, по улицам двигался сплошной поток автомобилей. В магазинах можно было купить кофе и шоколад. Тогда даже общественный транспорт был, да и социальные институты продолжали работать. Жизнь была легче, чем сегодня, но никто не хотел думать о завтрашнем дне. Общество жило текущим моментом, каждый пытался добиться больших материальных благ для себя или своей семьи. О демографической политике власть предпочитала не задумываться.
Итог бездействия оказался ужасным. Наше мрачное настоящее – прямой результат тех веселых деньков. По сути дела, мы стали заложниками предыдущих поколений.
– Не слушай его, Арина, – громко произнесла Джейн. – Тот, исчезнувший мир был прекрасен. Люди могли летать в Париж, не наблюдая за показаниями боевых РЛС. Пассажирская авиация перевозила по воздуху миллионы людей. Электрический свет подавался в дома в любое время суток, при этом он не был нормирован. Машина была в каждой среднестатистической семье, роскошью считались лишь дорогие и престижные лимузины. Образование получали все без исключения европейские дети. Писать и читать умели многие, если не все. Между варварством и цивилизацией проходила четкая граница, люди старались не нарушать моральные нормы.
– Не мир, а утопия, – вставил свое слово Сергей. – Почему же он рухнул в кровавых и долгих мучениях?
– Потому что мужчины решили соревноваться в жадности и жестокости, – недовольно откликнулась француженка.
Сергей решил парировать реплику девушки очередной колкостью, но Арина всплеснула руками:
– У меня же торт подгорает. Я быстро!
Вскочив с мягкого диванчика, девушка бросилась на кухню. Генерал улыбнулся, кончики его усов весело приподнялись:
– Теперь буду знать, что между сладостями и философскими размышлениями существует прямая и неразрывная связь.
Повернувшись к Сергею, генерал прошептал:
– Вы говорили с американцем?
– Да, – столь же тихо отозвался полковник. – Его рассказ пролил свет на судьбу Бирилева.
Никонов приложил к губам указательный палец.
– У вас сигареты есть? Вот и славно, в штабной комнате курить не принято, так что пойдемте в коридор. Накиньте на плечи куртку.
Сергей указал пальцем на входную дверь:
– Нет, у нас есть еще один выход. Его не видно, поскольку он заставлен шкафами. Следуйте за мной.
Никонов ловко обогнул рабочий стол и нырнул в узкий коридорчик, образованный рядами книжных шкафов. Толкнув хлипкую дверную створку, генерал нырнул в темную утробу смежного зала пустой и холодной бетонной коробки. Переступив порог помещения, Сергей зябко поежился. Громадная комната не отапливалась, мебель в зале отсутствовала, толстые пакеты арктических окон были покрыты изящными узорами инея. На подоконнике разместилась стеклянная пепельница, заполненная многочисленными окурками.
Никонов подошел к окну и попросил у Сергея сигарету.
– Здесь нас никто не услышит. Помещение недавно отремонтировали, так что «жучков» в стенах быть не должно. Звукоизоляция идеальная, окна «плотные». Одна проблема – холод адский.
В руках Никонова появилась зажигалка, на стенах заплясали вытянутые черные тени.
– Американец сказал вам, что Бирилев погиб, болтая по спутниковому телефону?
– Вам и это известно? – искренне удивился Сергей.
Никонов пустил в потолок прозрачную струйку дыма:
– Мои специалисты нашли части бомбы и пришли к выводу, что ее система наведения ориентирована на сигнал спутникового телефона. Таким образом, в смерти Бирилева был виноват человек, звонивший из Москвы.
– Почему он желал гибели адмирала?
– Вероятно, Бирилев мог ему помешать.
– Каким образом?
Мерцающий огонек сигареты описал во тьме комнаты вытянутый овал.
– Детали мне неизвестны. Впрочем, у меня есть одно предположение. В машине Бирилева я нашел занятный документ, имеющий непосредственное отношение к тайной игре верхов. Вероятно, бумага выпала из адмиральской папки перед налетом. Бирилев спешил и не заметил ее исчезновения.
– Почему адмирал воспользовался бумагой, а не электронным первоисточником?
Никонов пожал плечами:
– Вероятно, командующий не был уверен в надежности коммутационных систем. Распечатанный документ давал Бирилеву свободу маневра.
Никонов протянул Сергею лист гербовой бумаги и крохотный карманный фонарик:
– Из документа следует, что мы не должны предпринимать активных наступательных действий против 11-го и 12-го флота САСШ. Более того, мы не должны поддаваться на провокации Консорциума во избежание серьезных международных инцидентов, способных привести к неконтролируемому нарастанию региональной напряженности.
– Бирилеву запретили сбивать стратегические разведчики и американские спутники связи?
– Он все равно не мог их зацепить, так что данная статья носила теоретический характер. Активное противодействие разрешалось оказывать тактическим воздушным соединениям Консорциума и легким кораблям американского флота. Читайте дальше, самая интересная фраза находится в конце документа.
Сергей перевел взгляд на нижнюю часть листа:
– Политический статус архипелага должен быть определен корпоративными структурами враждующих сторон. Разрешение конфликта военными методами недопустимо.
Никонов тут же прокомментировал странный абзац:
– Вероятно, Бирилев имитировал активность, повышая ставки в корпоративном соревновании. По достижении взаимовыгодной договоренности, Бирилев обязывался вывести из игры корабли и оставшуюся военную технику.
– Адмирал действовал согласно приказу?
– До определенного момента, – кивнул головой Никонов. – Когда дело дошло до активных действий, Бирилев отказался от изначальных планов и ушел в глухую оборону. При этом старик продолжал поддерживать контакт с Москвой. Бирилева убили, потому что он утратил контроль над сложившейся ситуацией. Смерть адмирала создала новую реальность, к которой наши противники оказались не готовы. Верхушка Корпорации никак не могла предположить, что место Бирилева займет человек, далекий от коммерческой деятельности.
– Не боитесь, что вас попытаются устранить?
Голос Никонова дрогнул.
– Боюсь, но куда деваться!
Затушив в пепельнице тлеющий окурок, генерал добавил:
– Еще больше боюсь, что под ударом окажется моя жена или дочь. Пока мое положение крайне уязвимо, но я прикладываю массу усилий к тому, чтобы очистить базу от предателей и сохранить остров под советским контролем. Три дня назад мои ребята взломали бирилевскую базу данных, содержащую информацию об островном гарнизоне. Я воспользовался полученными сведениями и арестовал всех осведомителей Федерального Бюро.
– Некоторые агенты удрали.
– Я знаю, – поморщился Никонов. – Впрочем, уйти далеко они не смогут. Погода не благоприятствует побегу, да и прятаться им негде. Те, что поумнее, сдадутся, глупые получат обморожение или погибнут. Меня устраивает любой исход.
– Что будете делать с осведомителями?
– Отпущу на все четыре стороны. Простые агенты мне не нужны, я ищу саботажников, кротов и потенциальных диверсантов. Покончив с пятой колонной, перейду в активное наступление против американского флота. Мы должны атаковать, пока в нашем распоряжении остаются сколько-нибудь заметные силы морской авиации.
За спинами военных заскрипела тонкая деревянная створка. Никонов повернулся на каблуках ботинок, на губах генерала появилась хитрая улыбка:
– Я знаю, что торт готов. Обещаю появиться через пять минут.
– Опоздавшие остаются без добавки! – весело отозвалась Арина.
Дверь закрылась, вокруг мужчин сгустилась жуткая полутьма.
– Сергей, я хочу сделать вам одно очень важное предложение. Огласить его сразу не могу, мне придется вернуться в прошлое. Наберетесь терпения?
Услышав утвердительный ответ, генерал продолжил свой странный рассказ:
– Я потомственный офицер, мой дед сражался на фронтах Второй мировой, прадед по материнской линии участвовал в Русско-японской, другой прадед бился с немцами в окопах Великой войны. Отец мой видел атомный ад Фазового конфликта. Я с детства шел по пути своих предков и всегда помнил слова офицерской клятвы. Наблюдая за предательским поведением маршалов, я наполнялся жаждой мщения. В 20-х годах я видел, как эти люди предавали свою Родину и отправляли солдат на верную смерть. Я насмотрелся на их двойные стандарты и жадность. Насмотрелся до такой степени, что жить не хотел. Если бы не жена с дочуркой, пустил бы себе пулю в висок.
Движения Никонова стала резкими и решительными.
– Раньше я хотел прорваться наверх и изменить сложившуюся ситуацию. Тогда я был наивным дураком, думал, что до вершины власти добираются самые умные и отважные. Наполеоновские времена прошли и более не вернутся. В наши дни постороннему человеку влиться в «элиту» невозможно. Там все места расписаны на многие годы вперед. Кроме того, сложившаяся у нас система активно отрицает тех, кто противится ей. При этом внутренние механизмы социальной машины давно прогнили и движутся по инерции.
После Войны фазового сдвига я решил изменить тактику действий. Оставив родную часть, я перебрался на периферию планетарной борьбы, ближе к многочисленным горячим точкам. Именно в них правильное использование малых сил может привести к большим сдвигам социума. Вы слышали о Вьетнамском синдроме?
– К сожалению, нет, – виновато отозвался Сергей.
– Ничего страшного, – решительно ответил Никонов. – Человек не может знать все, поэтому ему и приходится постоянно учиться.
Так вот, Вьетнам изменил мировоззрение американского народа. Затянувшаяся война вызвала к жизни движение против насилия. Молодежь изобрела новую субкультуру, ценности которой противопоставлялись ценностям старшего американского поколения. Кульминацией движения стал знаменитый «Поход на Вашингтон», во время которого свое «нет» войне высказали более 100 000 человек. Парадоксально, но именно Вьетнамский конфликт привлек внимание средних американцев к политическим проблемам и сказался на повышении общественного мнения в вопросах формирования внешней политики.
Здесь, на островах Бернадотта, я хочу учинить для Корпорации и правительства собственный «маленький Вьетнам». Если мы удержим остров, я получу множественные доказательства государственной измены. Я прямо укажу на виновных. Резонанс будет мощнейшим. Поднимется не только молодежь, но и средний класс, по наивности воспитанный в духе великодержавного элитаризма. Что сделают с политиками бывшие солдаты, когда узнают о подобном обмане?!
Никонов выдержал паузу.
– Элите придется меняться, или пассионарная молодежь разорвет ее в клочья. В любом случае, страна испытает перерождение.
Никонов замолчал, а потом продолжил в более медленном и спокойном тоне:
– В ближайшие дни командование освободит меня от занимаемой должности. Причину в штабе найдут, сделать это не так уж и сложно. Мой заместитель получит приказ о немедленной эвакуации авиабазы, но выполнять его не станет. Мои люди останутся со мной. Костиков, как старый вояка, поддержит наше начинание. Я провел с ним тайные переговоры, и мы пришли к одинаковому знаменателю. Он верит мне, а не парням в высоких кабинетах.
Коммерческих пилотов я задерживать не буду. После получения приказа они смогут покинуть остров. Правительство оплатит им неустойку.
– Генерал, давайте не будем ходить вокруг да около. Вы хотите привлечь к операции «Звезду»?
– Да, – коротко отозвался Никонов. – Более того, я смогу оплатить ваши услуги. Мои ребята взяли под контроль счета Бирилева и перевели с них кругленькую сумму денег, в амеро. Догадайтесь, для кого предназначаются эти средства?
– Вы делали предложения другим командирам эскадрилий?
Никонов изумленно посмотрел на Сергея:
– Нет, конечно. Я не могу доверять людям, которые некогда сражались на стороне врага.
– Почему вы думаете, что я оставлю эскадрилью на острове?
– Потому что вы, Сергей, имеете представление об офицерской чести и знаете, что битва за Острова решит судьбу дряхлеющего Союза. Подобно мне, вы жаждете увидеть страну возрожденной и поэтому будете до конца биться за свою великую мечту. Я прав?
– Частично… Впрочем, «Звезда» останется на острове до завершения конфликта. Я буду сражаться, потому что верю в ваш идеал. Однако, генерал, помните, мои люди бьются не за идею. Война для них работа, и если они решат покинуть остров, я не стану их задерживать. Кроме того, транспортная авиация «Звезды» не будет принимать участие в расширенном конфликте.
– Договорились, полковник. Информация о приказе дойдет до вас в первую очередь. Подготовьте своих парней к напряженной боевой работе. Мы будем вкалывать, словно проклятые. Через два дня я начну воздушное наступление против 12-го флота. Вмажем по американским судам всей своей бомбардировочной мощью.
Договоренность была достигнута. Сергей пожал протянутую генералом руку.
– Ну, а теперь прошу к столу. Торт, наверное, съели без нас, придется обойтись пирожным.

Северное море. 
251 миля к юго-востоку от островов Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
18 ноября 2035 года, 22.31 
Громадная туша «Провиденса» устало перемалывала винтами холодную океанскую воду. Активные сонары «Лос-Анджелеса» молчали, опасаясь выдать устремления могучего корабля. В противовес им действовала PBY-1 – пассивная акустическая система подводной лодки. Она принимала импульсы из бездонной водной толщи и проецировала собранную информацию на экран компьютерных мониторов. По дисплеям боевой рубки ползли янтарные графики обнаруженных шумов. Глаза вахтенного акустика скользили по кавитационным вершинам, и застывали на «зубчиках» поющих касаток.
Атлантика спала под тяжелым ледяным покрывалом, но жизнь в ее холодных глубинах не прерывалась ни на минуту.
Склонившийся над сонаром акустик распрямился, а потом и вовсе оторвался от изучения звуковых графиков. Тяжело вздохнув, офицер протер пальцами красные от усталости глаза. Капитан третьего ранга Роберт Ф. Стэдмен был добровольцем. Обязанности старшего акустика пали на плечи Роберта двенадцать часов назад, в тот самый момент, когда ребята из комитета застрелили его непосредственного начальника – капитана второго ранга Роджера Гилберта. Комитетчики заявили, что Гилберт был убит во время проникновения в судовой арсенал. Офицеры не поверили восставшим, напряженность между мостиком и отсеками возросла, достигнув опасной красной отметки.
Узнав о гибели начальника, Роберт покинул каюту и отправился на «мостик». Обратно, в свой «угол», Стэдмен не возвращался. В отсеках было неспокойно, по коридорам субмарины изредка прокатывались звуки выстрелов. Комитетчики боролись с анархистами спустя рукава, поскольку целиком «Провиденс» не контролировали. Власть комитета распространялась на арсенал, двигательный отсек и рубку. Связь с торпедным отделением прервалась несколько часов назад, комитетчики не могли сказать, что в нем происходит. Вероятно, они сами не знали.
Если двигательное отделение контролировал вооруженный до зубов отряд, то за работой офицеров приглядывал единственный комитетчик. Молодой моряк сидел в пластиковом кресле, прямо напротив Роберта и с интересом посматривал на акустика. В своих руках парень сжимал короткоствольный «кольт-коммандо», на поясе наблюдателя висели дополнительные магазины. Комитетчик вел себя корректно, в действия офицеров не вмешивался, но внимательно наблюдал за специалистами, пытаясь заметить малейшие признаки неповиновения.
Увидев на сонаре двойной касаткин зуб, комитетчик привстал с сиденья и с интересом спросил:
– Все еще поют?
Роберт кивнул головой:
– Целая стая – двадцать самцов, пятнадцать самок. Двадцать миль к северу от нашего текущего местоположения.
– Умные рыбы.
Роберт усмехнулся и протянул парню сигарету.
– Касатки не рыбы, а млекопитающие – ловкие, агрессивные и смелые. Взрослая касатка во многом напоминает подводную лодку. Она умеет нырять на большую глубину и может обходиться без воздуха не менее четверти часа. Подобно другим дельфинам, касатки проводят совместные охоты на иных морских обитателей. Боевой строй этих удивительных существ напоминает линию или растянувшуюся по фронту пехотную цепь.
Пока акустик рассказывал о дельфинах, комитетчик перебрался на край навигационного столика и закурил сигарету.
– У каждой касатки есть собственный маленький сонар. С его помощью дельфин четко позиционирует себя в охотничьей цепи. Касатки активно ищут рыбу и, найдя ее, сбивают в громадный шар. – Руки Роберта сложились в подобие сферы. – В открытом океане дельфины прижимают рыб к поверхности, потом по очереди ныряют в стаю и глушат пищу ударами хвоста.
Указав пальцем на звуковой зубчик, Роберт добавил:
– Этот сигнал оставили резидентные касатки. Видимо, наша лодка вторглась в их охотничьи угодья. Когда хозяева высказали свое негодование, на мониторе появился двойной зуб. Помимо резидентных касаток, существуют еще и странствующие особи, полагающиеся на пассивную гидролокацию. Выследить их намного сложнее.
Благодарный слушатель улыбнулся и ткнул пальцем в ползущую по экрану вершину.
– Не думал, что рыбы умеют так громко петь?
– Они млекопитающие, парень, молоком детенышей кормят. Рыбы так не умеют! – раздраженно отозвался Роберт.
На глазах офицера программа сформировала вытянутый звуковой пик. Стэдмен нахмурился и склонился над клавиатурой. На экране появились окна и служебные таблицы звуковой базы данных. Завершив анализ, акустик потянулся за трубкой внутренней связи. Разбудить капитана Ричард не успел, в спину Стэдмена уткнулся короткий ствол «кольта».
– Что происходит? – В голосе комитетчика слышалась открытая враждебность.
«Не помогла сигарета», – уныло подумал акустик, но руку с телефонной трубки все-таки снял.
Пальцы Роберта вновь легли на клавиатуру:
– Капитан должен взглянуть на анализ звуковой информации. Я полагаю, что высокоамплитудный сигнал послан активным сонаром подводной лодки.
Комитетчик задумался и повернулся к первому помощнику:
– Кэп, подойдите сюда, требуется ваша помощь.
Рейнольдс отложил в сторону навигационную работу и склонился над акустическим монитором:
– Стэдмен, вы прогнали импульс через экспертную систему?
– Сразу же, как увидел, сэр. Сигнал исходит от буксируемой антенны TB-18, система MIDAS. Нас обнаружила подводная лодка класса «Лос-Анджелес», подтип, к сожалению, идентифицировать не удалось. Мало звуковых данных.
Рейнольдс устремил свой взгляд на комитетчика:
– Мы должны поставить капитана в известность.
– С какой это стати? – наглым тоном отозвался моряк.
– После развала США часть «Лос-Анджелесов» ушла в Канадские порты. Еще две субмарины находятся на вооружении Демократической Республики Техас. Оба государства враждебны нашей стране и нашему политическому курсу. Мне развивать свою мысль, или она понятна без комментариев?
Комитетчик кивнул головой, Рейнольдс снял с держателя трубку и связался с капитаном «Провиденса». Молчание затянулось на несколько минут. Наконец, до ушей помощника донесся усталый голос Дэмпси:
– Рейнольдс, я только что добрался до дивана. Что там у вас приключилось?
– Нас преследует подводная лодка класса «Лос-Анджелес». Я полагаю, что это противник.
На экране монитора возник очередной звуковой пик.
– Буду через три минуты, ждите.
В трубке воцарилась жуткая тишина, и Рейнольдс положил ее на держатель. Склонившись над плечом Стэдмена, офицер произнес:
– Каковы характеристики сигнала?
– Скорость восемь узлов, медленно увеличивается, вектор движения постоянный.
– Почему нижняя часть сигнала рассыпалась на зубчики?
– Трудно сказать, сэр. Полагаю, противник маскирует свою активность, изменяя режим работы сонара.
Рейнольдс распрямился и указал соглядатаю на телефонную трубку.
– Свяжитесь с двигательным отсеком. Мы должны немедленно сбросить ход.
– Такие вещи по телефону не обговариваются. Мне придется идти в реакторный и лично говорить с парнями.
– Тогда отправляйтесь немедленно. Времени у нас нет.
– Капитан, вы уверены в том, что контакт представляет для нас угрозу? – На лице комитетчика появилась гримаса сомнения.
– Подумайте вот о чем, моряк. Если вражеская лодка подберется к нам на дистанцию торпедного выстрела, уклониться от Mk48 мы не успеем. В случае подобного развития событий ваш комитет отправится на подводное кладбище вместе с остальным экипажем.
Поскольку сомнения моряка увеличились, Рейнольдс рявкнул на подчиненного:
– Нечего раздумывать над приказами, в реакторный, быстро.
Комитетчик затряс головой, развернулся на месте и бросился к выходу из рубки. В дверях моряк едва не сбил с ног коммодора. Дэмпси отошел в сторону и выругался себе под нос.
Переступив через высокий порог боевой рубки, коммодор направился к акустической станции. Посмотрев на контакт, Дэмпси заметил:
– Перед нами канадец, которому не хватает опыта. Вектор движения и скорость судна нам известны. Если мы немного довернем, то, теоретически, сможем совершить торпедный залп. Однако этого мы делать не будем. Лишние проблемы нам не нужны.
– Почему контакт не атакует нас? – с интересом спросил Ричард.
– Капитан «Лос-Анджелеса» сомневается в своих силах и боится совершить ошибку на основании неточных данных акустиков. Кстати, Рейнольдс, как поживает наш торпедный отсек?
Первый помощник пожал плечами:
– Молчат как рыбы, прямые приказы не выполняют, ссылаются на запреты комитетчиков. Из четырех торпедных аппаратов заряжен только один. Два пусты, перезарядка последнего отложена на послезавтра. Вход в отсек блокирован, так что о его силовом захвате можно забыть.
На капитанском пульте вспыхнула лампочка внутренней связи. Дэмпси потянулся за телефонной трубкой:
– Коммодор слушает.
– Это реакторный. Я получил разрешение на маневр.
– Замечательно, сбрасывайте скорость до трех узлов. Дальнейшая связь через внутренние терминалы.
– Подтверждаю.
Капитан надавил пальцем на телефонный блокиратор и вытер со лба капли холодного пота:
– Слышал, что Гильберта застрелили?
Рейнольдс кивнул:
– К счастью, акустик успел подобрать код к арсеналу. У нас будет автоматическое оружие. Кто еще знает о часе выступления?
– Я никого не ставил в известность, – хмуро протянул первый помощник.
– Вот и славно. Не забывай о совещании. Штурмовая команда начинает действовать по-моему сигналу. Придерживаемся установленной последовательности захвата отсеков. С торпедным разберемся в последнюю очередь. У них, кстати, есть внешняя связь?
– Безусловно.
– Надо, чтобы не было. Торпедистов следует отрезать от внешнего мира, пусть денечек поварятся в собственном соку.
Дэмпси замолчал, в рубке воцарилась жутковатая болезненная тишина. До ушей капитана доносилось попискивание электронно-вычислительных машин да тихая работа могучих корабельных валов. Подводная лодка совершала запланированный маневр уклонения.
В полночь на мониторе пассивного сонара возник последний звуковой пик. В десять минут первого контакт с таинственной субмариной прервался и более не восстанавливался.

Глава 10
В стране слепых

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Штаб ПВО. 
19 ноября 2035 года, 8.02 
– Перед вами, господа офицеры, танкер-заправщик типа «Генри Дж. Кайзер». Полное водоизмещение 42 000 тонн, длина 206 метров, скорость хода – двадцать узлов.
На поверхности электронной доски появилась фотография громадного транспортного судна. Центральная часть танкера была усеяна вспомогательными кранами и стационарными подъемниками, широкая и длинная рубка занимала третью часть корабельной палубы. Над выпирающей трубой виднелся белый шар навигационной РЛС. Корма танкера, плоская, словно бетонная плита, предназначалась для посадки поискового вертолета.
Никонов щелкнул пультом управления, на доске появилась новая фотография. Объятый пламенем танкер кренился на правый борт. Из громадной пробоины выливалась черная река нефти. Корма судна упрямо держалась на воде, охваченная пожаром рубка была похожа на древнюю изувеченную руину, арктический ветер срывал с надстроек длинные языки белого пламени.
– Снимок сделан четыре часа назад коммерческим разведывательным спутником IRIS-15. Вероятная причина гибели судна – атака подводной лодки. Вокруг островов Бернадотта действует несколько наших субмарин, одна из них могла потопить танкер. Не стоит сбрасывать со счетов и канадские подводные лодки. За последнюю неделю они серьезно нарастили свое присутствие в арктических водах.
С задних рядов донесся саркастический голос:
– Пытаются свести старые счеты?
– Наоборот, усиливают текущие позиции, – откликнулся Никонов. – Обратите внимание, господа, неизвестная подводная лодка утопила не гражданский танкер, а судно снабжения ВМС США. Корабль находился в составе конвоя и был оставлен командой после того, как шансы на его спасение окончательно улетучились. В океан вылилось 25 тысяч тонн нефти, то есть четыре полные заправки авианосной группы. Лишившись танкера снабжения, американцы начнут экономить топливо. Активность их ВВС снизится, а значит, у нас появится шанс на проведение успешной наступательной операции.
Никонов вновь щелкнул пультом. На экране высветилась карта арктического архипелага, испещренная многочисленными промерами глубин. Летчики бомбардировочной эскадрильи, до этого расслабленно сидевшие на своих стульях, мгновенно напряглись. Взгляд их стал суровым и решительным.
– Тактическая ситуация, сложившаяся в пределах архипелага, такова. Мы контролируем центральную часть островной гряды. Патрулирование дружественной акватории осуществляют самолеты военно-морской авиации и атомные подводные лодки. Флотилия Костикова временно вышла из игры, корабли адмирала зализывают многочисленные раны.
Указка Никонова уткнулась в верхнюю часть карты, ее острие выделило овальный остров, испещренный коричневыми зубцами гор.
– Земля королевы Анны, вероятно, оккупирована противником. Воздушная разведка острова закончилась полным провалом. Отправленный на задание МиГ-35Р с вылета не вернулся, причина гибели машины до сих пор неизвестна. Наши системы дальней электронной разведки фиксируют на острове повышенную активность электронных устройств. В частности, нам удалось выявить сигнал, отдаленно напоминающий работу радара AN/FPS-16. Американцы используют это устройство в целях слежения за спутниковыми системами противника.
По нашим предположениям, на острове действуют десантные группы противника, численность и цели которых нам неизвестны. Разведывательный спутник Око-3, пролетавший над островом пять часов назад, сумел передать нам бесценную разведывательную информацию.
На доске появилось изображение островной гряды. Компьютер Никонова увеличил фотографию и провел попиксельное сканирование Земли королевы Анны. Белые пространства тундры приобрели необыкновенную четкость. В северной части острова проявилась длинная полоса черной земли, окруженная загадочными серыми точками.
– Американцы строят на острове компактный аэродром подскока. Эти серые точки, – указка Никонова скользнула по фотографии, – самолеты вертикального взлета и посадки. Тип машин определить не удалось, но я не исключаю, что спутник сфотографировал эскадрилью F-35B.
– Вот и «Северные призраки» засветились, – произнес невидимый Сергею пилот.
Руку поднял офицер, сидящий возле Северского:
– Почему бы не провести разведку острова с помощью кораблей?
– Исключено, лейтенант, – с готовностью отозвался Никонов. – Северная часть архипелага находится под контролем вражеского флота. В десятом оперативном квадрате мы пытались развернуть завесу подводных лодок, но наткнулись на агрессивное противодействие американских ВМС. Одна субмарина была уничтожена на подходе к району, вторая погибла на первом этапе патрулирования.
Получив ответ, лейтенант задал следующий вопрос:
– Зачем Консорциуму северная часть островной гряды?
Никонов поправил усы, отложил в сторону указку и поскреб пальцем бритый подбородок:
– Вероятно, остров нужен американцам для строительства полноценного аэродрома. Если я прав, то Консорциум уже начал перебрасывать на Анну тяжелое оборудование. Темпы переброски пока еще низки, американцы боятся атак подводных лодок и поэтому используют в качестве «грузовозов» мелкотоннажные стелс-транспорты, а также конвертопланы.
– Вляпались по уши, – фыркнул с задних рядов командир «Арктических тигров».
Никонов кивнул головой:
– Ситуация действительно неприятная. Шансы на победу уменьшаются с каждым часом, но отчаиваться мы не должны. Нам следует отказаться от дефенсивной концепции Бирилева, мы должны перейти в активное наступление. Прошу командиров эскадрилий взглянуть на предполагаемый план операции.
Никонов вывел на экран очередную электронную карту. Промеров глубин на ней не было, океан изобиловал красными и синими маркерами ракетных батарей. Треугольные метки обозначали вражеские корабли, прямоугольные – воздушные эскадрильи. Зелеными окружностями Никонов пометил сектора, в которых действовали подводные лодки.
– Операция «Удар молнии» будет разворачиваться в два этапа. Первый этап начнется послезавтра, 21 ноября в 4 часа утра. Цель атаки – становой хребет ударных сил Консорциума – авианосец САСШ «Вильям Джефферсон Клинтон». Острием «молнии» станут перехватчики ЭДЫ-3, они уничтожат американские самолеты ДРЛО, а также находящиеся в воздухе машины РЭБ. На втором этапе операции в дело вступят морские бомбардировщики. Крыло-А нанесет удар по тактической группе Консорциума с северо-восточного направления, крыло-Б атакует с северо-запада.
– Рискованно, молодой человек! – вмешался в разговор седой ветеран арктических кампаний. Старик сидел в первом ряду, на его рукаве красовалась эмблема скандинавской эскадрильи «Один».
– Иной альтернативы у нас нет. Попытаемся минимизировать потери, снизив высоту полета до двадцати-сорока метров. Не забывайте и о том, что полковник Токарев предпринял меры пассивной защиты. Несущие поверхности ударных машин будут покрыты радиоотражающей краской. Работы по нанесению покрытия начнутся сегодня, в два часа ночи. Надеюсь, обслуживающий персонал не отстанет от графика.
В боковом ряду послышалось глухое брюзжание.
– Успеем, товарищ генерал. Мы уже принялись за работу, даст Бог, к утру закончим.
Очередной вопрос был задан на английском языке. Его озвучила молодая светловолосая француженка из истребительной группы «Мистраль».
– Что будут делать коммерческие эскадрильи?
Никонов бегло заговорил по-английски. Акцента у генерала не было.
– Ваша задача – уничтожение патрульных самолетов и американских авианосных перехватчиков. На коммерческие авиагруппы падет основная тяжесть встречных воздушных боев.
Ответив на вопрос, генерал продолжил на русском:
– Первая фаза операции завершится с уничтожением авианосца. На следующий день мы проведем повторную воздушную атаку против транспортных и десантных кораблей противника, введем в бой тяжелый атомный крейсер Костикова и уцелевшие подводные лодки. Думаю, непрерывная последовательность ударов поставит Консорциум на колени. Биться до «последнего» летчика американцы не будут. Затягивание конфликта им невыгодно с экономической точки зрения.
Генерал промокнул лоб платком и выключил электронную доску.
– Вопросы?
С места поднялся мужчина в годах, ранее усомнившийся в успехе ракетного удара.
– Генерал, – уверенно начал он, – на бумаге ваш план выглядит замечательно. К сожалению, реальность далека от штабных выкладок. Вы уверены, что знаете истинное лицо врага? Не принимаете ли вы за правду собственные предположения?
Генерал нахмурился, но не перестал слушать своего оппонента.
– Допустим, только допустим, что американские новостные каналы не врут и Земля королевы Анны оккупирована десантом Консорциума. Если эта информация правдива, то бомбардировочные крылья получат в свою спину сразу несколько ножей. Американцы смогут перехватить «Бэкфайры» не только «подскочившими» истребителями, но и стационарными системами ПВО. Вы учли подобную возможность, когда составляли план операции?
– Олаф, ты же знаешь, я не Бог, – печально улыбнулся Никонов. – Я действую в условиях неопределенности. Текущий статус северной гряды неизвестен. Создавая операцию, я исходил из того положения, что Земля королевы Анны находится под частичным контролем врага и не имеет на своей территории активных средств воздушного перехвата. Если американцы смогли возвести на Анне серьезную ПВО, план придется переделать. Частично, разумеется. Бомбардировщики проведут атаку с восточного и южного направления. Истребители пожертвуют двумя ракетами ближнего радиуса действия, их место займут подвесные топливные баки. При этом суть операции не изменится.
– Подвеска топливных баков скажется на маневренности истребителей. В наиболее уязвимом положении окажутся эскадрильи, вооруженные устаревшими модификациями F-16, – вкрадчиво произнес командир «Тигров». – Сможем ли мы защитить «бэкфайры» в условиях тотальной нехватки ракет ближнего радиуса действия? Последние воздушные бои показали, что наемники Консорциума склоняются к кинжальным поединкам, драки на больших расстояниях их не интересуют. Генерал, вы отнимаете у нас наиболее эффективный инструмент воздушной борьбы!
Никонов рубанул воздух ладонью:
– Господа, давайте не будем «бежать впереди паровоза». План принят к исполнению, но отдельные его детали все еще можно изменить. Если у вас есть конкретные предложения, то не держите их при себе. Я готов рассмотреть любые тактические альтернативы.
Пилоты замолчали, тогда как их командиры начали перешептываться друг с другом. Сергей посмотрел на Северского и поднял вверх руку.
– Что у вас, Соколов?
– Генерал, вы не думали обстрелять остров ракетами класса «корабль-поверхность»?! Внезапный ракетный удар вынудит противника использовать широкий спектр технических устройств. Если мы обнаружим сигналы, исходящие от стационарных импульсных РЛС, то тайное станет явным – оккупация острова будет подтверждена.
– Идея хорошая, но труднореализуемая. Костиков не сможет пустить ракеты из акватории базы, ему придется выводить поврежденные корабли в океан.
В разговор вмешался командир «Тигров»:
– Можно провести разведку острова с низких высот. Мои машины легко справятся с этой задачей.
– У вас нет разведывательных самолетов!
– Ничего страшного, снимем аппаратуру с «Мигов» и прикрепим ее к универсальным консолям «F-16». Информация об острове будет неполной, но достаточной для принятия окончательного решения.
– Когда будете готовы к вылету?
– Сегодня вечером, часов в десять-одиннадцать! – решительно произнес полковник. – О ближнем прикрытии мы позаботимся сами, а вот о дальнем придется подумать вам, генерал.
– Стрельников прикроет ваш вылет парой Т-50.
Норвежский полковник кивнул головой, генерал повернулся к пилотам.
– Господа офицеры, брифинг завершен. Все свободны. О начале операции вас оповестят непосредственные начальники.
Притихший зал расслабился и через мгновение зашумел бурей человеческих эмоций. Пилоты поднимались с кресел, обсуждая рискованную идею норвежского авиатора. Молодежь была уверена в успехе операции, «ветераны» откровенно сомневались в ее удачном исходе.
Северский застыл возле седого военного. Пилот показывал генералу лист бумаги с изображением альтернативного плана действий. Алексей Арнольдович не соглашался и спорил с оппонентом, он пытался убедить старика в правильности собственной концепции.
Наблюдая за пилотами, Соколов не заметил, как к его креслу подошел Рауль. Француз остановился в двух шагах от Сергея и протянул полковнику руку.
– Приветствую, Соколов. Как прошла посадка?
– Относительно успешно, ноги, как видишь, целы, но плечо я все-таки повредил.
Рауль спрятал руку в карман, нахмурился, на лбу пилота появились суровые морщины:
– Я тебе вообще-то жизнь спас. Не помнишь?
– Такое не забывается. Думая о дуэли, испытываю угрызения совести.
– Немудрено, ты у меня невесту увел.
Сергей усмехнулся.
– Боюсь, что собью тебя, а потом всю жизнь буду совестью мучится. Злодей ты, Рауль!
– Еще какой, – кивнул француз. – Предлагаю альтернативные правила дуэли.
До ушей Сергея донеслась звонкая трель спутникового телефона. Достав из кармана трубку, Соколов раскрыл миниатюрное устройство и посмотрел на номер входящего абонента. На той стороне провода висел Вольфрам. Полковник сбросил звонок и, повернувшись к французу, холодно произнес:
– Давай рассказывай, что надумал. Только быстрее, без витиеватых красивостей.
Рауль приподнял бровь и надменно посмотрел на собеседника.
– В сложившихся обстоятельствах настоящая дуэль видится мне глупым ребячеством. Ну, собьем мы друг друга, истратим в личных целях реактивные снаряды, предназначенные для самолетов Консорциума, а дальше-то что? Джейн расстроится, один из нас погибнет, другой, как ты правильно выразился, будет терзаться угрызениями совести… Вообщем, я предлагаю устроить тренировочную дуэль с контейнерами лазерной подсветки. Машина, попавшая в ракетный замок более чем на пять секунд, считается уничтоженной. Никаких трагедий, никакого риска, лишь чистое мастерство и тонкий расчет. Победитель насладится моральной победой.
Сергей с интересом посмотрел на соперника.
– Сегодня в пять часов вечера, в воздушном пространстве острова Южный за пределами театра военных действий, – еле слышно прошептал Соколов.
– Восемнадцатый оперативный квадрат? – кивнул головой Рауль.
– Он самый. Не забудь прихватить пару ракет большого радиуса действия. В воздухе могут болтаться пилоты, презирающие рыцарский кодекс.
– Американцы, что ли?
– Нет, господин Шоле, так называемые зеленые.
Северский отделался от ветерана и подошел к полковнику:
– Три дня назад террористическая группа FRM совершила серию атак на транспортные самолеты САСШ. Во вчерашнем сетевом обращении террористы потребовали прекращения всех военных операций в северной части Атлантики. Руководители FRM заявили, что боевые действия Консорциума и Союза наносят невосполнимый ущерб живому миру океана и его биосфере. Уничтожение двух эскадренных танкеров террористы расценили как экологическую катастрофу и преступление мирового масштаба. Вероятно, в ближайшее время экологи проведут ряд мощных воздушных атак на транспорты снабжения САСШ. Если под руку попадутся одинокие машины Союза, террористы, не задумываясь, уничтожат и их.
– Милые ребята! За предупреждение спасибо!
Широко улыбнувшись, француз попрощался с аналитиком и стал пробираться к выходу из импровизированного конференц-зала.
– Самоуверенный парень, – тихо протянул полковник, бровь его неодобрительно выгнулась вверх. – О возможном поражении даже не думает.
– По-иному и быть не может, он же француз.
Генерал протянул Сергею блок внешней флэш-памяти.
– Результаты ночной работы. На диске отчеты по техническому состоянию эскадрильи. Проблема с технический смазкой решилась сама собой. Норвежцы поделились своими запасами, а значит, подготовка самолетов к вылету сократится на пять-семь минут.
Сергей взял карточку и начал крутить ее между пальцев. Генерал безмятежным тоном продолжал свой рассказ:
– Сегодня утром, в четыре утра, я связался с Нэвиллом и обговорил с ним детали работы. Капитан прибудет на авиабазу завтра, в девять часов вечера. Транзакция финансовых средств состоится через три дня, отчет о завершении – кину на электронную почту. В зону боевых действий капитан прибудет один, для его встречи я выделил Серебряное крыло.
Достав из кармана PDA, Сергей подключил к устройству внешнюю память Северского.
– Франсуа расшифровал базу данных?
– Еще нет, но работа идет полным ходом. Первые результаты дешифровки появятся сегодня вечером.
Выгрузив данные, Соколов вернул память аналитику. Посмотрев на уставшего друга, полковник добавил:
– Тебе надо выспаться, Алексей. Ты едва стоишь на ногах, а впереди у нас дни напряженной работы. Передай текущие дела Матвиенко и отправляйся в кровать.
Генерал пытался протестовать, но Соколов прервал его реплику короткой фразой:
– Это приказ, генерал, выполняйте. К своим обязанностям вернетесь вечером.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Подземная ремонтная мастерская. 
19 ноября 2035 года, 10.15 
Громада транспортного Ил-76 была опутана лесами и сверкающими надстройками технических конструкций. Разрушенное крыло грузовоза озарялось вспышками газовой сварки. Воздух мастерской содрогался от рева дисковых пил, грозно верещали дрели и сверла, гулко рявкал станок, скрепляющий титановые элементы консоли.
По плоскости собираемого крыла сновали люди: механики, инженеры, простые рабочие. Одни ремонтники трудились над хордами конструкции, тогда как другие занимались авионикой и пилонами многочисленных двигателей. Молодой человек, вооруженный системой лазерного сканирования, аккуратно замерял качество установки технических элементов. Отыскав очередную ошибку, инженер подзывал к себе рабочего и давал краткие указания по замене.
Возле раскрытых створок транспортного отсека застыли величественные цилиндры двигателей Д-30КП, каждый тягой по 12 000 кгс. С одной силовой установки механики сняли кожух. Сергей мог видеть вывороченную паутину стальных «внутренностей», а также синие баллоны, наполненные криогенной жидкостью. Техники, занимавшиеся проверкой двигателя, частенько посматривали на крыло. Стремительными темпами приближалось время монтажа, а стендовая проверка Д-30 все еще была далека от завершения. Мотористам приходилось спешить.
Утолив свое любопытство, Сергей оторвался от иллюминатора.
– Уже день без перерыва работают, в две смены, – Ольга забросила за ухо длинную прядь волос и тихо добавила: – План ремонта предусматривает ночной монтаж двигателей, самолет должен быть восстановлен к утру. Увидишь Никонова, передай от меня огромную благодарность.
– Всенепременно.
– Теперь, полковник, говори, для чего пришел? – В голосе Ольги слышалась обида, смешанная с нетерпением и раздражением.
– В командирской каюте кто-нибудь есть?
– Пусто там, – покачала головой Нестерова. – Наташка вместе с ноутбуком в Тренделаге сидит. Хочешь поболтать по телефону, звони сейчас.
– Мне хватит пяти минут, – улыбнулся в ответ полковник.
Покинув транспортный отсек, Сергей поднялся по стальной лестнице и проник в центральную секцию самолета. В конце узкого темного коридора полковник свернул налево и замер перед дверями капитанской каюты. Перешагнув через порог, Соколов нырнул внутрь крохотной комнаты и решительно щелкнул блокиратором дверной створки.
Рухнув на диван, Сергей перевел дыхание, в его ладони появилась трубка сотового телефона. Набрав номер тайного телефона, полковник терпеливо дождался ответа:
– Слушаю, – донеслось с той стороны провода.
– Вольфрам, это Соколов, что у тебя стряслось?
– Рад тебя слышать, Сергей. – В голосе Вольфрама чувствовалась смертельная усталость. С такой интонацией мог говорить человек, не спавший пять суток подряд. – Ты занимался сопровождением тяжелых самолетов, бомбардировщиков или аэропланов РЭБ?
– Не довелось, – озадаченно произнес Сергей.
– Постарайся не связываться с подобными заданиями. Ваши подводные лодки загнали Консорциум в угол. Потеряв эскадренный танкер, американцы лишились свободы маневра. Авианосец прикован к крейсерам, корабли находятся на топливном голодании. Покинуть крейсера «Клинтон» не может, боится остаться без защитного ордера. Ковылять вместе с эскортом не смеет – Гилберт боится проиграть операцию. Если крейсера охранения не будут заправлены в ближайшие дни, им придется вернуться на базу САСШ.
Таким образом, адмиралы Консорциума постараются выбить вас из игры, обескровив эскадрильи морской авиации. Мои коллеги из коммерческих авиагрупп заранее приготовились к атакам тяжелых бомбардировщиков.
Выдержав короткую паузу, Вольфрам добавил:
– Помнишь, я говорил тебе о транспорте, в фюзеляже которого были замечены продольные верхние люки? Ну, так вот, я выяснил, что именно перевозит этот странный самолет.
Сергей активировал режим записи сообщения.
– На «Боинге» стоит пушка, способная выпускать по цели продолговатую цилиндрическую болванку. Предполагаю, что это хитроумный электромагнитный снаряд. Разорвавшись в центре бомбардировочной формации, подобное устройство может наделать много бед.
Первый вылет «Боинга» состоится сегодня ночью. Инженеры проверят работоспособность машины и проведут испытательные стрельбы из орудия. Вероятно, завтра самолет-носитель займется разрушением вашей связи. Цепочка атмосферных взрывов выведет из строя наземные РЛС, а также уничтожит действующую на острове электронику. Плохо придется и технике, оказавшейся в радиусе действия импульса. Готовься к тому, что будет нарушено взаимодействие штабов, вашему начальству придется сражаться в условиях тотальной информационной блокады. Я…
В трубке послышалась серия тревожных гудков, собеседник по неизвестной причине разорвал соединение.
Соколов откинулся на спинку дивана и задумался.
Вольфрам выяснил предназначение таинственного самолета. К сожалению, командир «Алмазных воинов» не разобрался в начинке «Боинга». Услышав об электромагнитном снаряде, Вольфрам предположил, что в корпусе носителя стоит дальнобойная пушка. В действительности внутри «Боинга» пряталось более хитроумное оружие – установка космического старта или сверхмощный рельсотрон.
Размышления Соколова были прерваны громким стуком в дверь, до ушей полковника донесся звонкий голос Ольги:
– На борту ремонтники, они уже начали менять электронику салона.
Соколов посмотрел на часы, разговор с Вольфрамом растянулся на десять минут. Полковник выключил телефон и решительно распахнул дверную створку. Задерживать технарей не стоило, подумать об электромагнитных пушках можно было и в штабе ПВО, в компании Никонова и Северского.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
19 ноября 2035 года,16.20 
Джейн сидела под крылом «Фристайла» на крохотном трехногом стульчике. Рядом с девушкой, на поваленной мятой бочке восседал Петренко. В одной руке механика находилась бутылка минеральной воды, пальцы другой держали недокуренную сигарету. Петренко рассказывал Джейн увлекательную историю, девушка слушала ветерана и изредка кивала головой.
Увидев приближающегося Сергея, Джейн привстала со стульчика, в глазах ее вспыхнули гневные искорки. Петренко прервал рассказ на полуслове и улыбнулся краешками губ. Бросив окурок в стальную кружку, технарь удовлетворенно произнес:
– Корпели над поломками всю ночь, но успели. Так что, командир, принимай обновленный «Як». Самолет заправлен, электроника проверена, двигатель в норме. Лазерный целеуказатель подвесили с левой стороны крыла, два AIM-120 разместили на внешних пилонах. Ракеты белые, чистые, боеголовки проверил лично. Контейнер РЭБ пришлось снять во избежание перегрузки. Тест двигателя пройден безупречно, лететь можно хоть сейчас! Однако носовую стойку до конца отрегулировать не удалось, так что садись осторожно.
Сергей пожал механику руку и радостно воскликнул:
– Огромное спасибо, ребята. Свой «конь» лучше любого чужого.
Лицо Петренко расплылось в довольной кошачьей улыбке.
– Не забудь о нашем брате-механике, когда будем пиастры делить.
Почесав затылок, Петренко махнул рукой и добавил:
– Вы тут говорите, а я пошел проверять аэроплан Матвиенко. У него с бортовой пушкой проблемы – блок стволов вышел из строя. Надумаешь покидать ангар, командир, дай знать. Я тягач пригоню, сами выкатим тебя на взлетную полосу.
Механик хлопнул товарища по плечу и быстрым шагом двинулся вдоль замерших истребителей. Сергей повернулся к Джейн, он не понимал, чем вызвано раздражение француженки.
– Что случилось?
– Будто не знаешь?! – гневно воскликнула девушка.
Джейн ткнула пальцем Сергею в грудь:
– Ты, со своим дружком Шоле, совсем потерял чувство меры. Я тебе не вещь, владеть мной никому не позволю!
– Дуэль не имеет к тебе ни малейшего отношения. Это вопрос чести.
– Да! – в ярости воскликнула Деверо. – Тогда послушай, что говорят о ней твои подчиненные! Самый мягкий эпитет – два командира сцепились за самку. Твой товарищ Матвиенко выразился еще более грубо. Меня подобные разговоры унижают! Делай что хочешь, но дуэль должна быть отменена.
Сергей раздраженно воскликнул:
– Джейн, это невозможно. Если я увильну от боя, то Рауль посчитает меня трусом. Уж поверь, о моей слабости он сообщит всему миру. Только подумай, как мой отказ отразится на статусе эскадрильи.
Лицо Джейн стало темнее грозовой тучи. Девушка нахмурилась и отвесила полковнику звонкую пощечину:
– Самовлюбленный эгоист – вот ты кто! Думаешь только о своей эскадрилье, а кто будет думать обо мне?
– Думать о людях – моя прямая обязанность, при чем тут эгоизм? – обиженно отозвался полковник, потирая покрасневшее место удара.
Джейн толкнула Сергея в грудь.
– Убирайся, улетай на своем кривокрылом самолете куда пожелаешь, сражайся с этим глупцом Раулем, делай что хочешь. Знать тебя не желаю!
Полковник терпеливо дождался конца гневной тирады, после чего привлек к себе Джейн и, подавив ее нерешительное сопротивление, нежно поцеловал в губы. Девушка отошла на шаг и скрестила на груди руки.
– Ругайся, сколько хочешь, только не бей тарелки и электронику. Чинить ее некому, у Франсуа и без нас полным-полно проблем.
– Вернешься, я тебя к черту пошлю!
Сергей пожал плечами и улыбнулся. Поставив ногу на ступеньку металлической лестницы, полковник забрался в уютную кабину «Фристайла». Машина приветствовала пилота поскрипыванием боевого кресла.
С тихим свистом включилась электроника самолета. Ожили янтарные мониторы МФУ, по их зеленым дисплеям побежала информация о пройденных тестах. Соколов провел проверку бортовых систем и дождался отклика от ракетных пилонов. Бортовая ЭВМ запустила плановую проверку двигателей.
Сергей щелкнул застежкой авиационного шлема, в ушах раздался сухой треск помех. Полковник настроился на сервисную частоту эскадрильи и уверенно произнес:
– Красный-лидер к вылету готов.
В динамиках раздался добродушный бас Петренко.
– Принято, командир, тягач на подходе. Не забудь проверить тормоза передней стойки.
Щелкнув тормозным тумблером, полковник добавил:
– Тормоза разблокированы, двигатель выключен, подготовка к транспортировке завершена.
Левая часть ангара озарилась светом проблескового маячка. Мощный аэродромный тягач резво подкатился к носовой стойке «Яка» и, выпустив из трубы струйку серого дыма, недвижимо застыл перед вытянутым обтекателем РЛС. Дверь транспортера распахнулась, из недр машины выскочил Станислав – молодой помощник Петренко. Тревожная пауза завершилась лязгом магнитных захватов, фюзеляж истребителя покачнулся.
– Пристыковались, командир. Проверь электронику шасси.
Сергей пробежал пальцами по сенсорному дисплею МФУ.
– Повреждений силовой структуры нет, можем выезжать.
Петренко подтвердил прием команды, тягач тронулся с места. Истребитель вздрогнул и уверенно последовал за приземистым транспортером по свободному пространству ангара.
Покинув извилистый лабиринт двигателей и машин, тягач выбрался на открытый воздух и остановился у края рулежной дорожки. Свет его проблесковых маячков с трудом пробивался сквозь бушующую завесу непогоды. Видимость была отвратительной, снег призрачной стеной валил с неба. Когда океанский ветер рассеивал пелену, перед глазами Соколова представали темные контуры аэродромных сооружений. Через мгновение ветер менял свое направление, силуэты технических построек вновь исчезали в воющей мгле.
– Командир, ты точно решил лететь? Погода отвратительная, – раздался в наушниках тревожный голос Петренко.
– Мы на самом краю антициклона, к моменту моего возвращения небо очистится.
– Ну, тогда я отключаю захваты.
Глухо щелкнули магнитные держатели, «Фристайл» покачнулся. Тягач взревел дизельным двигателем и растворился в ревущем буране. Огонек транспортера весело мигнул пилоту и вскоре пропал, исчез в покрывале смертоносной пурги.
Переключившись на диспетчерскую частоту, Сергей запросил разрешение на взлет. Реакция дежурного офицера была мгновенной:
– Красный-лидер, вы не значитесь в списках воздушного патруля. Освободите полосу для посадки разведчиков.
– Прошу разрешить вылет в целях прояснения тактической обстановки, – упрямо произнес Сергей.
– Повторяю, вы не значитесь в электронных списках, у вас наименьший приоритет взлетно-посадочных операций. Ждите своей очереди, Красный-1. Подтвердите прием.
– Подтверждаю, – без особого энтузиазма протянул полковник.
Вдоль края ВПП ослепительно вспыхнули посадочные огни, последние слова Соколова потонули в грохоте ревущего двигателя. Через мгновение по бетонному покрытию аэродрома промчался сверхзвуковой разведчик. Вслед за первой машиной на полосу опустилась вторая, а потом и третья. Силовые установки «Бэкфайров» порождали стремительные воздушные вихри, которые поднимались над бетонным покрытием аэродрома, мчались за веретенообразными самолетами и разваливались при встрече с постройками, вышками и другими препятствиями.
Динамики шлема ожили, в них раздался суровый мужской голос:
– Красный-лидер, как слышите? Взлет запрещен, текущие погодные условия не благоприятствуют полетам.
Сергей задумался. По всей видимости, диспетчеры отменили взлет большинства фронтовых машин. В воздух поднимались лишь морские разведчики да транспортные самолеты, использовавшие антициклон в качестве эффективного маскирующего средства.
– Разрешите взлет с Северной полосы?
– Ответ отрицательный, ее только что накрыл снежный шквал. Последний вылет состоялся пять минут назад, в воздух поднялась машина из эскадрильи «Мистраль».
Диспетчерская частота заполнилась шумами внешних помех.
Сергей раздосадованно фыркнул и положил руку на рычаг дросселя.
– Белка-1, я взлетаю. Подтвердите прием команды и включите маячок лазерного наведения.
– Красный-лидер, ты в своем уме? – изумленно воскликнул Северский. – Полоса занята, вертикальный взлет в такую погоду совершать опасно.
– Опасно и нельзя – две разные вещи, – уверенно отозвался Сергей.
В ответ на дисплее бортовой ЭВМ вспыхнула яркая точка навигационного сигнала. Полковник активировал подъемные двигатели и решительно передвинул дроссель на шесть делений вперед. Тяга парных РД-41 стремительно возросла, до ушей Соколова донесся оглушительный рев, нос «Фристайла» рывком приподнялся вверх. Сергей потянул на себя ручку управления и основные стойки «Яка» оторвались от земли. Когда рычаг дросселя добрался до отметки «60 процентов», машина вздрогнула и наклонилась на десять градусов влево.
«Сильный порыв ветра, – пронеслась в голове Соколова тревожная мысль. – Восемнадцать-двадцать метров в секунду, практически ураган».
Полковник стабилизировал машину, активно работая элеронами и хвостовым оперением. Поднявшись на десять метров вверх, Соколов активировал маршевый Р-79, рукоять дросселя уперлась в верхнюю планку ограничителя. Из адаптивных сопел машины вырвались струи ярко-рыжего пламени, и «Як» стремительно ушел в серую глубину штормового неба.
Пробив плотный слой низколетящих облаков, «Фристайл» вырвался из тисков удушающего снегопада. Перед глазами Сергея предстала величественная картина полярного несбосвода. Западная, более темная часть горизонта, была утыкана тусклыми иголками звезд. Восточная часть окрасилась розовыми лучами заходящего солнца. Свинцовая поверхность арктического океана скрывалась под мягкой периной непогоды.
Сергей оторвался от изучения небесных красот и убрал выпущенные шасси. На экранчике МФУ высветилась электронная карта архипелага. Пальцы полковника ввели в недра ЭВМ новый курс, машина обработала входные данные и самостоятельно скорректировала вектор полета.
Повинуясь приказам автоматики, «Фристайл» выпустил закрылки и завалился на правый бок. Солнце скрылось под брюхом верткой машины, в кабине потемнело. Фосфоресцирующие стрелки приборов ожили, засветились тусклыми синими огоньками.
– Красный-лидер, вы что, приказа не поняли?! – рявкнул в наушниках раздраженный голос диспетчера. – Во взлете вам было отказано!
Сергей безмятежно проигнорировал крик и проследил за очередным маневром автопилота. Бортовая ЭВМ вывела машину на боевой курс, синяя плоскость авиагоризонта плавно перетекла в верхний сектор прибора. «Фристайл» легонько качнул крыльями и понесся над далекой поверхностью облачного моря. Воспаленный глаз солнца озарил заднюю часть фонаря и исчез за левым килем истребителя.
– Красный-лидер, немедленно покиньте транспортный коридор! Поднимитесь на пять тысяч метров, под вами пройдет транспортная «Галактика».
– Спасибо, Летучая лисица, начинаю набор высоты.
Полковник потянул на себя ручку управления истребителем. Автопилот отключился, ЭВМ «Фристайла» безоговорочно доверяла пилоту, если машина работала вне критических режимов полета.
Как и предполагал Сергей, воздушное пространство архипелага оказалось пустынным. Над авиабазой висела парочка норвежских F-15E, приближающаяся с востока «Галактика» находилась на расстоянии 20 километров и держалась у самого края кучевых облаков. Северная часть горизонта фонтанировала импульсами, исходящими от дальнего воздушного патруля. Отметки сверхзвуковых «мигов» медленно ползли по темному дисплею РЛС. На юге висел одинокий Як-44, поднявшийся с авианесущего экраноплана «Юрий Андропов». Грибовидный радар турбовинтовой машины кропотливо исследовал горизонт, операторы «Яка» наблюдали за патрулями Консорциума и пытались зафиксировать возможное формирование вражеской воздушной армады. Еще дальше, на расстоянии 80 километров, мерцал «дружественный» сигнал Шоле. Француз добрался до границы военной зоны и нетерпеливо кружил над океаном, ожидая опаздывающего оппонента.
Поднявшись на пятикилометровую высоту, Сергей вновь включил автопилот и активировал контейнер лазерной подсветки. Вторичная проверка ракет неисправностей не выявила. Машина жаждала боя, и Сергей задумался над тактикой надвигающейся дуэли.
«Сражаться на низких высотах Рауль не станет, постарается подняться повыше. Я ему подобного шанса не дам, первым заберусь на высоту в десять километров. Шоле будет избегать боя на виражах, его модифицированному «Миражу» не хватает маневренности. Недостатки истребителя француз компенсирует лучшей механизацией крыла и снижением горизонтальной скорости. Во время дуэли он будет спешить, полагаться на собственные эмоции. Гоняясь за мной, Шоле неизбежно потеряет концентрацию и сорвется в штопор. Тут-то я его и подсвечу!
Определившись с планом действий, Сергей задрал нос машины и опустил рукоять дросселя до восьмой отметки. «Фристайл» медленно, но неуклонно забирался в холодную небесную высь.

Воздушное пространство острова Южный, 
вне пределов боевой зоны 
19 ноября 2035 года, 17.05 
Воздушный бой – выкованный в металле танец вертких машин, в котором сила и ярость преклоняются перед хладнокровием и человеческим интеллектом. Воздушное сражение подобно вальсу, полному правил, закономерностей и ограничений. Люди, наблюдающие за дуэлью, считают, что музыку танца выбирают пилоты. В действительности танец выбирает машина, а человек всего лишь подстраивается под темп реактивного столкновения. Превращаясь в элемент машины, пилот чувствует ритм борьбы и контролирует важнейшие элементы стального вальса: скорость, высоту полета и боевую нагрузку истребителя. В танце нет второстепенных шагов. Победы достигает лишь тот, кто отслеживает каждый выпад реактивного напарника. Секундная забывчивость, и мозаика тактических элементов разваливается на крохотные составные части. Танцоры сбиваются с ритма, вальс обрывается, сменяясь тотальным безмолвием вечности.
И в каждом осколке мозаики отражается ледяная усмешка смерти.

По дисплею МФУ пробежала зеленая полоса импульсного сигнала. Маркер Рауля дрогнул, исчез с экрана, а потом появился вновь. Бортовая ЭВМ спроецировала на фонарь кабины примерное расстояние до цели – 10 километров. Сергей блокировал бортовую пушку и откинул в сторону защитный колпачок гашетки.
– Копья готовы, рыцари могут сходиться в бою!
Рауль ответил незамедлительно, но голос его был лишен следов ярости и возбуждения. Казалось, француз был озадачен.
– Соколов, вижу твою машину. В дуэль вступить не могу, у меня на экране месиво электронных сигналов.
Полковник снял палец с гашетки и перебрал все доступные режимы работы радара. На дисплее РЛС появились новые контакты. С востока приближался клин эскортных самолетов. Истребители упустили «Галактику» и теперь пытались догнать ее, нещадно форсируя двигатели. Над авиабазой появился дружественный маркер неизвестной машины. Бортовая РЛС «Яка» не успела определить тип самолета и пометила поднявшийся истребитель набором вопросительных значков. Южная часть горизонта тонула в бесконечном мраке неизвестности.
– Рауль, в небе никого нет, – сурово протянул Сергей. – Скажи прямо, ты решил отказаться от боя?
– Включи скрытный полуактивный режим и посмотри на засветку. Неизвестная цель на расстоянии сорока километров, – раздраженно отозвался француз.
Сергей включил полуактивный режим, на дисплее засветилось тусклое зеленоватое пятно, окруженное россыпью ярких пикселей. Сигнал был нечетким, бортовая ЭВМ не смогла отсеять сопутствующий шум.
– Действительно, аномалия присутствует. Примерная оценка скорости 2,5 Маха. Зеленые на таких скоростях не летают.
Маркер «Миража» изменил вектор движения, Рауль набрал скорость и двинулся на запад, перпендикулярно курсу Сергея.
– Отмечаю пуск ракеты. Это не «Лисичка-3», повторяю, не «Лисичка-3», – в голосе француза звучало ничем не прикрытое удивление, страха Рауль не испытывал.
В левой части кабины вспыхнула красная лампочка подсветки, зуммер облучения РЛС издал тревожный сигнал. Сергей активировал бортовой джаммер и надавил на кнопку сброса тепловых помех, «Як» вошел в противоракетный маневр. Полковник выполнил ловкую последовательность бочек, а потом ушел в мертвую петлю. Солнце перекатилось по фонарю истребителя, свет умирающего светила ударил в глаза и на мгновение ослепил Соколова.
Рауль продолжал поддерживать контакт с невидимым противником.
– Еще одна цель. Вектор сорок пять, скорость четыре Маха. Подсветка постоянная, направленная.
– Четыре Маха! Ты можешь его обнаружить?
От былого спокойствия француза не осталось и следа.
– Нет! РЛС его вообще не видит, приходится непрестанно калибровать активную частоту.
«Як» завалился на правое крыло, темное небо Арктики вздрогнуло от оглушительного грохота, с которым «Фристайл» преодолел звуковой барьер.
– Соколов, еще одна ракета. Пуск над Южным островом, расстояние 150 километров.
– Сколько, сколько? Повтори! – изумленно прошептал Сергей.
– Сто пятьдесят километров, полковник. Я же говорю, это не Лисичка.
Маркер «Миража» застыл на одном месте, а потом понесся в противоположную сторону. Индикатор активности вражеских РЛС издал серию тревожных сигналов. «Фристайл» завалился на левое крыло и рухнул вниз. Адаптивные сопла машины раскрылись, словно пробуждающееся соцветие розы. Ревущая реактивная струя ударила вверх и вбок, уводя истребитель от приближающегося снаряда.
Индикатор приближения ракеты вскрикнул в последний раз, а потом затих. К счастью для Сергея, гиперзвуковая «Лисичка» прошла мимо. Солнце вновь изменило свое положение над фонарем машины и повисло между черными хвостами истребителя.
Сергей воспользовался передышкой для того, чтобы сменить режимы работы РЛС. По правому МФУ побежала зеленая полоска активного радара. Левый дисплей снимал информацию с полуактивных датчиков. Результаты спешной калибровки оказались удручающими, с дисплеев пропали пятна всех потенциальных контактов.
Зато к зеленому маркеру Рауля приближались две красные точки – выпущенные противником ракеты.
– Еще две, Рауль. Идут по векторам 70 и 160, скорость полета 3,8 Маха. Управляемость у них отвратительная, я только что ушел от одной ракеты с помощью классического противоракетного маневра.
«Мираж» опустил нос и сорвался в пологое пикирование.
– Подтверждаю, – отозвался француз. – Первая «Лисичка» возвращается с вектора 230. Активную РЛС не использует, вероятно, идет по тепловому следу. Джаммер ее излучения не чувствует.
«Як» устремился вниз, в глазах полковника потемнело от перегрузки. «Фристайл» убегал от ракет, разбрасывая сверкающие фейерверки помех. Пробив четырехкилометровый рубеж, Сергей приподнял нос машины и, завалившись на левое крыло, активировал форсаж.
Инертная игла тяжелой ракеты сверкнула в лучах далекого солнца и с ревом прошла над фюзеляжем машины. За реактивным снарядом тянулся четко различимый инверсионный след.
– «Лисичка» прошла мимо, тип определить не удалось, – выкрикнул в эфир Соколов.
Рауль ответил мгновенно:
– Полковник, активируй пассивный режим РЛС со средней длиной волны. Увидишь две цели, обе на расстоянии двадцати километров.
Сергей выровнял «Фристайл», пальцы полковника побежали по клавишам радарного блока. По экранам МФУ потекла дрожащая зеленоватая рябь. Картинка мигнула и стала четкой, на мониторе обрисовались пятна вражеских машин, точное расстояние до целей бортовая РЛС определить не смогла. Контакт, находившийся на расстоянии восемнадцати километров, внезапно пропал, а потом появился снова, но уже на расстоянии тридцати километров.
– Сигнал нестабильный, расстояние до цели определить не могу, – взволнованно произнес Сергей.
Ответ Рауля был полон горячего нетерпения:
– Поддерживаю визуальный контакт с неопознанным самолетом. Верткая скоростная машина, ромбической формы.
– «Раптор»?
– Ответ отрицательный, полковник, это не «Раптор» и даже не «Вуду», геометрия крыльев другая. В небе предсерийный образец.
Ответить Соколов не успел, бортовая система наведения обнаружила цель, ЭВМ подсветила фонарь кабины ярким красным квадратом. Палец Соколова рефлекторно надавил на гашетку, и с пилонов «Фристайла» сорвались белые сигары AIM-120. Длинные хвосты ARMAAMов полыхнули огнем, снаряды, словно нетерпеливые гончие, помчались в сторону приближающегося противника.
– Ракеты пошли, цель – второй самолет, – уверенно произнес Сергей.
Ответом ему стала восторженная фраза Джейн.
– Атакую первый контакт, вектор 80. Подсветите цель!
Сергей побледнел, по его спине пробежали крысиные коготки мурашек. Джейн поднялась в воздух, чтобы предотвратить дуэль, но вместо этого попала в хаос настоящего боя. Необдуманный поступок красавицы мог дорого обойтись пилотам, ведь «Рафаль» не мог самостоятельно выбраться из цепкого захвата противника.
Окончательное решение Соколов принял мгновенно. Полковник сделал ставку на продолжение боя:
– Красный-2, атакуй первого, Рауль бери второго.
Маркер контакта стремительно приближался, расстояние сократилось до двух километров. Между перистых облаков сверкнула маленькая, быстролетящая звездочка – стремительный вражеский самолет.
Полковник положил палец на гашетку авиационной пушки, рычаг дросселя передвинулся в 10-й, форсированный сектор. Скорость рывком поднялась до 1800 километров в час, корпус истребителя задрожал от сильнейшего напряжения двигателей, возросла нагрузка на рычаги управления «Яка». Машина стала инертной, воплощенная в металле скорость высосала последние соки верткости.
Вражеский истребитель устремился вниз, закружился в невероятной череде петель и бочек, а потом стрелой взмыл в небо. На вершине колокола противник перевернулся через левое крыло и камнем рухнул вниз. Яркими полосками сверкнули неестественно плоские сопла реактивных двигателей.
«Як» промчался вперед, пробил вражескую воздушную струю и устремился в западном направлении. Перед глазами Сергея развернулось темное покрывало кучевых облаков. Ночь поглотила безбрежные пространства арктического неба, розоватые солнечные отсветы отступили к самому краю горизонта.
Джаммер издал последний тревожный сигнал и затих, РЛС «Фристайла» вновь потеряла противника.
– Рауль, я его не вижу, – обратился к французу Сергей. – Джейн, ты видишь агрессора?
– Красный-лидер, ответ отрицательный. Мои ракеты прошли мимо.
В эфире послышался вскрик Рауля.
– Визуальный контакт, вектор сто. Джейн, он у тебя на хвосте!
– Не вижу его, не вижу!
В голосе Джейн послышалась паника. Ситуация вышла из-под контроля Деверо, девушка потеряла статус охотника и почувствовала себя жертвой.
– Вектор 90, расстояние сокращается. Джейн стряхни его с хвоста.
На мониторе Соколова появился маленький красный сигнал, выпущенная в «Рафаль» ракета.
Самолет француженки выполнил бочку, Джейн активировала контейнер РЭБ и сбросила серию тепловых помех. Пробив низкую облачность, Деверо понеслась над океанской поверхностью, наблюдая за показаниями бортового радара.
Противник появился внезапно, таинственный истребитель вынырнул из облаков в сотне метров от «Рафаля». Самолет был так близко, что девушка сумела разглядеть его странную геометрию – вытянутые сопла двигателей, ромбические крылья и раскосые плоскости стабилизаторов. Ярко выраженных воздухозаборников у машины не было, они скрывались под фюзеляжем, антенна РЛС не выпирала из носового обтекателя.
– Это точно не «Раптор», – пронеслось в голове Джейн.
Оторваться от француженки противник не смог, его машине не хватило маневренности. Девушка приподняла нос «Рафаля» и всадила в таинственный самолет длинную очередь из авиационной пушки. Двигатели загадочной машины полыхнули рыжим огнем, вверх взвился колпак кабины. Катапультируемое кресло подбросило пилота вверх, тогда как истребитель потерял управление и стремительно понесся к земле.
Неизвестный летательный аппарат рухнул в море возле скал Южного острова. На месте крушения раскрылся огненный цветок взрыва.
Обрадоваться победе Деверо не успела. Перед глазами Джейн вспыхнуло ослепительное пламя, «Рафаль» тряхнуло и бросило в сторону. Приборная панель покрылась рубиновыми индикаторами больших и маленьких неисправностей.
Посмотрев через плечо, девушка увидела искалеченный хвост «Рафаля» и яркое неестественное пламя, рвущееся из реактивного сопла. Ловкая и сильная машина билась в предсмертной агонии.
– Джейн, прыгай, ты горишь!
Это была не просьба, Рауль кричал во все горло, им овладели эмоции.
Майор не ответила, истребитель трясло так сильно, что девушка едва контролировала его полет. В душе Деверо зародилось неприятное, липкое чувство страха.
– Рауль, контакт на пять часов. Отгони его от «Рафаля».
Сергей, в отличие от француза, говорил спокойно и собранно. В душе полковника бурлила ледяная ярость. Соколов не видел самолет Джейн, но отчетливо представлял его пылающую гибель.
– Джейн, стабилизируй машину.
– Не могу, – через силу произнесла француженка.
Самолет заваливался на бок и не слушался ручки управления.
– Постарайся выровнять его!
– Не получается, – крикнула Джейн. Девушка все еще боролась за судьбу машины, но «Рафаль» умирал. Пожар стремительно распространялся по внутренним системам истребителя. Двигатель вышел из строя, электроника отказывала, гидравлические усилители перестали отзываться на команды пилота, авионика тянула машину к земле. Дальнейшая борьба становилась бессмысленной.
Джейн закрыла глаза и дернула за рычаг катапульты. Фонарь с грохотом отлетел в сторону, тело девушки рванула сильнейшая перегрузка. Тепло отступило, ему на смену пришел дикий арктический холод.
Крик француженки поглотил истошный вой ветра.

Через мгновение пожар добрался до топливной системы самолета, «Рафаль» воспламенился, превратился в огненный метеор, несущийся по полярному небосклону. На высоте тысячи метров машина взорвалась, и ее исковерканные части устремились к холодной каменистой земле. Вслед за искалеченными титановыми обломками неслась высокотемпературная дуга пылающего топлива.
Джейн не увидела гибели самолета. Открывшийся параплан так сильно тряхнул майора, что девушка потеряла сознание. Аварийный маячок, прикрепленный на груди Деверо, пометил возможное место падения и оповестил Северского о том, что возлюбленная жива…
В воздушном пространстве острова продолжался яростный встречный бой…

Воздушное пространство острова Южный. 
19 ноября 2035 года, 17.35 
«Фристайл» пронесся над пенящейся береговой чертой и сбросил новую серию тепловых ловушек. Унылый каменный массив распался на цепь низких гор, обрамляющих южную часть острова. Сергей обогнул темнеющую громаду горного пика, под крыльями «Яка» замелькали серые пятна ледников.
Радары самолета, пытавшиеся проникнуть своими импульсами за зубчатый горный хребет, выдавали на монитор путаную картинку, украшенную россыпью зеленоватых помех.
– Шоле, я засек координаты падения Красного-2. Она жива, сигнальный маячок работает.
– Вижу. – В голосе Рауля слышалась смертельная усталость. – Надо вызывать спасательный вертолет и забирать Джейн из этого холодильника.
Сергей переключил активную частоту и запросил Северского.
– Белка, Красный-2 сбит, нам нужен вертолет и два самолета прикрытия.
Ледяной голос генерала прорвался через шепот далеких помех.
– Красный-лидер, ситуация понятна. Вертолет прибудет через двадцать-тридцать минут, мы уже начали подготовку. Вы говорили о неизвестных самолетах, тип определить удалось?
– Белка, ответ отрицательный. Я поддерживал с противником исключительно радиолокационный контакт.
В разговор вмешался Рауль.
– Полковник, у нас проблемы. Включи инфракрасный датчик и посмотри на горный склон, расстояние десять километров, вектор 164.
Соколов активировал воздушные тормоза и выпустил закрылки. «Фристайл» отозвался на действия пилота глухим металлическим хлопком, цифры на индикаторе скорости стремительно побежали вниз.
– Держись, дружок, сейчас станет легче, – процедил сквозь зубы Соколов, выбирая режим инфракрасного наблюдения за поверхностью.
Дисплей МФУ залился ярким зеленым цветом. Когда первичная вспышка погасла, на мониторе появились очертания изумрудного склона. Между древних камней петляла узкая, занесенная снегом дорога, на поверхности которой светились ярко-зеленые точки машин. Инфракрасная камера выхватила из мрака силуэты двух военных грузовиков и трех транспортеров. В хвосте колонны двигался дальний родственник HUM-VEE – гусеничный HMMWV.
Сергей потянул на себя рычаг дросселя, скорость упала до 500 км/ч.
– Рауль, это поисковый отряд Консорциума. Захожу на цель, прикрой меня на шесть часов.
– Будет сделано, Красный-лидер.
Сергей довернул нос «Фристайла» в сторону дорожной ленты, бортовая ЭВМ отследила вражескую технику и тут же внесла ее в реестр целей. Полковник прижал машину к самой земле, альтиметр застыл на отметке сорок метров. Указательный палец полковника лег на выгнутую поверхность гашетки.

Сержант Фрэнсис Бойл любил свой гусеничный HMMWV, с чувством ребенка, завладевшего большой и очень дорогой игрушкой. Машина отвечала Фрэнсису взаимностью, работала исправно и легко заводилась в тридцатиградусный мороз.
HMMWV Бойла первым выбрался на горную дорогу, но капитан Пауэлл – командир арктического патруля – приказал Френсису вернуться на место – в хвост колонны. Сержант прижал вездеход к скалам и остановился, зеркало заднего вида вспыхнуло золотистыми отсветами, на разбитой дороге показался капитанский бронетранспортер.
Невольное ожидание спасло Фрэнсису жизнь. По склону промчалась сокрушительная волна разгоряченного металла. Бронетранспортер вспыхнул, башня LAV-25 со скрежетом отлетела в сторону. Первый грузовик загорелся, из его кабины вырвались жадные языки огня. Машина по инерции проехала несколько метров и застыла у края дороги. Из ее уцелевшего кузова начали выпрыгивать потрясенные солдаты.
Второй грузовик повторил судьбу первого, снаряды авиационной пушки превратили автомобиль в груду пылающих обломков. Стремительный огонь добрался до топливных баков машины, вверх взметнулся факел оглушительного взрыва. Командирский LAV остановился, капитан поискового отряда попытался оценить сложившуюся ситуацию.
Дожидаться приказа Фрэнсис не стал, пальцы сержанта впились в рычаг передач. HMMWV строптиво дернулся и рванул назад. Гусеницы с глухим шелестом перемололи ближайший снежный сугроб. Съехав с дороги, Фрэнсис повернулся к оператору РЛС.
Белый как мел рядовой испуганно посмотрел на сержанта, карандаш выпал из его пальцев и катался по полу салона:
– Они погибли? Все? – испуганно спросил солдат.
– Я не знаю! – во всю мощь своих легких заорал Бойл. – Садись за пульт и запускай свои чертовы ракеты!
В небе мелькнули призрачные остроносые тени.

Рауль второй раз промчался над колонной горящих машин и перескочил через горный хребет. По ту сторону зазубренных скал простиралась ровная как стол тундра. Через черное пространство арктической пустоши бежала длинная лента взлетно-посадочной полосы.
Датчик инфракрасного обнаружения вывел на правый дисплей «Яка» многочисленные технические постройки, а также черные коробки огромных авиационных ангаров. В северной части аэродрома назревал электромагнитный шторм. Доплеровская РЛС «Миража» захлебнулась в волне активных помех, система радарного обнаружения Thales Serval издала серию предупреждающих сигналов.
«Мираж» перевернулся на спину и активировал собственный контейнер РЭБ. Выбросив тепловые ловушки, Рауль обратился к Соколову:
– Красный-лидер, я только что прошел над бетонной взлетно-посадочной полосой. ВПП усилена комплексами ПВО и системами радиоэлектронной борьбы. Моя бортовая ЭВМ отказывается опознавать цели, наведение ракет невозможно. В подобных условиях спасательная операция обречена на провал.
– Принято, Рауль. Поддерживаю визуальный контакт с вражеской машиной. Взлетает со второй полосы, придется вогнать ее в землю.
На лице Рауля появилась гримаса страдания и боли:
– Вот вам и рыцари неба. Когда ситуация становится критической, кодексы и правила отправляются на свалку истории.
За спиной Рауля раскрылся громадный огненный цветок, «Мираж» тряхнуло, машина Шоле провалилась на двадцать метров вниз и едва не чиркнула брюхом о камни. Бортовая ЭВМ истребителя вывела на экран обширный список полученных повреждений. Авионика «Миража» функционировала, но многочисленные вспомогательные системы вышли из строя, устройства пожаротушения перестали работать, боевая начинка самолета отказывалась взаимодействовать с центральным процессором.
Рауль активировал частоту экстренной связи:
– Сергей, мы должны вернуться, перевооружить машины и спасти Джейн. Любой ценой, ты слышишь, любой ценой.
Сергей промолчал. Его «Фристайл» только что выскочил из области действия вражеской РЭБ и промчался над южной береговой чертой. Отстрелив последние «звездочки», Сергей выполнил бочку и прижал машину к темному простору неприветливой тундры.
Завершив маневр уклонения, Сергей произнес:
– Рауль, немедленно выходи из боя и возвращайся на остров. Джейн отыщу сам.
– Принято, Сергей. Старайся не выходить на дороги, держись подальше от перевалов и…
Связь прервалась, в наушниках послышалось гнетущее низкочастотное шипение. Помеха была направленной и полковник с опасением переключился на частоту Северского:
– Белка-1, требуется консультация по географии Южного острова. Можешь найти ровную твердую площадку, способную выдержать вес самолета?
– Анализ займет пару минут. Красный-лидер, тебя плохо слышно, держись, не пропадай из эфира.
– Постараюсь, но обещать не могу. Нас глушат со всех сторон! – в ярости прошипел полковник.
«Фристайл» развернулся над волнами бушующего океана и устремился обратно, к темным вершинам гор. Сергей прижал машину к воде и начал медленно сбрасывать скорость. Над каменистыми пляжами острова полковник выпустил воздушные тормоза и закрылки. Сильный воздушный поток, бушующий над склонами унылых хребтов, подбросил машину вверх, но Сергей нивелировал воздействие ветра, выпустив на свободу предкрылки и шасси. Когда скорость машины упала до 500 км/ч, «Як» начал подпрыгивать и проваливаться вниз, словно молодое необузданное животное.
«Не вздумай своевольничать, – подумал Сергей. – У меня горючки в обрез. Нам надо сесть на остров, а потом еще вернуться домой. На шалости нет ни единого лишнего литра».
В шлемофоне вновь «проснулся» аналитик:
– Красный-лидер, площадка найдена, вектор 110, пять километров к северо-востоку от береговой черты. Сядешь на древнее вулканическое озеро.
– Лед не прожгу?
– Полагаем, что нет, панцирь озера относится к третичной эпохе.
До ушей Сергея донесся встревоженный голос Голландца.
– Напомни ему про снежный покров. Сядет под углом, сломает переднюю стойку шасси и тогда все…
Голландец не стал объяснять, что именно случится с истребителем, это было понятно без слов.
Полковник скорректировал курс машины. «Як» перемахнул через покатые холмы и влетел в узкое межгорное ущелье. Фюзеляж машины застонал, по нему ударили потоки восходящего воздуха. Удержать высоту Соколову не удалось, истребитель подпрыгнул вверх на две сотни метров. Зенитные системы авиабазы незамедлительно обнаружили цель, в сторону «Яка» устремились смертоносные «Рапиры».
– Ловкие черти, – тихо произнес Сергей, регулируя тягу основного двигателя.
«Фристайл» вновь прижался к зазубренному склону. Полковник обогнул темнеющую возвышенность и увидел перед собой ровное пространство полярного озера. Стрелка альтиметра покачнулась на одном месте, а потом медленно поползла вниз. Позади кабины раздался оглушительный свист, в дело вступили мощные подъемные двигатели.
Когда «Як» завис над поверхностью ледяной корки, Сергей пустил в ход ручки парных дросселей. Выпрямив самолет по тангажу, полковник ослабил тягу двигателей и коснулся колесами льда. Стойки шасси не подломились, озеро выдержало тяжесть многотонной машины.
Сергей облегченно вздохнул, расстегнул ремешок боевого шлема:
– Белка, это Красный-лидер, я приземлился. Отправляюсь на поиски ведомого. Сигнал о прибытии вертолета передавайте через спутник.
Северский не ответил на сообщение, голос генерала пропал в грохоте и потрескивании наведенных помех.
Сергей активировал колесные тормоза, выключил боевую электронику «Яка» и посмотрел на приборчик, указывающий направление на спасательный маячок. На дисплее боевого навигатора мерцала двойка и три зеленых нуля – примерное расстояние до разыскиваемого объекта.
Спрятав устройство в карман, Сергей с тревогой подумал:
«Час ходьбы по морозу, если снежный покров плотный».
Полковник решительно сдвинул фонарь машины, выбрался на стреловидное крыло истребителя и вернул прозрачную крышку кабины в изначальное положение.
Над ровной поверхностью озера бесчинствовала арктическая пурга. Холод пробирался в складки летного комбинезона, колючие иглы ветра рвали беззащитные участки кожи. Слезы, навернувшиеся на глаза, не успевали сорваться с ресниц, застывали на них, превращаясь в твердые прозрачные наросты. Непогода бушевала так яростно и сильно, будто считала Сергея своим личным врагом!
Соколов спрыгнул на почерневший лед, схватился пальцами за предкрылок, распрямился и с упрямством обреченного двинулся в сторону далекого спасательного маячка.

Глава 11
Территория тьмы

Юго-восточная оконечность острова Южный 
19 ноября 2035 года, 21.46 
Машина сержанта Френсиса Бойла с рычанием мчалась по заснеженной дороге. Мощные фары HMMWV выхватывали из темноты резкие повороты пути и каменные монолиты, застывшие под натиском злобного ветра. Черные полоски очистителей сбрасывали с лобового стекла кусочки серебристого снега.
Френсис переключился на третью передачу и бросил взгляд на продолговатый экран GPS. Карта местности была испещрена помехами и посторонними шумами. Сержант раздраженно прошептал себе под нос:
– По Совиной тропе не проехать, снег слишком глубокий. Срежем по берегу Мглистого озера.
В кабину протиснулся Пауэлл. Рухнув на свободное сиденье, рядовой повернул к себе монитор и задумчиво почесал подбородок:
– Сержант, мы должны держаться дороги. Засветимся возле озера, и пилоты противника с радостью сделают из нас барбекю.
Бойл дернул рычаг передачи, двигатель заревел на пониженных оборотах.
– Тебя что, в учебке совсем ничему не учили? – обратился к подчиненному Френсис. – Водитель транспортера не принимает участия в дискуссиях и не обсуждает маршрут с подчиненными.
Отчитывая рядового, сержант на мгновение потерял концентрацию. Передняя гусеница HMMWV сорвалась с грубого дорожного покрытия и потянула машину в сторону. В свете ближних фар мелькнул громадный сугроб. Транспортер тряхнуло, на широкий, словно стол, капот машины рухнули куски отколовшегося льда. Лобовое стекло пошло трещинами, голова Пауэлла впечаталась в спинку кресла, а потом, со всей силы ударилась о приборную доску.
Бойл выругался во все горло, но благодаря ремням безопасности удержался на месте. HMMWV занесло, развернуло, а потом со всей силы бросило на острые камни.
Во время очередного удара Френсис потерял сознание. Покрытое трещинами стекло провалилось внутрь снегохода, дисплей GPS сорвало с держателя и бросило на пол салона. Первичный генератор HMMWV отключился, бортовая РЛС испуганно мигнула экраном, свет в кабине погас, под потолком вспыхнули лампочки аварийного освещения.
Беспамятство длилось доли секунды. Френсис открыл глаза и содрогнулся от шока, его плечо пронзила жестокая игла боли. Сержант заскрежетал зубами, отстегнул пряжку защитного ремня и осторожно потрогал предплечье. Из складок окровавленной ткани торчал треугольный кусок прозрачного пластика.
– Вот ведь, зараза, глубоко засел! – процедил сквозь зубы Френсис, скользя липкими от крови пальцами по острому обломку лобового стекла.
Сморщившись, Бойл вырвал пластинку из ткани плеча и выбросил ее за пределы автомобильного салона.
Хрупкая тишина сменилась тяжелым стоном Пауэлла. Рядовой приподнял голову, потрогал пальцами окровавленное лицо: лоб был разбит, кожа в нескольких местах порвана.
– Живой? Вот и славно! – протянул с водительского места Бойл. – Рану покажи!
Пауэлл повернулся в кресле и, морщась, продемонстрировал Френсису длинную рваную рану. Сержант хлопнул парня по плечу и откинул в сторону крышку бортовой аптечки.
– Поздравляю с первой боевой царапиной. Череп твой цел, так что ничего страшного. Доберемся до базы, там тебя и заштопают. Доставай обеззараживающий раствор, а я выйду за борт. Посмотрю, что от ходовой части осталось.
Бойл снял с держателя мощный арктический фонарь и решительно откинул в сторону левую дверцу транспортера. За пределами HMMWV царствовала бескрайняя чернильная ночь. Над темной полосой дороги мчались микроскопические алмазики снега. Кристаллические стеклышки то загорались, то гасли в непрерывном калейдоскопе творения. Френсис шагал вперед, и природа реагировала на его движения, мириадами крохотных вспышек.
Картина полярной ночи была чудесна, но Бойл отмахнулся от ее красот. Взгляд сержанта нашарил сорванную гусеницу. В паре шагов от HMMWV темнел черный квадрат бронепластины. Направляющего колеса видно не было, и сержант решил, что деталь укатилась за пределы дороги.
Френсис добрался до багажника автомобиля и направил фонарь на засыпанный снегом склон. Искусственный свет скользнул над сугробами, уткнулся в громаду древнего камня и отразился от большого серебристого объекта.
Бойл удивленно крякнул, провел фонарем в обратном направлении. Отраженный свет вернулся вновь! Естественная для солдата осторожность уступила место здоровому любопытству. Бойл присел на колено и снял с пояса мощный цейсовский бинокль – памятный подарок отца. Прильнув к окуляру прибора, сержант включил инфракрасный режим и активировал систему автофокусировки.
Ответ на невысказанный вопрос сержант получил мгновенно. Свет фонаря отразился от вражеского истребителя. Обознаться Бойл не мог, на крыльях и хвостовом оперении самолета виднелись ярко-красные звезды.
Прервав наблюдение, Фрэнсис вернулся в салон HMMWV. Бесцеремонно толкнув Пауэлла, сержант пробурчал:
– Давай, заводи свою шарманку и выходи на связь со штабистами. У нас гости! Незваные!

Арктический океан, 
50 миль к северу от 12-го флота САСШ. 
19 ноября 2035 года, 22.15 
Ночь – прекрасная женщина, завернутая в сверкающий бархат бесконечной тьмы. Ее речь – унылая песнь полярного ветра, ее глаза – мириады мерцающих звезд, ее ледяные прикосновения пожирают плоть и испепеляют душу. Ночь не любит шутить, она отбирает у человека чувство безопасности и оставляет его наедине с самим собой. Как и всякая женщина, ночь смертельно опасна, коварство ее подпитывается древним страхом, пришедшим из забытых эпох. Пилот, решивший соперничать с ночью, должен прислушаться к своим ощущениям и инстинктам. Его чувства должны быть настороже, ведь приборам никогда нельзя доверять абсолютно.

Громадная туша E-9A рассекала величественные небеса Арктического океана. Реактивные двигатели машины всасывали в свои жерла кубические километры воздуха. Последний проходил через лопатки турбины и покидал двигатель в виде потока разгоряченного газа. За хвостом самолета тянулись широкие клубящиеся ленты инверсионных следов. Бескрайняя, безбрежная темнота сгустилась вокруг «Боинга», но E-9A активно противодействовал ее могучему натиску: яркими желтыми прямоугольниками светились окна кабины и иллюминаторы сервисных отсеков, на кончиках крыльев мерцали призрачные габаритные огни, сопла могучих двигателей озарялись ореолами иссиня-красного пламени.
Рядом с воздушным гигантом держались тяжелые самолеты охранения, два темно-серых F-15E из 492 армейской эскадрильи САСШ. Под стреловидными крыльями «Орлов» висели многочисленные ракеты класса «воздух – воздух» и пузатые цистерны дополнительных топливных баков. Двухместные кабины машин были погружены во тьму, по плоскостям истребителей пробегали отсветы реактивной струи.
Капитан E-9A, майор Марк Олген, бросил взгляд на монитор бортового компьютера. До навигационной точки «Чарли» оставалось 45 километров. Олген активировал систему внутренней связи и подключился к инженерному отсеку:
– Лейтенант-полковник Ридж? Рад слышать. До контрольной точки три минуты полета. Вы перевели реактор в состояние подпитки?
Голос Риджа был бодрым и уверенным, по всей видимости, инженер пребывал в состоянии лихорадочного возбуждения.
– Реактор работает. Наша установка потребляет 31 процент вырабатываемой мощности.
– Уменьшить нагрузку сможете?
– Наоборот, мы бы хотели довести ее до сорока процентов.
Олген пробежал глазами по навигационным приборам.
– Ридж, мы только что вышли на боевой вектор, можете открывать огонь. Сколько выстрелов намерены сделать?
– Думаю, одного хватит.
Индикатор вырабатываемой мощности медленно пополз вверх. Рельсотрон перестал испивать энергию атомного реактора и заработал в автономном режиме.
Олген повернулся к офицеру-навигатору:
– Господа, нас немного тряхнет, пристегните ремни безопасности. Рэндалл, ты готов? Я отключаю автоматическое управление.
Второй пилот поправил наушники и пробежал пальцами по блокираторам внешней платформы.
– Открываю верхние люки.
Спина «Боинга» распалась надвое, наружу выползли длинные створки орудийного отсека, машина начала вибрировать, скорость упала до 840 км/час.
– Люк открыт, Ридж.
– Трехсекундная готовность…
По рельсам громадного орудия побежал ток, незримые глазу электроны возбудили мощнейшее магнитное поле, окутавшее направляющие снаряда. Мощность реактора просела на 50 процентов, аккумулятор мгновенно потерял всю накопленную энергию. Многотонный снарядный блок, словно пушинка, сдвинулся с места и со скоростью 9000 км/ч врезался в набегающий воздушный поток.
E-9A тяжко вздрогнул, подскочил на десять метров вверх, а потом завалился на левый бок. Угол тангажа увеличился до 15 градусов, крен стремительно рос. Олген потянул на себя штурвал самолета, второй пилот последовал примеру майора.
– Воздушная яма? – спросил у командира Рэндалл.
– Самодельная, – процедил сквозь зубы майор. – Мы попали в воздушный поток снаряда. Уходим влево и вверх. Повезет, выберемся из переделки целыми. Не повезет…
Майор замолчал, по его лбу пробежала капля холодного пота. Пилот смахнул ее пальцами левой руки и в то же мгновение почувствовал, что нагрузка, действующая на рули высоты, ослабла. Нос транспорта поднимался вверх.
«Удержали», – пронеслась в голове Олгена запоздалая мысль.
В наушниках раздался восторженный возглас Риджа:
– Работа сделана! Рвануло так, что на островах заткнулись все РЛС. С наших радаров пропало несколько маркеров-целей.
Ответить Олген не успел, Рэндалл оторвал руку от штурвала и указал пальцем на светлеющее полярное небо. Арктический мрак рассеивался, по небосклону прокатилась последовательность синеватых зарниц. Звезды зенита утратили былую яркость, а потом и вовсе «погасли», стали тусклыми, неразличимыми для человеческого глаза. Ночь полыхнула всеми цветами радуги и над островной грядой зародился величественный гобелен Северного сияния.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары эскадрильи «Мистраль» 
19 ноября 2035 года, 22.32 
Эскадрилья «Мистраль» готовилась вступить в схватку, разгоревшуюся над северной оконечностью островной гряды. Десятью минутами ранее разведывательная группа «Тигров» была атакована тяжелыми перехватчиками Консорциума. Мелкое боевое столкновение стремительно переросло в гигантскую «собачью свалку», всасывавшую в себя целые авиакрылья.
Диспетчеры авиабазы и операторы РЛС не могли контролировать воздушный бой. Стабильная связь исчезла, бурлящая ионосфера искажала ход радиоволн или глушила их могущественным внешним фоном. Регион боевых действий превратился в страну слепых, причем метеорологи не имели ни малейшего понятия о событиях, вызвавших подобную атмосферную активность. Изучая дикие графики искаженных магнитных полей Голландец устало пожимал плечами и задумчиво чесал подбородок.
В ангаре французской эскадрильи царила лихорадочная активность: летчики бежали к своим машинам, на ходу читая краткие вводные, механики проводили последнюю проверку адаптивных электронных систем, мощные дизельные тягачи подвозили к «Миражам» каплевидные корпуса «умных» бомб и многочисленные сигары управляемых реактивных снарядов. Пилоты «Рафалей» и «Тайфунов» спешно закрывали прозрачные фонари кабин, щелкали тумблерами тормозных колодок и увеличивали тягу реактивных двигателей.
Люди, собравшиеся в самом центре ангара возле прямоугольного пластикового стола, готовились к иной операции, не имевшей отношения ни к разведчикам, ни к ударным самолетам. В акции принимали участие не только пилоты «Мистраля». В списках добровольцев значились летчики и техники «Красной звезды», молодость которых прошла в войсках специального назначения.
За спинами молодежи возвышалась крепко сбитая фигура Петренко. Глаза механика скользили по головам французов, в своих крепких мускулистых руках мужчина держал промасленный «Ремингтон».
Северский развернул на столе карту острова Южный и окинул взглядом собравшихся пилотов. Карандаш аналитика уткнулся в береговую черту:
– Красная метка – место предполагаемого приземления майора Деверо, синяя стоит на льду вулканического озера. Вот здесь, – палец генерала пробежал по коричневому полумесяцу гор, – располагается кратер древнего вулкана, способный прикрыть низколетящие самолеты. Зона тени, находящаяся по другую сторону гор, представляет опасность из-за повышенной активности ПВО. Рекомендую держаться от нее как можно дальше!
Карандаш Северского указал на красные стрелки, протянувшиеся с южного и западного направлений.
– В операции принимают участие два десантных вертолета SA365 «Дельфин». Ударный отряд первой машины возглавляет сержант Петренко.
Механик уверенно кивнул головой. В его глазах светилась несгибаемая решимость, былое добродушие ветерана исчезло в неизвестном направлении.
Генерал поднял голову и посмотрел на сержанта:
– Вам придется отыскать пилотов и подавить возможное сопротивление противника. Ударной группой 2, – Северский устремил свой взгляд на сурового, совершенно лысого французского офицера, – командует лейтенант Ланвилль. Вторая группа должна взять под контроль южный берег озера и обеспечить вертикальный взлет приземлившегося «Яка». Мы ведь не хотим оставлять врагу «Фристайл»?
Охватившее людей напряжение было столь сильным, что десантники не улыбнулись. Так и остались стоять с мрачными минами на лицах. Северский пожал плечами и продолжил брифинг:
– Эвакуацию реактивной машины осуществит капитан Матвиенко. Завершив операцию спасения, обе ударные группы покинут остров на вертолетах.
Генерал замолчал и отошел от стола, к карте протиснулся Петренко. Громко крякнув, механик посмотрел на молодежь и перекатил во рту короткий цилиндр самокрутки:
– Значит, так, мальчики и девочки, говорить буду по существу. Нас мало, тяжелого оружия у нас нет, вести длительные боевые действия мы не можем. Противник обладает серьезным преимуществом в технике и живой силе. На вооружении Консорциума есть БМП и танки на воздушной подушке. Таким образом, успех операции базируется на внезапности и четкой последовательности реализуемых действий. Лирическая часть выступления подошла к концу, переходим к главному. К правилам современной войны. Вы должны их придерживаться, если хотите выжить.
Рука Петренко резким движением взметнулась вверх.
– Первое, в бой вступать по моей команде. – Механик загнул палец. – Второе, все оружие должно быть снабжено огнегасителями и глушителями. Третье, атаковать противника следует в крайнем случае и с минимальной дистанции, каждая пуля должна попадать в цель. Патрульные отряды и одинокие вражеские солдаты ценности для нас не представляют. Четвертое, во время операции держимся друг за друга, раненых не бросаем. Системы связи на острове не функционируют, а значит, мы должны поддерживать постоянный визуальный контакт. Пятое, компас в полярных широтах работает отвратительно, так что ориентируемся по звездам и переносным навигаторам.
– Они отказали, – произнес со своего места Николай.
– Вот как, – нахмурился сержант. – Значит, ситуация упрощается, дружно ориентируемся на меня!
Пальцы Петренко собрались в кулак.
– Поисковые отряды противника ищут не только наших ребят, но и сбитых нами пилотов. Наткнувшись на подобный патруль, маскируйтесь или отходите с пути его перемещения. Бой с поисковыми машинами вести запрещаю.
Вопросы?
Вверх взметнулась рука Матвиенко.
– У нас будет воздушное прикрытие?
На вопрос Николая ответил Рауль.
– Прикрытие вертолетов будут осуществлять «Миражи». На одной машине полетит лейтенант Эймард, вторую буду пилотировать я. На пилоны моего самолета будут подвешены два контейнера НУРС и четыре «Маверика». Штурмовку наземных целей производим по запросу. Будем благодарны, если вы подсветите противника лазерным целеуказателем. Он есть у командиров групп.
Из задних рядов послышался голос молодого механика:
– Сколько продлится ионный шторм?
– Неизвестно, – хмуро отозвался Северский. – Безусловно, природная аномалия скрывает наши машины от вражеских радаров, но вместе с тем блокирует дружественные системы управления боем. В любом случае, я бы не стал полагаться на милость природы.
Брифинг закончился короткой репликой Петренко:
– Времени у нас мало, так что, парни, закругляемся, и по машинам.
Пилоты и десантники начали отходить от стола. В воздухе повисла плотная стена разговоров, участники операции обсуждали возможные варианты будущего и делились личным воинским опытом. Рауль протиснулся через толпу взволнованной молодежи и подошел к сержанту. Механик с мрачной миной на лице осматривал оружие Николая:
– Не представляю, как ты из этого пластикового чудища американца подстрелил. У него же отдача…
Матвиенко аккуратно перехватил автомат из рук собеседника и передернул затвор.
– Отдача как отдача… Не больше, чем у 74-го, к 102-му привычка нужна.
В разговор вмешался Рауль.
– Прошу пройти со мной. Времени у нас мало, а значит, секреты придется раскрывать быстро.
Русские переглянулись, механик кивнул головой и направился вслед за французом. Матвиенко тяжело вздохнул и последовал за своим товарищем. Пластиковый приклад «AК-102» с глухим звуком отскакивал от кевларовых пластинок его защитного комбинезона.
Рауль прошел мимо стальных громад «Миражей» и нырнул под крыло покалеченного истребителя. Протиснувшись под низким фюзеляжем машины, француз обогнул почерневшие двигатели и распрямился. Рука его указала на вытянутый самолет-бесхвостку. Своими формами истребитель напоминал устаревший «Мираж-III».
– Моя лучшая машина, самый красивый и самый редкий французский боевой самолет.
Рауль замер возле крыла истребителя и стянул с фюзеляжа темно-зеленую маскировочную сетку.
– Впечатляет?
Николай удивленно выгнул бровь:
– «Мираж 2000» отменный коммерческий истребитель, зачем менять его на это старье?
Шоле надменно усмехнулся и подпустил к самолету механика. Майор ткнул пальцем в серебристый профиль крыла, тогда как Петренко застыл возле носа машины. Взгляд сержанта устремился вверх, пробежал по фонарю «Миража» и остановился на прямоугольных шторках фюзеляжа. Брови Петренко поползли вверх.
– Щелевые воздухозаборники маршевого двигателя?
– Они самые, в глубине фюзеляжа прячется восемь двигателей Rolls-Royce RB.162. Я же говорю, экзотика.
Петренко провел рукой по ровной поверхности темно-серого воздухозаборника:
– Откуда она у тебя?
Француз загадочно улыбнулся.
– Подарок одной знакомой дамы. Единственный уцелевший экземпляр третьего «Миража», выполненного по экспериментальной программе V.
Заметив вопросительный взгляд майора, Шоле добавил:
– «Мираж-IIIV02» – французская боевая машина, способная осуществлять вертикальный взлет и посадку. В бою V02 участвовал всего один раз, пять лет назад в Южно-Африканской кампании. В те напряженные дни «Мираж» показал отменную маневренность и высокие скоростные характеристики. К сожалению, в современном бою использовать V02 невозможно, его электронная начинка устарела, а подвески крыла несовместимы с новейшими контейнерами РЭБ. Впрочем, ионосферный шторм нивелирует технические недостатки истребителя, выдвигая на первый план базовые достоинства машины: вертикальный взлет, высокий практический потолок и сверхзвуковую скорость.
Матвиенко тяжело вздохнул.
– До вылета осталось десять минут, а мы рассматриваем музейные редкости. Надеюсь, что эта древняя колымага не рассыплется в воздухе во время взлета.
Поскольку Рауль оставил замечание без ответа, майор повернулся к Петренко и крепко пожал механику руку:
– Удачи тебе, сержант.
– Береги себя, майор, и не создавай лишних проблем. О них позаботятся наши враги!
Николай отвесил издевательский поклон и направился в сторону десантного вертолета.

Арктический океан, 
50 миль к северу от острова Южный. 
19 ноября 2035 года, 22.50 
В пассажирском отсеке «Дельфина» SA365 царил тревожный полумрак. Мигающая под потолком лампочка проливала на лица десантников тусклый красноватый свет. В кабине «Дельфина» багровое свечение сменялось желтым мерцанием системных диодов. Дисплей радара отбрасывал на лица пилотов призрачные янтарные отсветы.
Корпус «Дельфина» вибрировал, до ушей десантников доносился рокот могучего ротора.
Петренко повернулся на скамье и глянул в прозрачное забрало боковой дверцы. Северное сияние, мерцавшее над Атлантикой, потускнело, а потом и вовсе растворилось в окружающей мгле. Под брюхом геликоптера неслась темная поверхность моря, украшенная беснующимися бурунами непогоды.
За бортом машины, на расстоянии тридцати метров, мерцали огоньки второго «Дельфина». Еще дальше неслись стремительные «Миражи» прикрытия, увешанные иглами ракет и контейнерами неуправляемых снарядов. Ударная формация следовала на высоте пятидесяти метров, вне поля зрения чутких американских радаров.
Петренко отвернулся от дверцы, откинулся на стенку отсека и надавил пальцами на уставшие глазные яблоки. Внутреннее давление схлынуло, в ушах механика появился неприятный шум, прямое следствие недосыпания и напряженной работы.
Сержант вновь открыл глаза и посмотрел на своих подчиненных. Прямо напротив Петренко сидел молодой человек, бледное лицо которого украшала длинная полоска усов. Возле прямоугольного окна расположилась высокая черноволосая девушка. Красавица напряженно думала, невидящий взгляд ее уставился рифленую поверхность вертолетного пола. По левую руку от механика темнела сутулая фигура Ланвилля – французского лейтенанта, отвоевавшего пять лет в составе реформированного Иностранного легиона. Еще дальше, в хвостовой части салона сидели парни Петренко – молодые и необстрелянные механики, добровольцы, решившие отыскать пропавшего командира. В сердце ребят горело пламя решимости, но им недоставало знаний и практического опыта.
Петренко покачал головой и вытащил из кармана короткий цилиндр сигареты. Молодой француз протянул сержанту прямоугольную зажигалку. В полутьме салона сверкнул дружелюбный язычок пламени. Сержант кивнул головой и с улыбкой произнес:
– По-английски говорить умеешь?
– Немного, сэр. Смысл слов понимаю, над произношением работаю.
Сержант выпустил в потолок струйку дыма, парень закашлялся и спрятал зажигалку в карман комбинезона.
– Боевой опыт есть?
– Нет, но в учебке мы активно практиковались в стрельбе и…
В разговор вмешалась черноволосая девушка.
– У меня есть, сэр. Я участвовала во французских операциях на побережье Северного Сомали. В составе специального отряда занималась уничтожением пиратских групп и банд непримиримых исламистов. Боевой стаж три месяца.
Выдержав паузу, девушка добавила:
– Ну а вы, сержант, в каких кампаниях принимали участие?
Петренко распрямился, повел плечами, затекшими от долгого сидения:
– Начинал рядовым срочником в Третьей чеченской кампании 2016 года. Выжил чудом, но набрался такого опыта, что хватило на всю дальнейшую жизнь. Потом была Вторая крымская. Туда пошел добровольцем, получил сержантское звание и орден Красной Звезды. Когда американцы начали бомбить братьев-славян, перебрался в Сербию, схлопотал тяжелое ранение, пять месяцев провалялся на койке, но выжил. О карьере профессионального военного пришлось забыть навсегда.
В Белграде я встретился с Сергеем, его эскадрилья тогда покидала страну, и я ухватился за его предложение, вспомнил гражданские навыки и стал заниматься починкой поврежденных машин.
Вот в общем-то и вся история!
В узком пространстве салона раздался встревоженный голос пилота:
– Расчетное время прибытия десять минут. Садиться будем возле навигационного маяка. Погода отвратительная, ветер северный, скорость 7 метров в секунду. Начинается снегопад.
Петренко поднялся с сиденья и скомандовал своим подчиненным:
– Ребята, проверяйте оружие, не забудьте про пистолет. У каждого должно быть по три запасные обоймы и две осколочные гранаты. Ланвилль, взгляни на инфракрасные устройства новичков, откалибруй датчики сердцебиения.
– Будет сделано, сержант, – с готовностью отозвался легионер.
Петренко снял с плеча дробовик и перекинул через шею оружейный ремень. Хлопнув ладонью по карману комбинезона, механик проверил наличие запасных патронов. Смертоносные цилиндры боеприпасов отозвались на вопрос хозяина мелодичным позвякиванием медных ободков.

Истребители покинули боевую формацию в десяти километрах от острова Южный. «Мираж» Рауля оторвался от «Дельфинов» и завалился на левое крыло. Ведомый повторил командирский маневр. Во мраке полярной ночи сверкнуло пламя, вырвавшееся из раскрывшихся двигательных сопел. Через мгновение яркий огонь потускнел, а потом и вовсе растворился в ледяной темноте. Призрачные формы «Миражей» пропали, скрылись из глаз, словно их никогда и не было.
«Дельфины» остались в одиночестве, маленькие юркие машины самостоятельно мчались через встречный ветер и густой снегопад. SA365 вместе прошли над бурной береговой чертой и разделились над серой лентой каменистого пляжа. Первый «Дельфин» направился в сторону Вулканического озера, тогда как второй вертолет устремился к точке эвакуации.
Прислушиваясь к надрывному вою роторов, Петренко давал десантникам последние указания:
– Парни высадят нас на ровной площадке, среди вытесанных ветром камней. Покинув вертолет, включайте инфравизор и ищите укрытие с северной стороны мегалитов. На месте стоять не вздумайте, можете схлопотать пулю, кто знает, что нас на месте высадки ждет! Обнаружив врага, стреляйте короткими очередями по три патрона, разите противника наверняка. Экономьте силы, мороз убивает быстрее пули. Ну и последнее, десертное правило, не касайтесь кожей металлических частей оружия, приклеитесь насмерть, потом с мясом отрывать придется. Все ясно?
– Да, сержант, – отозвался неровный хор голосов.
Спокойный грохот ротора сменился неприятным свистящим звуком. Нос вертолета приподнялся вверх, и Петренко вынужденно схватился за горизонтальный поручень, проходящий под потолком машины. «Дельфин» сбросил скорость, коснулся острова парными колесами основных стоек.
Петренко размашисто перекрестился:
– Ну, ребята, с Богом, пошли!
Сильным движением рук сержант открыл боковую дверцу «Дельфина» и первым прыгнул в воющую темноту. Под каблуками башмаков заскрипел плотный снег. Петренко прикоснулся пальцем к кнопке инфравизора, окружающий полярный ландшафт окрасился противоестественными светло-зелеными красками.
Сержант бросил взгляд на приближающихся подчиненных и посмотрел на навигационный дисплей. Закрепленное на запястье устройство демонстрировало хаотичные последовательности цифр, стрелка направления непрестанно меняла свой вектор. Петренко повернулся к десантникам и указал перчаткой новое направление движения. Подчиненные кинулись к темно-зеленым камням.
Ланвилль шел на левом фланге цепи, остальные десантники двигались за французом короткой уступчатой линией. Петренко замыкал правый фланг формации и корректировал вектор движения отряда.
Десантники поднялись на заснеженный холм и спустились в угрюмую долину, расположенную в основании горного пика.
С подветренной стороны древних камней Петренко нашел работающий десантный маячок. Приборчик был вдавлен в окровавленную корку хрустящего снега. Параплан Джейн находился поблизости, крепкая десантная ткань зацепилась за вершину монолита, стропы запутались и заледенели. Двухоболочковое крыло громко хлопало в порывах сильного ветра.
Петренко присел на колено, поднял маячок и тут же положил его во внутренний карман комбинезона. Лейтенант тем временем осмотрел заснеженную площадку. Ланвилль нашел десяток стреляных гильз от «Глока» и многочисленные следы, оставшиеся от тяжелых армейских сапог.
– Майор была ранена и отстреливалась, – без особого энтузиазма заключил легионер. – Судя по состоянию крови, бой завершился полтора-два часа назад, не позже.
Указав рукой на глубокий след, Ланвилль добавил:
– Армейский ботинок двенадцатого размера. Странно то, что подошва не соответствует американским стандартам. Ботинок имеет четко различимый диагональный протектор. – Двинувшись вперед, француз прошептал: – Еще один след, менее отчетливый, размер обуви одиннадцатый. Форма протектора совпадает с первым ботинком. Вот эта длинная полоса след от переносимого тела. Углубления показывают, что Джейн отбивалась. Тянули ее в юго-западном направлении, к Медной высотке. – Палец офицера указал в сторону ближайшего холма.
Легионер сложил руку в кулак, поднял вверх два пальца и, указав ими на юго-восток, двинулся по стремительно исчезающим следам. Бойцы устремились следом.
Вокруг десантников раскинулась безжизненная полярная пустошь, сверкающие пространства которой изобиловали пологими каменными возвышенностями. Арктическая пустыня дремала под прочным панцирем холода, она не знала движения и пребывала в угрюмом покое. Снег валил не переставая. Яростное дыхание стихии забиралось внутрь полярных комбинезонов, просачивалось через внешние покровы униформы и пробирало солдат до костей.
Наконец снежный саван холма сменился суровой каменистой долиной. Здесь Ланвилль остановился во второй раз. Присев на правое колено, француз поднял с земли золотистый цилиндр стреляной гильзы.
– Стандартный калибр бывшего НАТО – 5,56 мм. Их тут полным-полно.
Легионер отряхнул руки, отбросил гильзу в сторону и решительно двинулся на север. Офицер добрался до каменистой возвышенности, замер, двинулся на запад и остановился возле древней вулканической глыбы, поверхность которой была изрезана полярными ветрами.
Повернувшись к сержанту, француз протянул:
– Рядом с камнями следы гусеничной машины – здесь и здесь. – Рука легионера указала на перемолотое снежное крошево. – На снегу, у правого трака видны застывшие пятна крови. Вероятно, Джейн подтащили к борту транспортера, а потом затолкали в кузов. Видите углубленные следы? Они принадлежат мужчинам, которые преодолевали сопротивление девушки. Борьба была серьезной, поскольку основное давление пришлось на каблуки сапог.
– Как давно это было?
Француз задумался, поправил пальцем широкие поисковые очки.
– Примерно час назад. Машина долго стояла на месте, так как след от гусениц застыл и покрылся выпавшим снегом.
Указав рукой на холмы, француз встревоженно добавил:
– Посмотрим, что будет дальше.
Ланвилль передернул боек автомата и двинулся за отпечатками траков. Путешествие француза оказалось коротким. Сумрачные пространства холмов озарились ослепительной вспышкой. Тени камней вытянулись, задрожали, а потом стремительно уменьшились в размерах. Петренко выругался, сорвал с глаз инфракрасные очки. Задрав голову, сержант отыскал глазами яркую серебристую точку. В чернильной глубине небосвода мерцала сигнальная ракета, ее ослепительный свет безмолвно умирал в ледяной пустоте.
– Направление заметили? – тихо спросил сержант.
За спиной Петренко раздался голос черноволосой француженки:
– Юго-запад, расстояние 2 километра, не дальше.
Ланвилль щелкнул пальцем по прикладу оружия:
– Пойдем по следам?
– Выбора у нас нет, продолжаем движение!
Подозвав к себе десантников, сержант перестроил порядок отряда. Группа разбилась на тройки, Петренко возглавил левую, Ланвилль правую. Француз шел по следам транспортера, тогда как сержант прикрывал его поиски, двигаясь по склону восточного холма.
Следом за первой ракетой в небо Арктики взмыл второй сигнальный снаряд. Огненный шар завис в сотне метров над землей, и его яркий свет превратил ночь в жутковатое белое утро.

Остров южный, 
Метеорологическая станция Консорциума KMS-35. 
19 ноября 2035 года, 23.10 
Сергей прижался спиной к холодной поверхности вулканического камня. Выждав минуту, Соколов приподнялся над монолитом и бросил взгляд на крыши исследовательских строений.
Враг был рядом. Над заснеженной поверхностью тундры поднимались четыре самосборных домика и стальная вышка, увенчанная сильным прожектором. К верхушке витиеватой конструкции был привязан ярко-красный метеорологический зонд, наполненный летучим газом. На окраине исследовательского центра застыли черные силуэты гусеничных транспортеров. Одинокий солдат, наблюдавший за машинами, то выходил из теплого домика, то вновь скрывался в его спасительных стенах.
Сергей прервал наблюдения в тот самый момент, когда над базой погас очередной осветительный снаряд. Прижавшись к поверхности камня, полковник бросил взгляд на ярко-зеленый циферблат часов. Отметив положение секундной стрелки, Сергей вытащил из кобуры «глок». Взяв пистолет в левую руку, Соколов накрыл его правой рукой и резким, заученным движением взвел пластиковый боек. «Глок» отозвался предсказуемо тихим щелчком.
Подготовив оружие к бою, летчик извлек из кармана личный поисковый маячок. На крохотном дисплее устройства высветилась единица и два безмятежных нуля. Соколов легонько тряхнул прибор, послав тем самым очередной сигнал о спасении. Дисплей маячка погас, цифры мигнули, кристаллики устройства собрались в две яркие синеватые восьмерки.
Соколов сжал прибор в кулаке и провел глазами по полярному склону. Тундра дремала под покровом первобытного мрака, свирепствующая над холмами стихия порождала сильнейшие вихри. Ветер выл не переставая, его злобный голос то усиливался, то затихал, превращаясь в еле слышимый шепот. Снег валил сплошной стеной, грани крохотных небесных кристаллов формировали серебристую пелену, мерцающую в тусклом свете прожектора.
Внезапно один из отсветов двинулся в сторону, вытянулся, превратился в направленный луч света и погас, словно бы его никогда и не было. Завывший над склоном ветер накрыл холм плотным саваном снегопада, через который вновь прорвался таинственный светлячок.
Сергей направил на склон око портативного фонаря. Включив устройство, полковник выждал несколько секунд, а потом отключил приборчик. Снежная мгла отозвалась повторной вспышкой света, и в душе Соколова зародилась крохотная искорка надежды.
Через мгновение на каменистом склоне появилась темная человеческая фигура. Сергей навел на незнакомца пистолет и вновь включил фонарик. Фигура замерла, ее ответ состоял из трех коротких световых вспышек. Еще через миг согбенный человеческий силуэт двинулся в направлении полковника. Тень стремительно приближалась, увеличивалась в размерах, в ее руках сверкнул короткий ствол «ремингтона». Сергей отбросил в сторону последние сомнения и протянул вперед руку.

Петренко первым забрался на заледенелое каменное возвышение, потрепал полковника по плечу и пробежал взглядом по замерзшим исследовательским постройкам. Ланвилль притаился за ближайшим камнем, тогда как оставшиеся десантники окружили базу незримым кольцом огневых точек. Сержант сдвинул в сторону инфракрасные очки и прильнул уставшими глазами к окуляру бинокля:
– Сколько их там, командир?
– По моим подсчетам – два десятка. Двенадцать человек поисковой команды и еще пять часовых плюс обслуживающий персонал станции.
– Нас всего семь, считая тебя, полковник.
Соколов ткнул пальцем в двухэтажное сооружение, возведенное из бетонных блоков:
– Джейн затолкали сюда. Схватили за шиворот и бросили на пол. Пять минут назад в здание вошли два солдата и один офицер. В руках бойцов были короткие штурмовые винтовки, тип не разглядел. Знаки различия у офицера странные, две черные буквы O и N. Униформа белая, полярная, с серыми вкраплениями, как у американцев.
– O и N? Коммерческая армия? – предположил Петренко.
– Вероятно, – кивнул головой Соколов. – Интересно, правда, зачем они маскируются под боевые подразделения САСШ?
Рука полковника указала на длинную постройку, на крыше которой разместилось «блюдце» спутниковой связи.
– Главная лаборатория, поисковая партия укрылась здесь. У постройки два входа, западный и восточный. Стенки – тонкие, вероятно, их можно пробить очередью из штурмовой винтовки. За машинами наблюдает отдельный часовой.
– Выходит, что вражеские бойцы рассредоточены?
– Верно! – кивнул головой Сергей. – Постройки отделены друг от друга, видимость отвратительная. Защитить подобную базу будет не просто!
Петренко оторвался от бинокля и поднял вверх компактный фонарик. Приборчик выдал во мрак одну короткую и две длинные вспышки. Свет сигнализировал бойцам о том, что ударные группы остаются на своих местах и действуют по обстоятельствам.
Натянув на глаза очки, Петренко хлопнул Соколова по плечу:
– Пошли, командир, за принцессой. На нашей стороне внезапность, наглость и Бог.
Сержант вынырнул из-за каменного укрытия и скатился по снежному склону. Полковник последовал за Петренко. Сердце бешено билось в груди Соколова, ледяной ветер срывал со лба горячие капли пота. Испуганный голосок страха молил об отступлении, но Сергей решительно удавил его и полностью сконцентрировался на беге.
В неизбежности надвигающейся перестрелки полковник не сомневался.
Петренко первым добежал до двухэтажного сооружения, врезался телом в бетонную стену, застыл, пытаясь перевести дыхание. Сергей последовал примеру сержанта и вжался в стену, грубая поверхность которой царапала замерзшую кожу.
Петренко приподнял ствол «ремингтона» и указал им на дверь:
– Значит, так, командир. Стучи в створку, скажи пару слов на британском и отходи в сторону. Когда дверь откроется, врываемся внутрь и двигаемся вперед, в дверных проемах не задерживаемся. Видишь противника – стреляй. Целься в тело, никаких глупых выстрелов в голову и конечности, а то еще срежут тебя, не ровен час! Ясно?
– Ясно!
– Стучи!
Сергей перевел дыхание, поднялся по заледенелой лесенке и ударил кулаком в металлическую поверхность двери. Внутри домика послышался грохот солдатских ботинок. Полковник отошел на шаг назад, уступая дорогу Петренко. Громко щелкнул дверной замок, створка распахнулась наружу, перед Сергеем предстал молодой солдат, одетый в нетипичную белую форму. Лицо незнакомца искривилось в гримасе удивления, тогда как пальцы потянулись к рукояти пистолета.
Петренко опередил противника. Выбросив руку вперед, сержант схватил солдата за запястье, рванул его на себя, а потом со всей силы ударил о стену. Второй удар поразил бойца в горло, и парень мгновенно обмяк. Петренко перешагнул через рухнувшее тело и ринулся вперед, в полумрак вытянутого коридора. Сергей устремился следом, стараясь подмечать окружающие детали.
Соколов увидел врага, когда в ушах раздался грохот «ремингтона». Дверной косяк разлетелся в щепки, вражеский боец, заявившийся на звук борьбы, отлетел внутрь комнаты. На пол лаборатории упала дымящаяся гильза 28-го калибра.
– По сторонам не глазей! – упреждающе рявкнул Петренко.
Следующая реплика сержанта утонула в грохоте автоматического оружия, коридорную полумглу пронзила серия вспышек. Петренко прижался к стене, выстрелил еще раз, а потом еще и еще. Сержант повернулся к полковнику, когда пули перестали молотить по пластиковым стенам:
– Большой зал соединяется с центральным и боковым коридором строения. Я пойду через основной вход, ты направляйся к резервному.
Полковник кивнул головой и перекатился к ближайшей двери. Нырнув в комнату, Сергей спрятался за серверной стойкой. Послышались новые выстрелы, по углам разлетелись ярко-желтые искры, в воздухе отвратительно запахло горелой проводкой.
Соколов выглянул из импровизированного укрытия, оценил расстояние до противника и открыл огонь по удаляющейся человеческой фигуре. Четыре первые пули прошли мимо цели, тогда как пятая сбила человека с ног.
В соседнем коридоре рявкнул дробовик. Звук разбиваемых стекол сменился сдавленным женским вскриком. Джейн была рядом!
Полковник промчался через серверную, проскочил через маленький коридорчик и оказался на пороге информационного зала. Петренко был внутри помещения, его «ремингтон» смотрел в живот лысого офицера, который загнанно озирался по сторонам. Левая рука офицера лежала на шее Джейн, правая удерживала штурмовую винтовку. Девушка, превратившаяся в живой щит, хватала ртом воздух и пыталась вырваться, лицо ее побагровело от напряжения.
Петренко легонько кивнул головой и произнес на чистом английском:
– Жизнь в обмен на девчонку, согласен?
Лицо офицера дрогнуло, противник колебался. Сергей решительно поднял пистолет и прицелился. Мушка «глока» уперлась в лысый затылок врага. Соколов зажмурил один глаз, затаил дыхание и мысленно обратился к майору:
«Замри на мгновение, не вырывайся. Иначе мне этого парня не подстрелить».
Голова офицера замерла, и Сергей плавно нажал на спусковой крючок. Звон разбиваемого стекла совпал с треском штурмовой винтовки. Пуля, выпущенная из «глока», попала в лысого и развернула его на девяносто градусов. Пальцы офицера рефлекторно разжались, Джейн отлетела в сторону, тогда как Петренко со стоном завалился на бок. В грудь Сергея уставился FAMAS, но упрямый палец полковника продолжал вбивать в противника пулю за пулей. Голову лысого пробил последний, седьмой по счету выстрел. Штурмовая винтовка рухнула на пол, тогда как мужчина повалился на компьютерный стол и залил кровью серверную клавиатуру.
Мгновение неопределенности осталось в прошлом, на улице послышался рев тревожной сирены, раздались звуки стрельбы и отдаленные человеческие крики.
Вогнав в «глок» запасную обойму, Сергей кинулся к Джейн. Нежно обняв девушку, полковник коснулся пальцами ее горячего лба:
– Как ты? Цела?
Джейн приподняла уголки губ и пожала полковнику запястье.
– Все в норме, Серж. Немного лихорадит, но это временное.
– Бери красавицу и сваливаем отсюда, – процедил сквозь зубы смертельно бледный Петренко.
Перехватив вопросительный взгляд Сергея, сержант добавил:
– Пуля в бедре, прошла насквозь. Учитывая, чем орудовал этот парень, могло быть и хуже.
Преодолев боль, Петренко заковылял к дверному проему. За его башмаком тянулась размазанная кровавая полоса. Сергей спрятал «глок» в кобуру, поднял с пола FAMAS и бросил последний взгляд на изуродованный компьютерный центр.

Бой, ведущийся за стенами домика, набирался ярости и агрессии. Сухо трещали штурмовые винтовки, гулко тявкал «M60». Пули со свистом впивались в снег и звонко рикошетили от покрытых льдом скатов. Петренко распахнул внешнюю дверь и сполз по перилам на белое покрывало снега. Сергей вывалился следом и едва не ослеп, в глаза полковника ударил яркий прожектор, тогда как под его ногами злобно взвизгнула случайная пуля.
– Голову поднимать не смей! – рявкнул во все горло Петренко. – И девушку пригни.
Когда пилоты спустились по лестнице, звуки сражения начали утихать. Перестрелка продолжалась вдоль северного края база. Глухие перестуки «M16» сменялись резкой дробью ручного пулемета.
Спокойствие, объявшее центральную часть комплекса, оказалось недолгим. Вой ветра стих и ему на смену пришел суровый рев дизеля – выжившие американцы пытались покинуть базу на уцелевшем снегоходе.
«Я совсем о транспортерах забыл, – раздосадованно подумал Сергей. – Я даже не помню, были ли на них пулеметы!»
Из арктической темноты вынырнула светло-серая коробка HMMWV. Яркий свет счетверенных фар резанул по глазам полковника. Очереди штурмовых винтовок загрохотали вновь, целью невидимых Сергею стрелков стала большая и неповоротливая машина. Маленькие фонтанчики снега буравили землю перед гусеницами транспортера и впивались в бронированный борт «Хаммера» с неприятным вибрирующим звуком.
Удрать беглецам не удалось. Лобовое стекло прыснуло хаосом окровавленных осколков, вездеход вильнул в сторону, промчался через снежный сугроб, а потом врезался в опору метеорологической мачты. Над арктической тундрой раскатился призывный вой автомобильного клаксона.
Петренко вытащил из кобуры «ТТ» и заковылял к остановившейся машине. Задняя дверца HMMWV откинулась в сторону, из нее выбрался ошалевший, с трудом ориентирующийся солдат. Сержант рывком поднял пистолет и двумя последовательным выстрелами сшиб человека с ног.
Указав пальцем на транспортер, сержант крикнул:
– Вот наше спасение. Перенесем Джейн в машину и двинем к точке эвакуации.
Петренко подошел HMMWV, раскрыл переднюю дверцу, вытащил на снег убитого водителя и вернулся к Сергею, который укладывал Джейн на заднее сиденье вездехода. Осмотрев ногу француженки, сержант нахмурился:
– Командир, у твоей красавицы два ранения. Одно в область бедра, пуля прошла навылет, зато второй подарочек крепко застрял в ноге. Я не врач, но скажу тебе вот что: Джейн нужна операция.
Склонившись над телом водителя, Петренко засунул руку в карман окровавленной куртки. Отыскав ключи, сержант протянул их Сергею:
– Заводи машину, я пока наших соберу.
Хлопнув полковника по плечу, Петренко взял в руки FAMAS и двинулся в сторону горящих исследовательских домиков.
На заднем сиденье вновь застонала Джейн. Соколов повернулся к француженке и коснулся ладонью ее покрасневшей щеки.
– Больно?
– Есть немного, – с болезненной улыбкой отозвалась Деверо.
– Через час будем дома, – откликнулся Сергей, поворачиваясь к приборной доске HMMWV. Только теперь полковник заметил, что лобовое стекло машины усеяно трещинами и забрызгано кровью.
Соколов вздохнул, вытащил из кобуры замерзший «глок» и несколькими ударами пистолетной рукояти выбил наружу остатки бронированного пластика. Вставив ключ зажигания в автомобильный замок, Сергей решительно завел дизельный двигатель. Пальцы полковника пробежали по встроенному в HMMWV GPS.
Ответа от устройства Сергей не добился, спутники продолжали молчать, ионосферная буря уверенно глушила уцелевшие средства связи.
За спиной Сергея послышался скрип автомобильного кресла.
– Эти парни в серой форме… – задумчиво произнесла Джейн. – Они не американцы и даже не боевики Консорциума. Мы столкнулись с боевыми формированиями ООН.
Сергей застыл, его мозг лихорадочно переваривал полученную информацию. Отойдя от первого шока, полковник распахнул дверцу «Хамви» и выскочил на продуваемое ветром пространство. Склонившись над убитым солдатом, полковник залез во внутренний карман его униформы и вытащил прямоугольное воинское удостоверение. На плотной поверхности идентифицирующей пластинки теснились ряды маленьких латинских букв.
– Сержант Фрэнсис Бойл, 14-е пехотное подразделение UNOMAII. Не может быть…
– Что там, Сергей? – донесся из салона встревоженный голос Джейн.
Ответить Соколов не успел, арктическая тьма распалась на отдельные силуэты. К машине приближались выжившие в бою десантники. Первым двигался Ланвилль, следом за ним шла темноволосая французская девушка. Ребята из второй ударной тройки пригибались к земле под тяжестью тяжелого оружия. Шествие замыкал хромающий Петренко, с губ которого срывались неразборчивые ругательства.
– Два убитых, три раненых – могло быть и хуже, – угрюмо произнес сержант, ныряя в теплый салон машины.
Ланвилль отвел глаза в сторону и с грустью добавил:
– Ничего не поделаешь, преимущество было на стороне противника. Нам надо уходить с базы, и чем быстрее, тем лучше. Не пройдет и часа, как это место будет кишеть ооновскими прихвостнями.
Сергей молчаливо кивнул. Петренко сел на правое сиденье транспортера и положил на колени захваченную в бою винтовку. Черноволосая девушка откинула верхний люк вездехода, приподнялась над крышей машины и обхватила пальцами рукоять станкового пулемета. С губ ее сорвалась короткая фраза:
– Я готова, можем ехать.
Сергей включил заднюю передачу и выбрался на открытое пространство, раскинувшееся посреди метеорологической базы. Вывернув руль, Сергей направил HMMWV на север, смял гусеницами невысокую защитную ограду и рывком преодолел темную ленту дороги. Взобравшись на каменистый склон, полковник выровнял машину и врубил вторую скорость.
– Куда едем?
На вопрос командира откликнулся Петренко.
– Мы выбросили на остров две десантные группы. Отряд Матвиенко забирает твой самолет, мы покидаем Южный на собственном вертолете. Высадились мы вот здесь, возле береговой черты.
Сержант включил встроенную лампочку и протянул Сергею примерную карту острова.
– Дорог в этой части Южного нет, сложный рельеф отсутствует. Минут через двадцать доберемся до точки эвакуации. Если, конечно, не встретимся по пути с очередным патрулем.
Сергей погасил освещение и сосредоточился на дороге.

Остров Южный, Вулканическое озеро. 
19 ноября 2035 года, 23.36 
Темнеющий берег озера полыхал. Пару минут назад «Миражи» Шоле нанесли удар по механизированной колонне ООН. Тупоголовые AGM-65 «Маверик» разорвались среди бронетранспортеров и набитых солдатами грузовиков. На дороге воцарились хаос и паника, тени умирающих машин то вытягивались на десятки метров, то вновь уменьшались в размерах. Хаотичная испуганная стрельба перемежалась далекими командами, отдаваемыми на английском языке.
Враг недолго предавался отчаянию. Офицеры ООН восстановили контроль над солдатами и попытались атаковать засевших десантников в лоб, пренебрегая спасительными склонами вулканического озера. Ошибка командования дорого обошлась подчиненным. Десантники открыли по «бело-черным» наемникам яростный оборонительный огонь, тогда как «Фристайл» грациозно развернулся на льду и обстрелял атакующих из крупнокалиберной авиационной пушки.
Отбив очередную плохо спланированную атаку, Матвиенко вернулся к предполетной подготовке. Бортовая ЭВМ произвела тест двигательной системы и проверила вспомогательную электронику. Николай толкнул рукоятку дросселя и потянул на себя рычаг управления «Фристайлом». «Як» величественно взмыл в воздух, огонь, рвущийся из его двигателей, оплавил древний вулканический лед. Место взлета окуталось сильнейшими снежными вихрями. Десантный «Дельфин» оторвался от земли мгновением позже, пользуясь покровительством искусственной бури.
Николай прикрыл взлет геликоптера, обстреляв приближающийся «Брэдли» из бортовой пушки. Очереди скорострельного авиационного орудия молотили по застывшим сугробам, подбрасывали вверх крупные куски льда и полярного камня.
Противостоять напору пушки было невозможно, солдаты противника залегли за складками местности, отступивший БМП исчез за темным частоколом мегалитов.
В наушниках майора послышался голос «Дельфина-1»:
– Красный-2, спасибо за поддержку. Мы в воздухе, покидаем площадку.
– Подтверждаю отход, – деловито отозвался подполковник, наводя нос истребителя на темные точки врагов.
Корпус машины вздрогнул, фонарь кабины озарился вспышкой ослепительного пламени. Крупнокалиберные снаряды «Яка» вскрыли озерный лед и отбросили в сторону наступающих бойцов. Ооновцы огрызнулись реактивным снарядом. «Стингер» сорвался с вершины северо-западного холма и устремился в сторону «Фристайла». За хвостом ракеты тянулся четко различимый инверсионный след.
– «Дельфин-2», вижу «Стингер» на десять часов, – рявкнул в эфир Николай.
Выпустив закрылки, Матвиенко бросил машину в сторону. Полноценный маневр уклонения реализовать не удалось, «Фристайлу» недостало ни скорости, ни высоты.
Ракета промчалась под брюхом ускользнувшего «Яка» и врезалась в кабину «Дельфина», фронтальное остекление машины брызнуло крошевом мелких осколков. Геликоптер, словно раненое животное, развернулся на месте, а потом вышел из-под контроля и устремился вбок. Нос вертолета пылал, из салона машины валили черные клубы горячего дыма.
Эфир пронзил хор испуганных человеческих голосов.
Через мгновение все было кончено. Брюхо «Дельфина» зацепилось за озерный берег, и SA365 тяжело рухнул на землю. Лопасти несущего винта взрыли снег, изогнулись под тяжестью почвы, а потом и вовсе остановились. Чудовищный взрыв топливных баков разметал части «Дельфина» на сотню метров вокруг. Рванувшая вверх и вбок ударная волна подбросила самолет Матвиенко и спасла «Фристайл» от второго «Стингера», который едва не чиркнул по хвостовому оперению истребителя.
Николай дал склону запоздалую очередь и активировал маршевые двигатели. Пламя, бьющее из-под брюха «Фристайла», умерило свою силу. Адаптивные двигательные сопла раскрылись, за хвостом ускользающего истребителя протянулись длинные струи прозрачного огня.
«Як» уходил от озера, заваливаясь на правый бок и разбрасывая вокруг фюзеляжа многочисленные тепловые ловушки. Перегрузка вбила Николая в спинку катапультируемого кресла, в глазах пилота потемнело, Матвиенко услышал стук своего сердца и рефлекторно потянул на себя рычаг дросселя. Синяя полоска авиационного горизонта побежала в нейтральное положение. Темнота отступила, вязкая масса застывшего времени превратилась в стремительный горный ручей. Машина вернулась под контроль пилота и вывела на экран МФУ информацию об окружающем пространстве.
Через интенсивный покров электромагнитной «слепоты» прорвался встревоженный голос Рауля. Ионосферная буря все еще препятствовала связи, глушила слова француза и искажала отдельные предложения.
– Красный… «Дельфин» не отвечает… случилось?
– «Дельфин-2» уничтожен. Отхожу в одиночку. Прошу обеспечить воздушное прикрытие.
Молчание растянулось на несколько секунд.
– Понятн… Кр… Два. Уходите… Держитесь над волнами… Помочь не могу… ведем бой с… Консорциума. Удачи.
«Фристайл» выпустил воздушные тормоза, сбросил высоту и прижался серым брюхом к беснующейся океанской поверхности. Море мчалось под крыльями самолета, словно бесконечный темно-синий ковер, испещренный верхушками высоченных штормовых валов.

Арктический океан. 50 миль 
к юго-востоку от острова Южный. 
19 ноября 2035 года, 23.40 
Тяжелый ооновский «грузовик» с унылым ревом прорывался сквозь плотный ночной воздух. Четыре реактивных двигателя «Глобмастера» волочили за собой густые инверсионные следы, отчетливо различимые в бархатной бездне неба. В бездонной утробе крылатого транспорта замерли инженерные машины, цистерны с топливом, многочисленные ящики боеприпасов, компьютеры и технические конструкции, необходимые для функционирования аэродрома. Громадная машина выполняла снабженческие функции. Она связывала базу ООН с далеким коммерческим аэродромом, приютившимся на северной оконечности Гудзонова залива.
Возле крыльев «Глобмастера» держались стройные перехватчики F-14D. Фюзеляжи остроносых машин были выкрашены в белый цвет. Хвостовое оперение истребителей украшала ярко-синяя трехзвездная полоса – официальный символ 3-й Арктической эскадрильи. Черные литеры UN протянулись через покатую поверхность носового обтекателя РЛС.
Под крыльями перехватчиков висели смертоносные сигары «Фениксов» и модифицированные канадцами AIM-120C. Каждый «Том Кэт» был вооружен продвинутой Raytheonовской разработкой AIM-155 – дальнобойным и смертоносным наследием угасшей «холодной войны».
Действия ударной тройки корректировала усовершенствованная командирская машина, снабженная радиолокационной станцией с фазированной решеткой. Бушующий ионосферный шторм снижал эффективность ее РЛС, но все же давал пилотам общее представление об окружающей обстановке.
Когда на дисплее ведущего F-14D появились синие пятна воздушных целей, оператор ударного комплекса активировал внутреннюю связь и поделился сомнениями с командиром:
– Кэп, у нас проблемы. На расстоянии 55 миль наблюдаю две неопознанные сверхзвуковые цели. На сигнал «свой – чужой» цели не отвечают.
– Опроси их еще раз. Не стоит сбрасывать со счетов технический сбой.
Второй запрос, подобно первому, остался без ответа. Зато неопознанные машины нащупали формацию «Том Кэтов» незримыми импульсами активного излучения. В намерениях незнакомцев сомневаться не приходилось, канадская эскадрилья стремительно сближалась с самолетами противника.
Проанализировав ситуацию, оператор РЛС вновь связался с пилотом машины:
– Кэп, над базой противник.
Пальцы командира пробежали по вытянутой панели управления. Активный радар ожил и определил расстояние до воздушных целей. Бортовой контейнер РЭБ принялся настраивать направленные импульсы под несущие частоты вражеской электроники.
– Оцелот-1 и Оцелот-2, цели Чарли-1 и Чарли-2 идентифицированы как истребители противника. Начинаем атаку.
Переключившись на частоту транспортного самолета, командир добавил:
– «Глобмастер», начинайте отстрел тепловых ловушек, с интервалом в пятнадцать секунд. Ваш новый курс – ноль, восемь, четыре. Сбрасывайте высоту полета до километра и одновременно набирайте скорость. На полосу заходите с резервного направления.
Пилот транспортника ответил уверенно и спокойно.
– Роджер. Ракеты пошли.
В наушниках командира послышался голос второго пилота:
– Цель блокирована и опознана как «Мираж-2000». Противник только что осуществил запуск ракет.
– Дешевые штучки наемников. Эти ребята нам не ровня!
Под левым крылом «Том Кэта» протянулась огненная дуга. AIM-120 сорвался с пилона и на сверхзвуковой скорости устремился в сторону невидимой цели. Ведомые F-14D избавились от собственного смертоносного груза и начали набор высоты. Воздух вокруг ооновских перехватчиков окутался незримыми сферами электромагнитных полей.

На глазах Рауля «Мираж» Эймарда превратился в громадный клубок огня. Самолет взорвался, когда пламя добралось до топливных баков машины. Изуродованный фюзеляж истребителя устремился к морю, следом за ним мчались затухающие мотыльки больших и малых обломков.
Подумать о судьбе ведомого Рауль не успел, испуганно взвыла система предварительного обнаружения ракет. Навстречу Шоле мчались три сверхзвуковые «Лисички». Две ракеты шли у самой воды, тогда как третья забралась на высоту семь тысяч метров.
Рауль активировал оба контейнера РЭБ и сбросил оставшиеся тепловые ловушки. Бортовая ЭВМ вывела на фонарь кабины доступную о враге информацию. Шоле включил подъемные двигатели, «Мираж III-V» подскочил на пятьдесят метров вверх и инертная туша AMRAAM прошла далеко внизу, под опустевшим брюхом реактивного самолета.
Потеряв цель, AIM120C сошел с изначального курса и через двадцать секунд самоуничтожился. Второй снаряд продолжил поиск, медленно доворачивая на юг. Расстояние между ним и уцелевшим «Чарли-2» увеличивалось с каждой секундой.
Французские ракеты достигли канадской формации через мгновение после гибели Эймарда. Две «Матры» поразили первый F-14D, падающий в океан перехватчик подсветил ночное небо тонким росчерком горящего топлива. Последняя «Матра» повредила командирский «Том Кэт», машина избавилась от топливных баков и начала сбрасывать высоту.
Победа укрепила уверенность майора и вернула его к действительности. Расслабляться не стоило, ибо с северо-востока приближалась третья ракета. Реактивный снаряд набирал высоту, поддерживая контакт при помощи маленькой, накачанной аргоном головки автоматического наведения. Датчики ракеты скорректировали скорость AIM-120C таким образом, что снаряд обогнул «Мираж» по широкой дуге и активно заработал крохотными рулями управления.
Датчики предупреждения откликнулись хором нестройных голосов.
«Мираж» Рауля перевернулся через левое крыло, майор активировал воздушные тормоза и выпустил закрылки. Истребитель мгновенно потерял скорость и завалился набок, ручки управления стали ватными, авионика вышла из-под контроля пилота. Сильнейшая перегрузка вдавила голову Шоле в валик боевого кресла.
«Не поддавайся слабости! – крикнул на себя Рауль. – Терпи! Самолет оживет через мгновение».
Истребитель устремился вниз, набирая утраченную скорость. Майор закрыл воздушные тормоза и рванул вперед рукоять дросселя, двигатели самолета откликнулись сильной вибрацией. Нагрузки, давившие на ручку управления «Миража», исчезли, машина возвращалась под контроль человека.
Третья ракета не успела отследить маневр противника. Ее поисковая головка потеряла цель, электрические цепи внутри снаряда замкнулись, вызвав к жизни необратимую реакцию самоуничтожения. Однако гибель AMRAAM привлекла к себе внимание второй ракеты. Тяжеленная «сигара» AIM-155 устремилась к холодеющему месту взрыва. Отыскав сенсорами падающий «Мираж», снаряд активировал тепловую систему наведения на цель.
Увернуться от очередной опасности Шоле не успел. Ракета была слишком близко, суровая песня датчиков слилась в непрерывный предупреждающий вой. Рауль дернул ручку катапульты за мгновение до ослепительного взрыва.
Ударная волна отбросила пилота в сторону, лицо майора окатила волна обжигающего пламени, глаза на мгновение ослепли. В ушах послышался сильнейший вой ветра, небо и земля поменялись местами, закружились в холодном вихре изменений, стали равносильными. Где-то высоко вверху неслись пылающие обломки разбитого истребителя. Грудь майора наполнилась липким чувством страха и отчаяния. Раулю хотелось кричать, но он не мог открыть рот, веки и щеки трепетали от набегающего воздушного потока.
Падение было неконтролируемым, спасительный купол параплана так и не раскрылся над головой.
Впереди и бесконечно далеко внизу простиралась плотная тьма холодного океана.

10 миль к югу от острова Бернадотт. 
Воздушное пространство советских ВВС. 
19 ноября 2035 года, 23.50 
Пилот протянул Сергею миниатюрное устройство беспроводной внутренней связи. Передатчик «Дельфина» работал на коротких волнах и поддерживал уверенное соединение не только с диспетчерским центром, но и с ближайшими боевыми машинами. Соколов подкрутил регулятор громкости и обратился к Эллис МакДевитт.
– Синий-1, это Красный-лидер. Наших видишь?
В голосе МакДевитт послышалось разочарование:
– Машина Матвиенко только что приземлилась на базе. Метки французов пропали с дисплея пять минут назад. Сергей… боюсь, что их сбили.
Эллис выдержала паузу и с тревогой произнесла:
– Навигационные маячки молчат. Ты знаешь, что это значит.
– Знаю, повторять не надо. О спасательной операции поговорим позже, на базе.
Полковник отключил передатчик и передал устройство нахмурившемуся пилоту.
Вернувшись в салон «Дельфина», Сергей сел напротив Петренко. Десантник уставился в пол, его глаза взирали на капельки крови, стекавшие по штанине и собравшиеся в крохотные дрожащие лужицы.
Джейн, до этого молчаливо лежавшая на сиденье, застонала и открыла глаза. Посмотрев на Соколова, девушка тихо спросила:
– Где Рауль?
Сергей отвернулся в сторону, посмотрел в потолок. В груди полковника ворочались острые игры боли. Переборов плотный комок молчания, Соколов отчетливо произнес:
– Мы найдем его.
Петренко поднял голову и сделал единственное горизонтальное движение головой.
Джейн до крови закусила губу и на глазах ее появились прозрачные бриллианты слез.

Глава 12
Ледяное безмолвие

Северное море. 
314 миль к юго-востоку от островов Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
20 ноября 2035 года, 0.03 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» – громадный черный левиафан, бесшумно скользящий под толстым слоем холодной воды. Ее вытянутые, в чем-то изящные формы поражают глаз наблюдателей смертоносным, застывшим в металле величием.
«Лос-Анджелес» – титановая крепость общим подводным водоизмещением 6,927 тонны. На поверхности вес вытесняемой лодкой воды уменьшается до 6,082 тонны, но сама субмарина от этого не становится меньше.
Прочный корпус «Лос-Анджелеса» разделен на три основных сектора, функционирование каждого отсека критически важно для выживания подводной лодки. В носу корабля размещается сферическая антенна поискового сонара BQQ-5. Сразу же за поисковой станцией расположились сигарообразные вертикальные ракетные шахты, заряженные готовыми к бою «Томагавками». Спокойствие ракет охраняется не только титановыми люками, но и специальными защитными пластинами, не допускающими попадания воды в боевые «цилиндры».
Центральная часть субмарины – мозг подводного корабля. На ее вершине горделиво покоится многотонная боевая рубка, поверхность которой усеяна перископами и антеннами спутниковой связи. Под мрачным стальным «плавником» размещается комната контроля и управления субмариной, а также электронно-вычислительный отсек. Еще ниже, на втором ярусе лодки, поместились каюты экипажа и вместительная столовая. В самом низу, на просторах третьей палубы, конструкторы корабля разместили устройства запуска торпед и объемистые арсеналы оружия.
Позади жилых помещений, в огромном тщательно экранированном зале, гулко бьется сердце «Лос-Анджелеса» – одновальная ядерная установка, состоящая из реактора S6G и двух паровых турбин, мощностью 35 000 л.с. каждая. Хвостовую часть субмарины заняли двигательные отсеки, передающие на лопатки турбин горячий пар, порождаемый атомным реактором лодки. Рядом с турбинами приютилась система шумоподавления корабля.
За килем «Лос-Анджелеса» неутомимо крутится громадный многолопастный винт. Его уникальная геометрия предотвращает кавитационный эффект, то есть минимизирует интенсивное вскипание забортной воды в районах низкого лопастного давления.
«Лос-Анджелес» – не просто большая подводная лодка, это титановый город, доверху забитый людьми, оружием и секретной электроникой. Восстание на его борту может вызвать целую бурю непредвиденных событий, способных повлиять не только на самих подводников, но и на внешний ничего не подозревающий мир.

Коммодор Дэмпси положил на поверхность стола толстую красную папку и внимательно посмотрел на часы. Минутная стрелка миновала третий короткий штрих, комитетчики опаздывали! Коммодор нервничал, его рука то касалась пояса, то резко шла вверх и вновь ложилась на край столешницы.
Первый помощник Рейнольдс дожидался повстанцев в соседнем кресле, фуражка старпома лежала на коленях, а задумчивый взгляд был устремлен в пол. За спиной Гордона стоял усталый и сломленный Эмблтон. Врач перебрался в электронный отсек, поскольку в других местах корабля ему никто не мог гарантировать жизнь. Эмблтон прекрасно понимал трудность своего положения и находил успокоение в бутылке плохонького виски. Бокал со спиртным напитком то появлялся в руках медика, то вновь оказывался на панели управления MIDAS.
Над пультами мощных электронно-вычислительных машин склонились младшие офицеры «Провиденса». Лейтенанты не столько наблюдали за мониторами BQS-15, сколько пытались скрыть собственное нетерпение. Резкие, отрывистые движения моряков маскировали их нерешительность и страх.
Дэмпси вновь посмотрел на стальную поверхность минутного круга. Стрелка упрямо бежала вперед, напряжение возрастало.
Наконец до ушей коммодора докатился тяжелый звук башмаков: по ступенькам металлической лестницы спускались ребята Уорвелла. Круглая створка отсека с грохотом откатилась в сторону и в ее проеме показалась знакомая голова уорент-офицера. Уорвелл распрямился и резким движением руки отдал капитану честь, Хендрикс ответил на капитанское приветствие вялым вымученным кивком. Стоящие за его спиной мексиканцы – выходцы из реакторного – криво улыбнулись. Молодчики обоснованно считали, что сила на их стороне.
Последним в отсек протиснулся крупный плечистый мужчина, одетый в синюю техническую форму. Увидев крепыша, Дэмпси опечаленно произнес:
– Криксби?! Вот уж не думал, что ты перейдешь на сторону Комитета!
Командир отделения турбинистов почесал пальцами грубые короткие волосы и обреченно добавил:
– Ребята устали, командир, трудно винить их в том, что они хотят вернуться домой. Откровенно говоря, мы задержались в море, нам пора на покой, поближе к родителям и детям.
Дэмпси проигнорировал реплику турбиниста и указал комитетчикам на пластиковые стулья.
– Присаживайтесь, господа. Я готов выслушать ваши условия.
Хендрис сел за стол первым, Уорвелл вторым, Криксби прислонился к дальней стенке отсека. Посмотрев на автоматчиков, Хендрикс начал поднимать руку, но Дэмпси остановил его движение:
– Пусть остаются. Будут свидетелями наших переговоров.
Матовые глаза моряка сверкнули блеском сопротивления, но Уорвелл поддержал коммодора.
– Капитан прав. Мы представляем интересы команды, а значит, тайны и укрывательства недопустимы.
– Тогда ближе к делу. Я подумал над вашим предложением.
– И… – с надеждой протянул Уорвелл.
– Нашел его понятным и реализуемым.
Лицо комитетчика просветлело. Уорвелл расслабился и откинулся на спинку стула. Дэмпси, наоборот, собрался и практически навис над столом.
– К сожалению, ваш замысел неосуществим, пока отдельные отсеки лодки ведут собственную политическую игру и пребывают вне моего контроля.
Уорвелл нахмурился.
– Торпедный отсек, капитан, живет сам по себе. Он не подчиняется комитету, но и не мешает нам. Думаю, мы можем смело забыть о нем.
– Нет, не можем, – мрачно протянул коммодор. – Моряки, захватившие власть в торпедном, приютили под своим крылышком четырнадцать Mk48. Эти торпеды понадобятся нам, когда мы будем прорываться в Мексиканский залив.
Я не исключаю, что 9-й флот САСШ попытается отследить «Провиденс» и потопить его с помощью самолетов и ударных субмарин. В случае драки я бы предпочел иметь под рукой действующее оружие и моряков, готовых драться до последней «сигары». Сейчас же у меня нет ни первого, ни второго.
– Понимаю вашу озабоченность, кэп, – задумчиво произнес уорент-офицер. – Возможно, нам стоит связаться с торпедным?
Гордон раздраженно пожал плечами.
– Они не отвечают на прямые запросы и уже целый день существуют сами по себе. Торпедисты блокируют приказы, отказываются заряжать и проверять торпедные аппараты, не выполняют плановое обслуживание техники. Требований, впрочем, никаких не выставляют.
Дэмпси откинулся на спинку кресла и опустошенно добавил:.
– Делайте что хотите, Уорвелл, но проблема с торпедным должна быть решена в ближайшие часы. Не успеете, мне придется обесточить носовые отсеки субмарины. Мы останемся без оружия, активного сонара и вряд ли сможем добраться до Мексиканского залива. Нас неизбежно потопят на одном из этапов перехода.
Хендрикс скрестил на груди руки и исподлобья глянул на Дэмпси:
– Круто вы взялись за дело, кэп. Обвиняете ребят из торпедного, забыв о том, что они были на нашей стороне. Потом сваливаете на комитет свои промахи, угрожаете гостям, наплевав на любые нормы и приличия. Может, нам лучше обойтись без вас? Не забывайте о том, что на борту «Провиденса» присутствуют и другие офицеры, способные управлять подводной лодкой.
Уорвелл внимательно посмотрел на Гордона.
– Хендрис отчасти прав. Мы не можем перебить торпедистов, не имея прямых доказательств их саботажа. Нас просто не поймут.
Дэмпси повернулся на стуле и подозвал к себе офицера, отвечавшего за внутреннюю связь.
– Гамильтон, мне нужны данные телефонного перехвата. Меня интересуют все исходящие сообщения последней недели, отправленные из торпедного отсека.
– Будет сделано, сэр.
Повернувшись к комитетчикам, Дэмпси добавил:
– Гамильтон обладает доказательствами, но ему нужен доступ в командный центр.
– Пусть идет, – кивнул Хендрикс.
Гамильтон протиснулся мимо часовых и скрылся за переборкой технического отсека. В помещении воцарилась жутковатая тишина. Комитетчики подозрительно поглядывали на офицеров. Рейнольдс недоброжелательно смотрел на автоматчиков, Эмблтон молчаливо пил виски, тогда как Дэмпси думал о приближающейся развязке.
– Если парень Рейнольдса проник в двигательный отсек и правильно установил бомбу, взрыв произойдет через пять минут. Детонация взрывчатого вещества вызовет пожар силовой установки. Вал двигателя будет поврежден, субмарина резко сбросит скорость и нырнет на пару сотен футов. Часть силовых магистралей выйдет из строя, вероятны вторичные пожары и взрывы в кормовой части лодки. Ну и, само собой, звуковая изоляция во многих местах будет порушена. Неприятная перспектива на горизонте вырисовывается, очень неприятная!
Сосредоточенные размышления Гордона были прерваны резкой трелью внутреннего телефона. Рейнольдс потянулся за трубкой, но Уорвелл опередил старшего помощника. Прильнув ухом к динамику, комитетчик вкрадчиво протянул:
– Уорвелл на проводе. Что случилось, Джефф?
Выслушав ответ, уорент-офицер побледнел. По его щеке пробежала капля холодного пота.
– Кто нашел устройство? Где и когда? Как убит?
Дэмпси убрал руку с подлокотника и положил ее на бедро. Холодная рукоять револьвера уперлась в большой палец коммодора. Рейнольдсу подсказки тоже не понадобились, старпом повернулся спиной к вычислительной машине и занял удобную позицию для стрельбы.
В голове капитана пронеслась отчаянная мысль:
– Действовать надо немедленно, до взрыва. Обезвредить устройство они не смогут, зато успеют перестрелять нас, как кроликов.
Уорвелл отвернулся от капитана и рявкнул в переговорное устройство:
– Думать нечего, хватайте эту штуку и тащите на вторую палубу, подальше от реакторного… При чем тут пробоина! Вал останется целым! Черт возьми, Грэг, это приказ!
Пальцы Дэмпси охватили холодную рукоять револьвера. Капитан приподнял ствол оружия и нацелил его в ноги ближайшего комитетчика.
Первый выстрел грянул внезапно и громко. Уорвелл выронил трубку, тогда как Хендрикс удивленно посмотрел на Рейнольдса. В руках старпома свернул серебристый ствол маленького пистолета. Комитетчик удивленно изогнул бровь и получил пулю в горло. За спиной Уорвелла отрывисто затрещал «кольт-коммандо». Пули пробили матрицу плоского монитора и разнесли на куски резиновую прокладку силового кабеля.
Пружина времени растянулась, Дэмпси скользил через плотную массу сбитых секунд. Кэп видел замедленные движения людей и изумленные лица противников. Уорвелл тянулся к своему пистолету, Хендрикс заваливался набок, ножки его скособоченного стула зависли в воздухе, срывающиеся с шеи кровавые капли летели к ускользающему полу.
Дэмпси направил пистолет в ближайшего комитетчика, и события понеслись с прежней сумасшедшей скоростью. Отсек заполнился грохотом автоматического оружия и криками пораженных людей. Стреляли офицеры и комитетчики, стреляли наугад, не целясь, пытаясь поразить противника не за счет точности огня, а за счет его невообразимой плотности. Промахнувшиеся пули с надсадным воем рикошетировали от стен отсека и пробивали хрупкие платы вычислительных устройств.
Интенсивность боя достигла предела, а потом ярость сражения начала затихать. Большая часть стрелков погибла, выжившие лежали на полу и стонали в лужах собственной крови. На ногах остались немногие: Дэмпси и Рейнольдс с одной стороны, да два мексиканца – с другой.
Пуля старпома сразила первого моряка. Второй мексиканец отбросил в сторону пистолет и поднял с пола чужую штурмовую винтовку. Раздалась короткая очередь, левое плечо кэпа обожгла неистовая игла боли. Дэмпси прицелился в уцелевшего врага и всадил в него последнюю револьверную пулю. Голова моряка дернулась в сторону, его пальцы рефлекторно надавили на спусковой крючок, вражеская винтовка высадила в потолок оставшиеся в магазине патроны.
Грохот выстрелов стих, в отсеке воцарилась могильная тишина, прерываемая жуткими стонами раненых и попискиванием уцелевших электронных приборов. Тусклый свет тревожных ламп прорывался через призрачные облачка ружейного дыма. У дальней стены отсека виднелись темные силуэты упавших людей. Окровавленные тела были иссечены пулями. Хендрикс лежал на диване, из его полуоткрытого рта текла струйка кровь. Криксби забрался в угол и тихо постанывал, стараясь не попадаться на глаза офицерам.
Дэмпси глянул на ошалелого, белого от ужаса Рейнольдса, а потом перевел взгляд на Эмблтона. Доктор вжался в угол между электронными блоками поисковых станций. Руки его были сжаты в кулаки и окровавлены. Осколки сдавленного стакана мерцали на полу в рубиновых лужах крови.
Коммодор обвел взглядом комнату и содрогнулся от сильной боли:
«Действовать надо, а не стонать», – подумал про себя кэп.
Рейнольдс отобрал у подстреленного мексиканца легкую штурмовую винтовку и уверенно нырнул в круглый проем отсека. В коридоре послышались выстрелы, на стальное покрытие палубы рухнуло человеческое тело.
Дэмпси схватил Эмблтона за плечи и решительно вытащил медика из темного межкомпьютерного пространства. Осмотрев врача, Гордон произнес:
– Из отсека не высовывайся. Займись ранеными, теми, кого можешь спасти. Я быстро!
Кэп хлопнул медика по плечу, выскочил из отсека и помчался по коридору, соединяющему носовую часть лодки с ее контрольным постом.
На середине пути «Лос-Анджелес» крепко тряхнуло, Гордон ударился о стену отсека и едва удержался на ногах. Прочный корпус «Провиденса» отозвался унылой дрожью, лампы внутреннего освещения потухли, яркими красными точками вспыхнули сигналы общей тревоги. Крен субмарины увеличился, всего на несколько градусов, но капитан сделал правильные выводы о случившемся:
– Бомба – это была бомба. Где же она взорвалась? Смогли ли комитетчики оттащить ее от валов? А если и оттащили, то куда? Каковы повреждения субмарины? Почему увеличился крен?
Вопросов было много, но ответы на них находились в отсеке управления. Гордон сломя голову устремился к контрольному посту.
Влетев в отсек, кэп направился к кавторангу. Капитан второго ранга Эвелл поднес к виску окровавленную руку и вывел на экран монитора список полученных повреждений. Данные были неточными и неполными, но Гордон вздохнул с облегчением. Центральные части корабля не пострадали, торпедный отсек находился в безопасности, ракетные шахты остались под непосредственным контролем офицеров. Зато в кормовой части субмарины разгоралось пламя пожара, двигательный отсек был охвачен огнем, сонары не отвечали на запросы вычислительных машин.
Оторвавшись от монитора, Гордон коротко бросил:
– Что с повстанцами?
– Перебили, как котят. – В голосе Эвелла послышалась дрожь. – Наблюдателя связали, его помощников отправили на тот свет.
– Потери среди наших?
– Лейтенант Филдс убит, получил очередь из «кольта». В упор. Спасти парня не удалось.
В отсеке послышалось глухое попискивание внутреннего телефона. Дэмпси сорвал с держателя трубку.
– Капитан на мостике.
– Это Рейнольдс, сэр, реактор наш.
– Молодец, старпом! – восторженно воскликнул Дэмпси.
– Не спешите радоваться, кэп. – Голос Рейнольдса изменился, стал холодным и суровым. – В кормовой части двигательного – пожар. Потушить мы его не можем, носовую часть секции контролируют ребята из комитета. Выбить их не получается, во время последнего штурма я потерял трех человек. Предлагаю залить отсек фреоном и дело с концом.
– Сколько их, комитетчиков?
– Десять. Коридор простреливается в оба направления.
Дэмпси задумался.
– Фреон гарантированно погасит огонь и, возможно, окажет влияние на работоспособность движущихся турбин. Повстанцев не жалко, во всяком случае, сейчас, когда в отсеках лодки идут бои. Зато жалко двигательную установку, гарантирующую выживание корабля. Что станет с разгоряченной турбиной «Провиденса», когда в отсеках «Лос-Анджелеса» появится фреон?
Капитан потер рукой висок, и в его напряженном разуме возник проблеск решения. Вернувшись к разговору, кэп произнес:
– Рейнольдс, продержитесь еще пять минут. Я постараюсь повлиять на ситуацию.
– Наши судьбы в ваших руках, капитан!
Дэмпси вернул трубку на пластиковый держатель и обратился к помощнику:
– Эвелл, возьми двух парней и шагом марш в компьютерный отсек. Обратно притащите Криксби. Парень делает вид, что выбыл из игры, но я напомню ему про товарищей.
Эвелл кивнул и поманил пальцем Стэдмена. Офицеры прихватили оружие убитых комитетчиков и выскочили из отсека. Лодка вздрогнула во второй раз, да так сильно, что с электронного стола покатились световые перья и лазерные линейки.
Вернув инструменты на стол, Дэмпси сконцентрировался на изучении списка внутренних повреждений. Выводы капитана были неутешительными, крен на корму нарастал, пожар ширился и подбирался к центральным отсекам. В столовой сработали тревожные датчики задымления.
Пробежав пальцами по клавиатуре бортовой ЭВМ, капитан вызвал на экран монитора окна внутренних камер «Провиденса». Дэмпси переключился на вторую палубу, перед глазами моряка предстали хаотичные картины сражения. «Лоялисты» теснили предателей, поскольку были уверены в конечной победе. Комитетчики упорно сопротивлялись, от сдачи их удерживал страх перед возможной карой.
Джексон – старший офицер связи, также наблюдал за сражением:
– Надо прекращать эту бойню, – внезапно заявил он. – Комитет обезглавлен, на субмарине бесчинствует огонь, а мы устраиваем межплеменные разборки.
– Связь с центральными отсеками действует? – поинтересовался Дэмпси.
– Действует, – кивнул головой Джексон. – Кормовые отсеки только что отключились. Видимо, огонь добрался до каналов связи. Или шальная пуля перебила нужный провод, точно не скажешь!
– Подключите меня к жилым помещениям, посмотрим, что там у них происходит.
Повернувшись к младшему акустику, капитан добавил:
– Можете оценить уровень шумов «Провиденса»?
– Конечно, сэр! Через минуту вы получите полный отчет.
Джексон протянул капитану устройство внутренней связи:
– Говорите, сэр. Вас услышат все обитатели отсека.
– Спасибо, лейтенант.
Гордон перехватил аппарат, после чего повернулся лицом к портативной камере.
– Говорит коммодор Гордон Р. Дэмпси, капитан SSN-719 «Провиденс». 
Звук капитанского голоса прокатился по дымным, окровавленным коридорам подводной лодки. Люди, услышавшие его, замерли, прекратили стрельбу, вжались в узкие пространства между секциями. Воспользовавшись заминкой, «лоялисты» покинули 4-й и 6-й коридор, выволокли в столовую убитых товарищей и в спешном порядке принялись набивать патронами штатные магазины. На пониженную надежность оружия, в подобных обстоятельствах, внимания не обращали. Комитетчики остались на прежних удобных для обороны «позициях».
Усталый голос Дэмпси продолжал разлетаться по стальным тупикам и коридорам:
– Комитет спасения субмарины перестал существовать. Его лидеры ликвидированы, дальнейшее сопротивление бессмысленно. В наших руках находятся ключевые посты подводной лодки, в том числе рубка управления, ракетные шахты, торпедный отсек и реакторный зал. Отступать вам некуда, впереди – смерть. Спасение одно – немедленная сдача лояльным офицерам «Провиденса». Трибунала над сдавшимися не будет, повторяю еще раз, я не буду проводить суд чести над сдавшимися моряками и офицерами.
Дэмпси снял с головы фуражку и перевел дух. В дымных пространствах коридоров воцарилась зыбкая неуверенная тишина. Пахло горячим металлом и горькой пороховой гарью.
– Продолжайте, капитан, – обнадеживающе произнес Джексон. – Они задумались.
– Моряки и офицеры «Провиденса», довожу до вашего сведения факт внутренней детонации в кормовой части подводного корабля. Причина взрыва пока неизвестна, но я не исключаю возможность диверсии. В двигательном отсеке бушует пожар, огонь распространяется с каждой секундой, в его пламени гибнут ваши товарищи. Бои за внутренние отсеки не позволяют нам быстро и эффективно потушить пожар и избежать ненужных человеческих жертв. Прошу осознать ситуацию и сложить оружие. В противном случае, охваченные огнем секции будут заполнены фреоном.
Дэмпси прервал связь и передал трубку Джексону.
– Будем надеяться, что моя речь не пропала даром.
– Капитан, сэр, – послышался голос младшего акустика. – Я произвел анализ кавитационных шумов. Уровень шумности возрос на 200 процентов. Причиной подобного эффекта может быть повреждение лопастей винта или проблемы с валом субмарины.
Гордон кивнул и подошел к пульту управления АПЛ. Крен «Провиденса» на нос достиг минус пяти градусов, скорость упала до 4 узлов. При этом субмарина шумела так сильно, словно шла на 20 узлах и активно разбрасывала вокруг себя звуковые ловушки. Корпус «Лос-Анджелеса» сотрясался от слабых вторичных детонаций. Гордон отчетливо понимал, что второй сильный взрыв – дело ближайшего будущего. Когда он произойдет, пожар окончательно выйдет из-под контроля.
В комнату управления втолкнули измученного окровавленного Криксби. Моряка бросили в кресло, Гордон сунул в руки турбиниста устройство связи и сурово скомандовал:
– Скажи своим парням, чтобы они немедленно прекратили сопротивление. Моим людям нужен доступ в двигательный отсек.
Посмотрев на часы, кэп добавил:
– На уговоры у тебя две минуты, больше я ждать не могу.
– С чего такая спешка, кэп? – поинтересовался Криксби, прощупывая рукой сломанную поверхность носа.
– За спинами твоих ребят ширится пожар. Выход у них один – сотрудничество. Ясно?!
– Куда же ясней! – недовольным тоном пробурчал турбинист.
Приложив к уху маленький электронный приборчик, Криксби отчетливо произнес:
– Ребята, это Криксби. Комитетчики не смогли взять «Провиденс»! Песенка их спета! Дальнейшее сопротивление бессмысленно. Бросайте оружие и сдавайтесь. В кормовой части корабля действительно бушует пожар. Капитан решил потушить огонь фреоном. Во имя спасения команды он обязан пожертвовать десятком людей. Так что думайте, парни, но думайте быстрее. На размышления у вас осталась минута. Помните об амнистии! Кэп обещал ее всем сдавшимся морякам и офицерам. Криксби гарантирует вам неприкосновенность. Упорство ведет к гибели!
Корпус лодки задрожал, в недрах субмарины застонали двигательные установки. С жутким грохотом «Провиденс» дернулся вперед и завалился на правый бок. Скорость упала до 3 узлов, но кошмарный концерт связных вибраций становился все громче и громче.
Дэмпси посмотрел на циферблат часов. Минуты сдачи давно прошли.
– Делать нечего, пускайте газ, – суровым, безжизненным голосом произнес капитан.
– Сэр… – попытался воспрепятствовать Криксби.
– Выбор сделан. – Повернувшись к Джексону, Гордон добавил: – Эвакуируйте наших ребят из 18-го коридора. Эвелл, уменьшите мощность реактора до минимума.
На плоском экране дисплея предстал реакторный отсек. Вваливающиеся в него моряки срывали с голов газовые маски и обессиленно падали на пол. Некоторых бойцов рвало, другие сплевывали на пол кровь. Выскочивший из коридора офицер задраил за собой круглую дверь переборки и поднял вверх руку.
– Что у них происходит? – озадаченно протянул Эвелл, поглядывая на дергающихся в конвульсиях людей. – Они что, газа наглотались?
На вопрос второго помощника ответил Джексон.
– В восьмом отсеке, напротив реактора, только что произошло автоматическое срабатывание пожарной системы. Личный состав, не успевший нацепить маски, глотнул фреона, вот и результат!
Палец Гордона утопил кнопку активного пожаротушения. По отсекам «Провиденса» пронесся дикий вой сирен. Атомный реактор сбросил остатки мощности, и коридоры подводной лодки погрузились в непроглядную тьму. Красный тревожный свет остался в жизненно важных отсеках корабля: в реакторном зале, комнате управления и в торпедном отсеке.
Система связи «Провиденса» откликнулась на изменение обстановки решительным предупреждением:
– Внимание, пожарная тревога. Включиться в дыхательные аппараты. Повторяю, пожарная тревога, включиться в дыхательные аппараты.
Комитетчики, засевшие в двигательном отсеке, услышали тихие щелчки открывающихся фреоновых баллонов. В воздушную систему отсека стал подаваться бесцветный смертоносный газ, вытесняющий молекулы горящего кислорода. Повстанцы начали задыхаться. Они валились на пол и открывали рот, словно выброшенные на берег рыбы. Пригодный для дыхания воздух исчезал, погибала жизненная среда огня, а вместе с нею гибли люди.
Через две минуты все было кончено, ворвавшиеся в отсек «лоялисты» тащили за собой шланги и тяжелые баллоны, наполненные огнегасящей жидкостью. Пена брызнула на источники отступившего огня, вал турбины был отсечен от пламени за считаные мгновения. Огонь устремился обратно к корме, «лоялисты» последовали следом за «огненной бурей».
Перед 9-м отсеком пожарники остановились. Здесь офицеров-подводников поджидал неприятный сюрприз. Секция была задраена автоматической системой спасения АПЛ, а значит, внутренности отсека были заполнены забортной водой.
Винт корабля продолжал функционировать, но валы с глухими ударами прокручивались внутри многотонных защитных цилиндров. «Провиденс» полз в глубинах океана, оставляя за собой отчетливый след, состоящий из мириадов кипящих пузырьков.

Северное море. 
316 миль к юго-востоку от островов Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
20 ноября 2035 года, 0.35 
На янтарной поверхности монитора предстало схематическое изображение подводного крейсера. Кормовая часть корабля пестрела красными квадратами поврежденных отсеков. Эвелл засунул в рот смятый сигаретный окурок, водрузил на нос узкие линзы очков и положил пальцы на холодную поверхность трэкбола. Корпус АПЛ повернулся на десять градусов вокруг вертикальной оси, а потом еще на пять градусов вокруг горизонтальной.
– Повреждения серьезные, кэп, – опустошенно произнес кавторанг. – Мы имеем погнутый вал силовой установки, затопленный кормовой отсек, смятые задние балластные танки и частично разбитое рулевое управление.
– Могло быть и хуже, намного хуже!
Хлопнув второго помощника по плечу, коммодор скомандовал:
– Эвелл, направление три, пять, ноль, пятиградусный дифферент на нос. Маркер задержки три секунды. Стэдмен, следите за уровнем кавитационных шумов. Посмотрим, сможет ли наша красавица станцевать простейшие элементы вальса.
Пальцы офицеров помчались по кнопкам и тумблерам управления. Подводная лодка заскрежетала от кормы до самого носа, по отсекам прокатился громкий сокрушительный звук сминающегося железа. Стрелка дифференциала вздрогнула, а потом побежала вниз.
– Капитан, – донесся до ушей коммодора голос Рейнольдса. – Эвелл прав, рули лодки повреждены. Уклонение в десять градусов возможно лишь в правую сторону. Левое оперение не функционирует. Вероятно, его поверхность блокирована куском внешней обшивки.
Скрестив на груди руки, Гордон рявкнул:
– Полный-стоп. Рули в нейтральное положение, убрать дифферент на нос.
Подчиненные выполнили приказ коммодора. «Провиденс» набрал воды в передние балластные цистерны и тяжело лег на правый бок. Ползущая за винтом кавитационная дорожка рассеялась, а потом вновь побежала за лодкой, издавая отчетливый пузырящийся звук.
Краткий момент затишья принес с собой очередную опасность – искаженный расстоянием звуковой отклик. Поймав шумы далекого судна, Стэдмен взглянул на дисплей акустической станции. Вывод его был неутешителен:
– Отчетливый акустический сигнал по вектору два, четыре, ноль. Скорость хода десять узлов, движется в нашем направлении Вероятно, вражеская подводная лодка.
– Звуковой спектр проанализировать можешь?
– Мало информации, сэр. Пусть подойдут поближе.
Коммодор повернулся к старпому:
– Рейнольдс, самый малый вперед.
Скорость «Провиденса» упала до одного узла. Срывающиеся с винта пузырьки уменьшились в размере, вода перестала кипеть, и «Лос-Анджелес» бесшумно заскользил в холодной океанской бездне. Активные сонары подводной лодки продолжали молчать, пассивные безмолвствовали по прямому приказу Дэмпси. Субмарина затаилась, тогда как ее командир мысленно распутывал клубок смертельно опасных проблем.
Склонившись над картой арктического архипелага, Дэмпси оценивал возможности израненной подводой лодки. В голове капитана ворочались тяжелые неприятные мысли. Они плавали в глубине усталого разума, соединялись в цепочки логических рассуждений и вели к реалистичным, но совершенно неутешительным выводам.
«Повреждения ракетоносца серьезные, но не смертельные. В плюсах ситуации работающее ракетное и торпедное оружие. Реактор работает исправно, сбоев отмечено не было, нам удалось избежать нарушений внешнего и внутреннего контура. Опасность радиационного заражения отсутствует. Поисковые системы корабля функционируют нормально, мы можем осуществлять поиск, отслеживание и обнаружение враждебных целей».
Капитан продолжил свои размышления, откинувшись на спинку командирского кресла.
«Теперь, коснемся минусов. Вал подводной лодки поврежден, починить его сами мы не сможем. «Провиденсу» нужен док и команда квалифицированных специалистов-ремонтников. На высоких и средних оборотах турбины появляется сильный кавитационный шум, демаскирующий положение корабля. «Провиденс» обнаружат задолго до подхода к оперативному району, а значит, в зоне боевых действий нам делать нечего.
Идем дальше. «Провиденс» неадекватно реагирует на повороты рулей и, вероятно, не сможет осуществить простейший противоторпедный маневр. Кормовые отсеки субмарины затоплены. Четвертая часть команды погибла в бою. В ближайшие дни число убитых увеличится – погибнут ребята, отравившиеся фреоном. Торпедный отсек мы не контролируем, меч корабля находится в руках предателей и отщепенцев. Вывод второй и последний – вести активные наступательные действия невозможно. «Провиденс» не является эффективной боевой единицей».
Мрачные мысли Дэмпси прервал перезвон фарфоровых кружек, на столе появился горячий чай. Джексон передал коммодору ароматный напиток и обнадеживающе заметил:
– Капитан, я только что восстановил связь с торпедным отсеком. На той стороне провода не протолкнуться. Думаю, ребята желают сдаться на милость победителя.
Дэмпси отозвался без особого энтузиазма:
– Давайте трубку, Джексон. Мы не можем разбрасываться людьми.
Джексон протянул Гордону крохотный приборчик, связанный через инфракрасный интерфейс с локальной сетью «Провиденса». Капитан отодвинул в сторону чай и бумажные стопки технических отчетов. Палец коммодора уверенно надавил на зеленую кнопку:
– Торпедный, это командир «Провиденса». Доложите о ситуации в отсеке.
На той стороне провода послышался усталый, измученный голос:
– Капитан, сэр, с вами говорит уоррэнт-офицер Майлс Картни. Ребята убедились в бесперспективности дальнейшего сопротивления. Мы готовы продолжать службу под флагом ВМС САСШ. Дисциплина в отсеке восстановлена, комитетчики обезврежены. Опасности они не представляют.
Дэмпси оторвался от трубки и повернулся к Рейнольдсу.
– Бери парней из жилых отсеков и спускайся в торпедный, они решили сдаться. Постарайтесь обойтись без насилия, у нас на счету каждый человек.
Вернувшись к прерванному разговору, коммодор произнес:
– Сейчас к вам спустится первый помощник Рейнольдс. Приготовьтесь сложить оружие и выдать зачинщиков мятежа.
– Что с ними будет? С людьми…
Капитан задумался, а затем произнес, взвешивая каждое слово:
– Пока «Провиденс» находится на боевом дежурстве, я могу гарантировать им жизнь. По возвращении на базу судьбу мятежников решит военно-морской суд.
Голос в трубке дрогнул.
– Спасибо за доверие, капитан. Впредь мы не подведем вас.
Дэмпси отключил хитроумное устройство и склонился над электронной столешницей. Перед глазами капитана замелькали технические отчеты, диаграммы внутренних повреждений и рапорты, связанные с недавней перестрелкой. Гордон упрямо перебирал документы, выискивая в абзацах крупицы жизненно важной информации.
Размеренную работу коммодора прервал звонок внутреннего телефона. Дэмпси отложил в сторону световое перо и сорвал с держателя пластиковую трубку. В динамике послышался встревоженный голос Рейнольдса:
– Капитан, я в торпедном. Новости у меня две, обе плохие.
– Говори уж, не томи, – раздраженно протянул капитан.
Голос в трубке запнулся. Рейнольдс собрался с духом и произнес волнующей скороговоркой:
– Лейтенант Аргайл застрелился. Блесс пустил пулю в голову, но пока еще жив. Док в курсе происшедшего, но шансы на выживание лейтенанта ничтожны. Короче, кэп, комитетчики до суда не доживут.
– Печально, но для «Провиденса» не смертельно. Вторая новость.
– Внутренний взрыв вывел из строя первый торпедный аппарат. Установка не функционирует, ее перезарядка невозможна. Внутри устройства находится боеготовая MK.82. Вытащить «изделие» обратно в отсек мы не можем, снаряд не идет по шахте назад.
– Бэйкер что говорит?
– Лейтенант предложил всплыть и вытащить торпеду через переднюю направляющую. Гарантий у Бэйкера нет, но он считает, что игра стоит свеч.
– Принято к сведению, Рейнольдс. Торпеду пока не трогайте. Сконцентрируйтесь на восстановлении дисциплины, назначайте вахтенных и возвращайтесь обратно на мостик, у нас тут дел по горло!
Прервав связь, Дэмпси обратился к Эвеллу.
– Проверьте состояние передних балластных цистерн. Рули управления переведите к положению пять градусов, нивелируйте крен до 0 градусов. Скорость подводного хода 5 узлов. Начинаем всплытие.
По «Провиденсу» прокатился прерывистый вой тревоги. Моряки, не успевшие отойти от сражения, спешно бросились к боевым постам. Подчиненные Эвелла защелкали кнопками и рукоятками управляющих систем, акустики склонились над зелеными прямоугольниками мониторов.
Пока подчиненные Дэмпси сражались с непослушной механикой корабля, кавторанг гипнотизировал взглядом индикатор принятого балласта. Надавив на большую зеленую кнопку, Эвелл отчеканил:
– Начата продувка передних балластных цистерн. Угол подъема – десять градусов к нормали. Скорость подводного хода пять узлов. Крен на левый борт увеличивается.
– Расстояние до поверхности?
– Шестьсот футов, кэп, уменьшается.
– Старайтесь выдерживать крен, во время всплытия мы не должны заваливаться набок.
Эвелл отдал последние приказания, и «Провиденс», словно огромный израненный дельфин помчался через темную водную толщу. Искривленный ударом восьмилопастный винт утомленно рвал холод арктического океана. Мириады пенящихся пузырьков срывались с черных рулей подлодки и мчались вверх, навстречу полярному ветру.
На последних футах пути «Лос-Анджелес» избавился от килотонны жидкого балласта. Нос АПЛ с грохотом вспорол полярные волны. Там, где прочный корпус «Провиденса» вырвался из водных оков, вспенились тяжелые буруны непогоды. Призрачный шторм, сорвавшийся с палубы субмарины, тяжко ударился о поверхность боевой рубки и разлетелся на мириады крошечных брызг. Сигара подлодки потянулась вверх, ее неустрашимый форштевень, подобный несгибаемой шее мифического левиафана, попытался оторваться от воды.
Попытка оказалась тщетной. Центр тяжести «Провиденса» прошел равновесную точку, нос корабля рухнул вниз, подмял под себя верхний предел океана и погрузился в привычную темноту. Вверх и в стороны из-под корпуса подлодки вздыбились водопады ледяных брызг. Мерзлые потоки скатывались по надстройкам АПЛ и на лету замерзали, превращаясь в ломкий, крошащийся лед.
Завершив процедуру всплытия, Эвелл повернулся к Дэмпси. По бледному лицу кавторанга бежали капли холодного пота.
– Коммодор, «Провиденс» на поверхности. Скорость хода – 3 узла. Балластные цистерны пусты.
– Неплохо! – кивнул головой кэп. – Джексон, начинайте подготовку к сеансу спутниковой связи. Эвелл, принимайте на себя обязанности капитана. Поддерживайте контакт с возможными целями. Можете использовать активный радар, в нейтральных водах нас никто топить не будет. Я вместе с Рейнольдсом поднимусь на наблюдательную площадку. Погляжу на повреждения, порадуюсь океану.
Эвелл вскинул руку к виску:
– Докладывать обо всех подозрительных контактах?
Кэп задумался.
– Безусловно. Мы находимся вдали от торговых путей, а значит, должны соблюдать осторожность!

«Лос-Анджелес» закачался на волнах, пытаясь преодолеть последствия титанического удара. Приняв горизонтальное положение, АПЛ выпустила из рубки цилиндрическую антенну спутниковой связи.

Северное море. 
325 миль к юго-востоку от островов Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
20 ноября 2035 года, 1.02 
Капитан поднялся по узкой вертикальной лестнице, преодолел последнюю, покрытую льдом ступеньку и оказался на поверхности наблюдательной площадки. Следом за Дэмпси из стального багрово-красного туннеля вынырнул измученный старпом.
Холодный полярный океан накатывал на форштевень лодки тяжелые северные волны. Ледяная вода бежала по внешнему корпусу корабля, сбивала с поверхности субмарины хрустящие снежные наросты. Черное небо Арктики нависло над головами подводников, словно крыло громадного древнего ящера. На востоке, вдоль линии горизонта протянулась узкая розоватая полоса, оставшаяся от закатившегося солнца. Сильнейший арктический ветер то затихал, то начинал реветь с такой силой, что моряки не могли перекинуться парой слов.
Стряхнув с куртки крохотные крупинки снега, Рейнольдс устало произнес:
– Митчелл и мотористы уже на подходе. Сколько у нас времени?
– Час, может быть, два, – задумчиво отозвался капитан. – Потом придется погружаться.
– Сурово, – тихо отозвался Рейнольдс.
– Вы так считаете? – мрачно улыбнулся, кэп. – Я полагаю, что нам повезло.
Первый помощник склонился над вертикальным проходом и протянул вниз руку. Из шахты выбрался главный мастер-старшина Митчелл и три старшины первого класса – специалисты, разбирающиеся в двигательной системе «Лос-Анджелеса».
Дэмпси пожал Митчеллу руку, моторист улыбнулся уголками потрескавшихся губ.
– Вал мы починить не сможем, но пробоину, вероятно, заделаем. Насосы кормового отсека работают на полную мощность, откачка воды началась двадцать минут назад, так что через пятнадцать минут мы увидим край верхней пробоины. Более того, мы сможем оценить повреждения рулевой системы и примем меры по нейтрализации внешних шумов.
Старпом вновь склонился над люком. В его руках сверкнул зеленый экранчик PDA. Прочитав полученное сообщение, первый помощник нахмурился.
– Капитан, Джексон только что получил прямой приказ президента, помеченный кодом «Альфа», допуск четвертой максимальной степени защиты. Сигнал передается через спутник SLC-40A, с равными интервалами в два с половиной часа. Метод шифрования 256-битный, симметричный.
Дэмпси принял устройство из рук старпома и набрал на клавиатуре двенадцатизначный шифровальный ключ. Прочитав сообщение, коммодор повернулся к Рейнольдсу.
– Линчбургские ковбои совсем спятили. Согласно приказу, мы должны направиться в 12-й оперативный квадрат и осуществить пуск атомного «Томагавка» по следующим координатам.
Гордон продемонстрировал первому помощнику результат работы дешифратора.
– Цель – остров Бернадотта?
– Он самый, – кивнул Дэмпси. – Впрочем, я на всякий случай перепроверю цифровой ключ и координаты удара.
Посмотрев на Митчелла, капитан добавил:
– Болтаться на поверхности мы не можем, ремонт придется отложить. Возвращайтесь на боевые посты.
На лицах моряков появилась гримаса недоумения:
– За нами ведется охота. Выполняйте приказ.
Повернувшись к Рейнольдсу, капитан прошептал:
– Через десять минут прошу быть в моей каюте. Эвелл пусть тоже подойдет.

Северное море. 
335 миль к юго-востоку от островов Бернадотта. 
Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс». 
20 ноября 2035 года, 1.15 
В крохотной каюте Дэмпси было не протолкнуться. Коммодор сидел на твердом пластиковом стуле возле двери, мрачный, словно туча, Джексон вертелся в единственном мягком кресле. Ссутулившийся бледный Рейнольдс прислонился к стальной переборке каюты, Эвелл присел на краешек убранной кровати. На откидном капитанском столике виднелась полупустая бутылка виски и стальная пепельница с недокуренной сигаретой. PDA, лежащий на столешнице, отбрасывал на потолок помещения загадочные световые узоры.
Атмосфера, воцарившаяся в капитанской каюте, была напряженной, от нее ныла уставшая голова и предательски тряслись натруженные руки.
Затушив в пепельнице короткий сигаретный окурок, Рейнольдс произнес:
– Капитан, буду честен, мне откровенно не нравится ваш план. От него за версту несет фатализмом. Наша лодка не способна сражаться с врагом на равных. Как же мы сможем бросить вызов всему американскому флоту?
Кэп скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула:
– Рейнольдс, вы убедились в том, что я правильно дешифровал приказ президента?
Первый помощник уверенно кивнул.
– Вы согласны с тем, что у каждого безумия должен быть свой предел?
– В данном случае, да.
Дэмпси нахмурился.
– Президентский приказ является сумасшествием чистейшей воды. Вы понимаете, что в случае его выполнения атомная конфронтация неизбежна?
Советский ВМФ ответит на наш удар массированной бомбардировкой 11-го флота. Болваны из нашего правительства дадут сдачи стратегическим оружием. База советского флота на островах будет уничтожена. О вероятном ответе русских мы можем только гадать, но то, что он будет, сомневаться не приходится.
Сидящий на кровати Эвелл поднял голову. В дымных пространствах каюты прозвучал его тихий уставший голос:
– Район боевых действий патрулируют ударные подводные лодки Консорциума. Если мы саботируем приказ, удар по базе нанесет «Огайо». Боюсь, капитан, мы не сможем отсрочить войну.
Глаза Дэмпси яростно сверкнули, но голос кэпа остался суровым и решительным:
– Эвелл, я уверен в том, что «Провиденс» единственная подводная лодка, получившая приказ об атаке. Штаб флота знает о нашем тяжелом положении и командование считает, что нами можно пожертвовать. Запустив ракеты, мы сообщим противнику о своем положении. Русские бросятся по нашему следу и непременно уничтожат. Отбиться нам не удастся, так как лодка повреждена, ее боевой потенциал близок к нулю. Вышедшие на позиции «Огайо» «отомстят» за нас вторым сокрушительным ударом и, вероятно, уничтожат часть арктического советского флота. Дальнейшее развитие конфронтации окажется неизбежным.
Гордон тяжело вздохнул.
– Нас принесут в жертву во имя экономической выгоды Консорциума.
Эвелл обхватил голову руками и со стоном произнес:
– Капитан, отказавшись выполнять приказ, мы не сможем вырваться из ловушки! Авиация 11-го флота найдет и уничтожит нас гораздо быстрее, чем это сделают русские. В нашей ситуации, куда ни кинь, всюду клин.
– И все же, – победоносно произнес Дэмпси, – нам по силам разрушить планы Консорциума, и мы все еще можем предотвратить большую войну.
Эвелл оторвал от лица руки, Рейнольдс заинтересованно посмотрел на капитана.
– Я весь внимание, кэп, что вы предлагаете?
– Сделаем так. – Голос Дэмпси стал тихим, слова отрывистыми и короткими. – «Томагавки» «Провиденса» снабжены автоматической системой поиска пути. Ребята Эвелла блокируют электронный навигатор и внесут в память ракеты обновленную координатную сетку, составленную по моему сценарию. С первым этапом плана справиться сумеете?
– Не сомневайтесь, кэп.
Дэмпси поставил в центр стола пустую бутылку виски и пепельницу.
– Перед вами, господа, 11-й флот САСШ, пепельница станет советской военно-морской базой. Стакан воды будет имитировать «Провиденс». Завтра в 12.45, в точном согласии с приказом, мы совершим пуск двух крылатых ракет. Первый «Томагавк», обладающий стандартной боевой частью, направится в сторону советской базы, тогда как вторая, атомная ракета, повернет на северо-запад. Специальный боеприпас обогнет 11-й флот САСШ по широкой дуге, повернет на юго-восток и поразит флот Консорциума с неожиданного направления. Отразить атаку Гилберт не успеет. Американцы примут ракету за дружественную цель, а когда разберутся, в чем дело, не успеют адекватно отреагировать.
Последующий атомный взрыв уничтожит легкие корабли 11-го флота и неизбежно повредит тяжелый авианосец. Операция Гилберта будет сорвана, кораблям Консорциума придется убраться восвояси. Действующие в секторе подводные лодки, в том числе и «Огайо», займутся текущими задачами прикрытия. В последующей неразберихе о нас просто забудут.
Голос Дэмпси стих, воцарившееся в каюте молчание стало зловещим.
– Суровый план, – мрачно протянул Эвелл.
Рейнольдс почесал пальцем кончик носа и холодно протянул:
– Капитан, вы находитесь в одном шаге от предательства!
– Предательства! – яростно вскричал Дэмпси. – Какого черта, Рейнольдс! Не мы предаем, нас предают! Нас уже предали, если ты не заметил! Предали те, кому мы доверили свои жизни. Тебя не смущает, что на смерть обрекают всех моряков нашей лодки?!
– Смущает… Однако никто не давал нам права…
Гордон вскочил со своего стула и с грохотом выдвинул верхний ящик стола. Порывшись в груде бумаг, капитан бросил Рейнольдсу черный конверт, набитый старыми фотографиями.
– Сейчас ты поймешь, почему я никогда не распространялся о прошлом.
Рейнольдс нерешительно раскрыл конверт, на матовую поверхность стола упали старые фотографические снимки. Первая фотография показывала молодую семейную пару. Мужчина, капитан третьего ранга ВМФ США, стоял за спиной молодой женщины. Девушка держала на руках двух крошечных детей. На второй фотографии виднелся пасторальный ландшафт, милый двухэтажный дом, увитый бегущим плющом.
Рейнольдс оторвался от изучения карточек, но резонный вопрос так и не сорвался с его губ.
Указывая пальцем на фотографии, Дэмпси сурово прошипел:
– Смотри. Все вопросы потом.
Перед первым помощником замелькали новые семейные фотографии. Девушка превратилась в зрелую женщину, девочки подросли, на погонах капитана появились большие звезды. Все фотографии, кроме последней, были яркими и радостными. Финальный снимок отличался от остальных ярко выраженной аурой отчаяния. На нем виднелись развалины сгоревшего дома. Тьма, со всех сторон обступившая жилище, была освещена вспышками далеких зарниц. По небосводу тянулись сверкающие линии трассирующих снарядов. В углу фотографии чернели пластиковые мешки, предназначенные для транспортировки зараженных трупов.
– Моя жена умерла от инфекции, ты это прекрасно знаешь. Вместе с Лизой погибли обе мои дочурки – Кэт и Саманта, ты это тоже слышал. Я утаил от тебя единственный факт – инфекция, убившая мою семью, была рукотворной.
Жили мы в маленьком военном городке, в сотне шагов от военной базы Мейпорт. На территории Мейпорта располагались многочисленные оружейные склады, заполненные ракетами и снарядами. В хранилище номер 24 флот хранил «Томагавки»: простые, атомные и специальные. Я не знал, какой именно боеприпас стоял в боевой головке специальных ракет. Если бы знал, то немедленно бы отправил Лиз с девочками к матери, в Хьюстон.
– Флотское командование доставило в Мейпорт бактериологическое оружие? – осторожно полюбопытствовал кавторанг.
– В точку, Эвелл. Адмирал Гилберт, тогда еще капитан первого ранга, гарантировал нашим семьям спокойствие и безопасность. В подчинении у Гилберта были ребята из Шемтек Индастриз, занимавшиеся контролем флотского имущества, в том числе атомных и химических боеголовок. Как сейчас помню этих парней. У первого была фамилия Нэйл, второго звали Линч. Они уверяли нас в том, что лучшего места для хранения «Томагавков», чем Мейпорт, быть не может. Про бактерии они ни разу даже словом не обмолвились. Ну, а мы ничего у них не спрашивали.
Катастрофа произошла, когда я был в первом боевом походе. В район складов попала канадская крылатая ракета. Базу охватили пожары столь сильные, что их видели обитатели Джеймстауна. 24-е хранилище выгорело, зараза вырвалась на свободу, спровоцировав эпидемию боевого вируса NCO2.
К моменту моего возвращения все было кончено. От дочек остались запечатанные пластиковые пакеты, личные вещи крошек были уничтожены. Жена разделила судьбу моих детей, а дом наш сожгла команда дезинфекции.
Коммодор замолчал, а когда продолжил, в его голосе послышались нотки ненависти.
– Флотское командование заявило, что найдет виновных в утечке бактериологических материалов. К сожалению, с самого начала дело было пущено на самотек. Гилберт переложил вину на плечи подчиненных, покинул Мейпорт и всплыл в штабе 11-го Атлантического флота. Шемтек Индастриз отстранилась от хода дела, хотя процедуру карантина провалили не военные, а ее инженеры – Нэйл и Линч. Наших моряков вообще к специальным боеприпасам не подпустили.
Тогда нас предали в первый раз, подставили под удар и бросили на произвол судьбы. Специальные «Томагавки» пошли в малую серию и упрочили финансовое положение Шемтек. Гилберт превратился в полного адмирала флота, Линч покинул фирму и дорос до должности генерального директора Северного консорциума. Нэйлу не повезло – три года назад он разбился в страшной автомобильной катастрофе.
Дэмпси замолчал, отпил из стакана глоток виски и мрачно добавил:
– На стороне Консорциума действует свора предателей. Для мира будет лучше, если эти люди сгорят в пламени атомного огня.
– Вместе с адмиралом погибнет тысяча американских моряков. В чем они виноваты, кэп? – упрямо отозвался старпом.
– Иного, менее разрушительного плана действий у меня в запасе нет. Наши колебания приведут Штаты к порогу глобальной войны. Решительные действия, направленные против 11-го флота САСШ, дадут нации шанс на спасение.
– Предлагаю решить вопрос открытым голосованием, – угрюмо процедил первый помощник.
– Уступки демократии, – раздраженно протянул коммодор. – Хорошо, я согласен. Валяйте, Рейнольдс, проводите опрос.
Первый помощник поднял вверх руку, призывая собравшихся к тишине.
– Кто из присутствующих согласен с планом коммодора?
Гордон вскинул ладонь, Джексон медленно поднял свою. Эвелл посмотрел по сторонам, засомневался и отказался от голосования.
Глаза старпома вспыхнули странным огнем:
– Капитан, вы за бегство или за превентивный удар?
Эвелл посмотрел на стену, а потом уставился в пол.
– Считайте, что я воздержался.
Реакция Рейнольдса была мгновенной и неожиданной. Помощник снял с пояса пистолет и протянул капитану электронные коды ракетного запуска.
– Коммодор, я понимаю ваши мотивы, но не могу согласиться с вашими методами. Прошу отстранить меня от исполнения обязанностей старшего помощника. Я не стану мешать операции, но и помогать не желаю – не хочу идти против своей совести. Капитан второго ранга Эвелл лучший кандидат на мою должность.
Гордон сурово взглянул на Рейнольдса. Рейнольдс ответил точно таким же решительным взглядом. Тревожное молчание растянулось на пару мгновений, но морякам показалось, что мимо них прошла целая вечность.
Дэмпси не выдержал первым, отвел взгляд в сторону. Приняв блоки флэш-памяти, коммодор произнес:
– Вы свободны, Рейнольдс. Пара дней отдыха пойдет вам на пользу. Если передумаете…
– Вряд ли, – холодно отозвался офицер. – Я свое решение принял, и менять его не буду.
Бывший старпом отдал капитану честь и быстрым шагом покинул каюту.
Эвелл бросил на Гордона растерянный взгляд.
– Коммодор, это какое-то безумие. У меня нет навыков реального подводного боя. С запуском баллистических ракет я знаком лишь в общих чертах.
– Не унывайте, Эвелл, необходимый базис знаний у вас есть. Остальному быстро научитесь.
Протянув Эвеллу носители информации, Дэмпси добавил:
– Рекомендую держать ракетный ключ во внутреннем кармане формы. Запуск атомных боеприпасов капитан и старпом осуществляют совместно. Решение о запуске принимает президент, лично. Поскольку текущая позиция верховного главнокомандующего противна воле американского народа, приказы президента считаются недействительными. Полнота политической власти на корабле переходит в мои руки, ракетный пуск осуществляется по моему запросу.
– Как поступим с командой?
– О своих планах мы будем молчать, постараемся избежать новых актов неповиновения. Сегодня, в 8 часов утра, я донесу до личного состава «Провиденса» содержание президентского приказа. Выход в зону пуска пройдет в штатном режиме. Изменения в ракетной системе координат проведем перед самыми стрельбами. Вы, Эвелл, должны будете найти людей, сочувствующих нашему делу. Начните проверку с бывших комитетчиков. Они наверняка не желают возвращаться в САСШ и с удовольствием выступят против Консорциума.
– Рейнольдс?
– Он будет молчать. Оставим его в покое и займемся боевой работой, у нас ее будет предостаточно.
На капитанском столике яростно пискнул PDA. Стукнув по зеленой кнопке, коммодор недовольно рявкнул:
– Дэмпси слушает.
– Капитан, сэр, минуту назад активный сонар нащупал отчетливый звуковой контакт. Шум постоянный, направленный, вектор движения три, четыре, два. Скорость восемнадцать узлов. Расстояние до контакта 20 миль. Противник нас не видит. Согласно результатам акустического анализа, мы следуем за советской подводной лодкой типа Delta-IV.
Взвесив возможные альтернативы, коммодор отдал приказ:
– Сопровождайте цель, сбрасывайте ход до пяти узлов. Через минуту буду на мостике.
Повернувшись к офицерам, Дэмпси произнес:
– Господа, решение принято. Надеюсь на ваш здравый смысл и боевое мастерство. Да поможет нам Бог!
– На него вся надежда! – кивнул Джексон.
В голосе офицера не было слышно уверенности.

Глава 13
Стальной прилив

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды». 
20 ноября 2035 года,5.45 
Полковник склонился над электронной доской и присмотрелся к мерцающим ромбикам ударных соединений. Глаза у Соколова были красными, невыспавшимися. После ночных приключений полковника знобило, но голова, удивительное дело, оставалась ясной. Матвиенко, стоявший прямо напротив командира, изучал бордовые треугольники целей и вовсю критиковал план Никонова.
– Сергей, будь реалистом, нас просто сомнут. Ядро «защитников флота» состоит из F-14С, пилотируемых асами 11-го флота. Каждый «Том Кэт» несет на своем борту новейший радар AN/AGP-101, а также полный перечень устройств радиоэлектронной борьбы. Если бой разрешится в нашу пользу, то на каждый сбитый F-14С мы будем терять полтора легких истребителя. Таким образом, драться нам лучше на больших дистанциях. Предлагаю снять с пилонов оставшиеся AIM-9X и повесить на их место «белые» AIM-120C.
Сергей раздраженно покачал головой:
– Михаил, подвеска четырех 120-х утяжелит вес каждой машины на 4 тонны. Мы останемся без дополнительных топливных баков и контейнеров РЭБ. Не сомневаюсь, подполковник, ты сможешь выпутаться из любой переделки, но подумай о ребятах из Золотого крыла! Они новички, а значит, им понадобится противоракетная защита!
Матвиенко распрямился, его указательный палец коснулся дужки круглых очков.
– Хорошо, командир, я понял. Настаивать на своем подходе не буду. Меня устроит, если механики избавят от «Сайдвиндеров» хотя бы мой «Як».
Сергей развернулся, услышав за спиной громкий стук каблуков. Перед полковником предстал молодой светловолосый пилот, одетый в светло-серую полярную форму. Под плечом незнакомца покоился серебристый боевой шлем. Широкое лицо мужчины, испещренное маленькими шрамами осколочного ранения, гармонировало с сильной, крепко сбитой фигурой.
Пилот подошел к столу и протянул полковнику руку.
– Полковник, сэр, капитан Нэвилл прибыл в ваше распоряжение.
Говорил Нэвилл на хорошем английском языке. Фразы свои он строил без той небрежной шероховатости, что присуща американцам и выходцам из стран бывшего Британского Содружества.
Сергей ответил на приветствие крепким рукопожатием, мягко улыбнулся, показывая дружеское расположение:
– Вас встретили?
Нэвилл покачал головой.
– Ничего страшного, сэр. У вас тут такая спешка и активность, что по-другому и быть не могло.
– Самолет к вылету готов? – поинтересовался полковник.
– Конечно, сэр. Под крыльями «Ястреба» подвешены AIM-120D, под брюхом дополнительный топливный бак и контейнер РЭБ. К сожалению, я пока не знаком с техническими настройками ваших опознавательных систем и не знаю дружественных боевых частот. Кто будет моим лидером?
Сергей совершил приглашающий жест рукой и указал фрилэнсеру на электронную карту:
– Полетите со мной. На долгие разъяснения времени нет, обрисую ситуацию кратко. Мы выступаем в роли приманки, отвлекаем от кораблей САСШ тяжелые самолеты прикрытия. Наша цель – выжить. За вражескими самолетами не гоняемся. Если удастся избежать боя – хорошо, не получится, прорываемся к цели, действуя на свой страх и риск.
Насколько я знаю, в одиночном бою вам нет равных?!
– Так говорят, сэр, – скромно отозвался Нэвилл. – Впрочем, полковник, амбиций у меня нет, я буду следовать всем вашим приказам!
– Вот и славно! Подполковник Матвиенко Николай Романович даст вам доступ к нашим серверам и электронным системам защиты. На доводку машины у вас есть десять минут. Заправщик к вам подогнали?
– Не успели, да и некогда было. Когда я подкатывал к ангару, ваши ребята заправляли серебристый «Ястреб». Судя по всему, на нем летает девушка.
Сергей мягко улыбнулся:
– Интуиция не подвела вас! Это машина Эллис МакДевитт.
Повернувшись к Михаилу, Соколов произнес:
– Николай, выдай человеку ключи доступа.
Михаил посмотрел на Нэвилла поверх очков, бесцеремонно хлопнул канадца по плечу и указал рукой на приближающуюся сервисную машину.
– Пойдем, перехватим заправщик. Работы у нас много, но торопиться не стоит. Разберешься со всеми задачами и проблемами последовательно, без лишней спешки. Твоя бортовая ЭВМ распознает диалекты Ады?
Пилоты, забравшиеся в дебри технических вопросов, отошли от командира «Звезды». Сергей сконцентрировался на своих мыслях и вновь навис над электронной картой.
«Думай, полковник, думай. Сегодня ты будешь сражаться не за себя, а за свою эскадрилью. Ошибок быть не должно, иначе американцы сотрут «Звезду» в порошок. О Джейн подумаешь позже, ей уже ничего не грозит, а вот о красных вражеских ромбиках тебе придется размышлять постоянно».
Соколов передвинул зеленый маркер самолета РЭБ на нижний воздушный уровень. Электронная доска пересчитала картинку распространения электромагнитных помех. На соседнем столе ожил принтер, его лазер выводил на бумаге примерные дальности обнаружения целей типовыми американскими РЛС.
Сергей дождался окончания печати и внимательно изучил документ. Прочитав распечатку до конца, полковник небрежным движением пальцев смял белый лист:
«Не отчет, а дрянь. Математическая модель программы не имеет ни малейшего понятия об ионосферных помехах. Да и мы знаем о них немногим больше. В который раз придется действовать наугад, доверяя судьбу слепому случаю».

Арктический океан. 
50 миль к западу от острова Бернадотта. 
20 ноября 2035 года, 6.28 
Черные призраки бомбардировщиков скользили под безбрежным северным небосводом. Над фонарями их темных кабин мерцала загадочная синева нарождающегося утра. Под крыльями тянулась стальная поверхность неприветливого океана.
Вытянутая стрела командирского Ту-22М5 с ревом вспарывала набегающий воздух. Следом за лидером ускользающую тьму пронзали самолеты ведомых. Мощные двигатели НК-25 выбрасывали из своих недр пульсирующие синевато-красные газовые струи. Кабины «Бэкфайров» были темны, навигационные огни потушены. На хвосте бомбардировщиков мерцал крохотный оранжевый огонек – единственное предупреждение забывчивому ведомому.
Второе ударное звено скользило на расстоянии двух морских миль от первой тройки. Третья группа держалась немного ниже, скрываясь под сумрачной пеленой снежных облаков. Четвертое крыло неслось через соседний 18-й оперативный квадрат и подворачивало в сторону американского авианосца.
Тяжелые самолеты ЭДы-4 сохраняли радиомолчание. Экипажи не разговаривали друг с другом, пилоты сконцентрировались на задаче управления, тогда как штурманы в последний раз проверяли выкладки воздушных ударов.
Атака тяжелых кораблей Консорциума была серьезным и предельно опасным делом. Пилоты осознавали риск, но уклоняться от выполнения миссии не желали. В конце концов, от их действий зависела судьба войны, а может быть, и всего Советского Союза. Впрочем, загадывать столь далеко решались немногие.
Ударные самолеты Стрельникова отправились на задание не одни. Над ними, в недосягаемых вершинах стратосферы, двигались хищные силуэты – T-50. Советские тяжелые перехватчики мчались на удвоенной скорости звука, под ромбическими формами их крыльев стелилась седая равнина Арктического океана.
Пилоты перехватчиков вглядывались в окружающее пространство посредством зорких РЛС, обладающих фазированной решеткой. При желании летчики могли заглянуть за горизонт, но сегодня они смотрели гораздо ближе. Внимание пилотов было приковано к ярким пятнам американских кораблей, над которыми мерцали импульсы сверхзвуковых самолетов. Боевые компьютеры Т-50 исследователи вражескую активность, опознавали цели и передавали собранные сведения горбатым самолетам ДРЛО.
В 50 милях к востоку от островов Бернадотта висел бдительный Як-44. Машина, поднявшаяся с многопалубного экраноплана «Юрий Андропов», курировала ход операции. Ее чуткая радиолокационная станция излучала активный пульсирующий сигнал, следила за передвижением вражеских перехватчиков и координировала действия ударных бомбардировочных групп.
Еще дальше, на расстоянии 200 километров от острова парила громада модифицированного А-60. Величественный воздушный крейсер взлетел с холодного мурманского аэродрома и, преодолев расстояние три сотни миль, завис над грозным полярным простором. Могучая четырехдвигательная машина, созданная на базе Ил-76МД, несла на своей спине эллипсоидную тарелку РТК «Шмель-2». В тесном пространстве громадного лайнера работала мощная система охлаждения фазированной решетки. Энергию для нее поставляла компактная электрическая станция АИ-24УБЭ, питающая не только авионику, но и вычислительные системы самолета.
Над горбатым фюзеляжем А-60 вращался обтекатель радиолокационных антенн, работающих в квазинепрерывном режиме. Бортовая ЭВМ командного пункта проводила комбинированную обработку сигнала с помощью хитроумных цифровых режекторов и доплеровских фильтров. Аналитики, находящиеся на борту воздушного штаба, наблюдали за активностью ударных машин и зорко следили за действиями вражеской авиации. Если маленький Як-44 контролировал тактический рисунок сражения, то монументальный А-60 руководил операцией в целом.
Охрану тяжелой машины обеспечивало звено светло-синих МиГ-31B, под внешними пилонами перехватчиков висели дополнительные топливные баки и серебристые угри дальнобойных Р-33. «Миги» контролировали воздух вокруг командного комплекса и следили за активностью вражеских самолетов класса AWACS.
На расстоянии 150 миль от острова, в северо-западном направлении, выстраивались стайки легких маневренных истребителей, готовых вступить в бой с тяжелыми машинами Консорциума. Ядро группы сформировалось из пилотов коммерческих эскадрилий. Помимо машин Соколова, в вылазке участвовали норвежские «Тигры» и французы из эскадрильи «Рафаль». Целью истребительного крыла стали тяжелые перехватчики САСШ, замыкавшие внешнее кольцо противовоздушной обороны.
Выманив тяжелые самолеты за периметр системы AEIGIS, наковальня «Звезды» отходила в сторону, и на машины воздушного патруля падал тяжелый молот «Одина». Норвежские F-15С тянули на своих крыльях многотонный груз дальнобойных ракет и контейнеров радиоэлектронной борьбы. Формацию союзных перехватчиков прикрывал модифицированный Cу-27E, оборудованный джаммерами и устройствами подавления враждебных поисковых систем.
Армада легких истребителей сближалась с 11-м флотом, соблюдая полное радиомолчание. Когда над спинами коммерческих самолетов пронеслась стратосферная игла SR-101, ни один из пилотов не произнес ни единого слова. Разведчик не интересовал пилотов. Сбить его было невозможно, тогда как собранная им информация не успевала лечь на столы американских стратегов.

420 миль к северо-западу 
от островов Бернадотта. 
11-й флот САСШ. 20 ноября 2035 года, 6.35 
Адмирал Гилберт сидел за рабочим столом и читал устав военно-морского флота Северо-Американских Соединенных Штатов. Внимательные глаза адмирала бегали по строчкам книги, карандаш, сжимаемый пальцами левой руки, подчеркивал важные слова и предложения.
На столе адмирала царил творческий беспорядок. Рядом с бумагами мерцали зеленоватые экранчики PDA. Когда один из приборов испустил мелодичную трель, адмирал не обратил на него ни малейшего внимания. От чтения Гилберт оторвался только тогда, когда на столе зазвонил второй PDA. Адмирал отложил в сторону книгу и нажал пальцем на кнопку громкой связи.
– Адмирал? Это Мастерсон! Минуту назад на дисплеях РЛС появилась засветка, исходящая от большого количества воздушных целей. На нас идет ударная формация Советов, состоящая из сотни машин. Дуга поражения вытянута на юго-восток, с трех до семи часов. Расчетное время атаки 6.55. Предлагаю перестроить ордер ПВО и сдвинуть крейсера на восток.
Гилберт снял с носа очки и холодно произнес:
– Придерживайтесь прежнего курса, капитан. Сейчас поднимусь к вам в рубку, взгляну на контакты своими глазами.
Адмирал поднялся со стула, взял с тумбочки банку колы, небрежным движением сунул в карман надоедливый коммутатор. Застегнув пуговицы кителя, Гилберт покинул каюту и быстрым шагом двинулся по стальным коридорам корабля.
В узких «туннелях» громадного судна кипела ночная жизнь. Мимо адмирала пробегали моряки из нижних ангаров и техники, занимавшиеся контрольной проверкой реактора. Подчиненные отдавали адмиралу честь, Гилберт в ответ поджимал сморщенные губы и лишь изредка, при встрече с офицерами, поднимал вверх сухую, старческую ладонь.
Путь по лестницам и переходам авианосца занял у адмирала пять долгих минут. Когда Гилберт вошел в рубку «Клинтона», офицеры готовились к предстоящей битве. Мастерсон застыл перед громадным настенным монитором, визуализирующим информацию, собранную внешними антеннами РЛС. Капитан задумчиво теребил подбородок и мрачным взором смотрел на темно-зеленый ковер, расплывающийся по нижней части экрана.
Гилберт подошел поближе, щелкнул жестяной крышкой и отхлебнул глоток пенящейся жидкости. Мгновенно оценив обстановку, адмирал произнес:
– В этот раз, Мастерсон, вы оказались правы, формацию придется менять. Переведите «Тикондероги» на левый фланг построения, «Порт-Ройаль» пусть остается на правом, ему и так изрядно досталось. Кто у нас в воздухе?
Мастерсон посмотрел на своего командира и без особого удовольствия протянул:
– Три звена F-14C, командир майор Смит. «Коты» уже направились на перехват противника. Взлет четвертого и пятого звеньев состоится через семь минут. В дальнейшем будем поднимать самолеты с трехминутным интервалом.
– Медленно действуете, можем не успеть, – придирчиво отозвался Гилберт. – Не хотелось бы оказаться на месте Нагумо.
Адмирал извлек из кармана трубку спутниковой связи. Соединившись с вице-адмиралом Берри, Гилберт приказал подчиненному перестроить формацию крейсеров таким образом, чтобы тяжелый и неповоротливый «Клинтон» оказался по левому борту от «Тикондерог». Берри подтвердил приказ, но заметил, что быстрого перестроения не получится, на маневр уйдет не менее десяти минут.
Прервав связь, адмирал подошел к широкому наблюдательному окну боевой рубки и вгляделся в далекий, розовеющий горизонт. Над Арктикой поднималось огромное красное солнце. День обещал быть погожим, ветреным и холодным. Черные океанские волны сурово бились о корабельные корпуса, на их вершинах вскипали белые штормовые барашки.
Протянув адмиралу электронный планшет, Мастерсон обеспокоенно заметил:
– Мы только что пересчитали геометрию AEGIS, оборонительный периметр восстановлен, но глубина активной защиты уменьшилась на пятьдесят километров. «Бэйкфайры» выпустят по нас ракеты прежде, чем мы сможем дотянуться до них «Стандартами». Ну а дальше все зависит от решимости противника и силы его натиска.
– Вы, Мастерсон, только о своем ПВО и думаете, – покачал головой Гилберт. – Забыли фразу Спюренса о том, что лучшая зенитка – истребитель? Во время Второй мировой войны мы доказали этот факт японцам. Сегодня докажем его и русским, сделать это будет нетрудно. Поднимайте в воздух все имеющиеся машины.
– Есть, сэр, – с облегчением отозвался капитан. Ответственность спала с его плеч и легла на сутулую спину старого адмирала.
По отсекам «Клинтона» прокатился протяжный рев боевой тревоги. На взлетной палубе загорелись красные стартовые огни. Массивная плита авиационного подъемника начала извлекать из недр «Клинтона» серебристые корпуса боеготовых «Томкэтов».
Гилберт горделиво подглядывал на подъемные работы. Однако величественное спокойствие адмирала оказалось недолгим. По левому борту авианосца сверкнула яркая вспышка. Три секунды спустя грохот могучего взрыва докатился до боевой рубки «Клинтона». Авианосец вздрогнул, переборки корабля заскрежетали, выдерживая сильнейший напор набегающего воздуха.
Адмирал схватился пальцами за спинку боевого кресла и чудом удержал равновесие. Глянув на боевой ордер флота, Гилберт увидел черный столб дыма, поднимающийся над носовой частью транспорта «Сакраменто».
– Ближайшие воздушные цели на расстоянии 150 миль, капитан, – донесся до ушей адмирала голос оператора РЛС.
Гилберт попросил у старпома бинокль и процедил сквозь зубы:
– Итак понятно, что это не ракета.
Повернувшись к капитану, старый адмирал добавил:
– Мастерсон, я бы рекомендовал вам произвести противоторпедный маневр.
Горизонт откликнулся на слова адмирала второй менее яркой вспышкой. Гилберт вздохнул, потянулся к устройству внутренней связи и установил контакт с крейсером «Вилла Гульф». К облегчению адмирала, ответ поступил мгновенно. Командир крейсера отрапортовал о текущем статусе судна. Гилберт пропустил мимо ушей необязательные формальности и грозно рявкнул в трубку:
– Арчер, что там у вас происходит? Вы видите «Сакраменто»?
Голос капитана дрожал от избытка чувств.
– Адмирал, сэр, транспорт снабжения атакован советской подводной лодкой типа «Оскар-2». «Сакраменто» получил в левый борт две ракето-торпеды «Шквал». Судно увеличивает дифферент на нос и, вероятно, затонет через двадцать-тридцать минут. Спасением людей займутся эсминцы типа «Спрюэнс».
– Контакт с подводной лодкой поддерживаете?
– Да, сэр, мы спугнули лодку с позиции. «Оскар-2» уходит от наших торпед на север со скоростью 30 узлов. Думаю, мы сможем его добить, если покинем оборонительный периметр ПВО.
Гилберт нахмурился и сурово добавил:
– Атаку запрещаю, пусть уходят. Держите периметр и сбивайте все, что держится на двух крыльях, это приказ. С лодкой разберемся потом, далеко она не уйдет.
Арчер подтвердил прием директивы, и Гилберт вернулся к проблемам авианосца. Суета в боевой рубке возрастала с каждой секундой. На мостике появились специалисты ПВО, за пульты управления РЛС уселись новые, свежие люди из резервной команды. Мастерсон, вместе со старшими офицерами корабля, склонился над электронным столом. Моряки набрасывали примерный план боя и рисовали сектора ближней и дальней воздушной обороны.
С палубы «Клинтона» доносился непрерывный рев реактивных двигателей. В воздух с вытянутого л-образного трамплина срывались тяжелые перехватчики F-14C и легкие ударные истребители A/F-18C. Арктический воздух дрожал в высокотемпературном мареве реактивных струй.
Гилберт бросил взгляд на часы, до начала атаки оставалось не более пяти минут. Время вокруг адмирала неслось стрелой, подчиненные готовились к бою и в последний раз проверяли сложные электронные системы «Клинтона».
В глубине корабля, из темных провалов боевых люков поднимались серебристые «сигары» ракет. Роботизированная машинерия принимала снаряды и самостоятельно водружала их на стальные направляющие. Другие, столь же умные, но менее мощные роботы заправляли патронами жадные цилиндры 20-миллиметровых установок «Вулкан-фаланкс». Программы оружейной проверки в последний раз позиционировали стволы орудий по координатным осям и настойчиво связывались с «мозгом» громадного судна – центральной бортовой ЭВМ.
В обратном направлении, от мостика к орудийным башням, текла нескончаемая река цифровых сигналов. Главная электронно-вычислительная система «Клинтона» подкидывала установкам информацию о приближающемся противнике, его скоростные и высотные характеристики. Каждая цель была снабжена уникальным идентификационным маркером и меткой приоритета.
В 6 часов 53 минуты, атомный реактор «Клинтона» вышел на максимальную мощность. Валы паровой турбины раскрутили винты корабля до максимального количества оборотов и тяжелый авианосец легко преодолел верхний предел скорости. Стрелки гидростатического лага застыли на сумасшедшем показателе в 35 узлов.
Еще через две минуты зеленоватый туман неизвестности рассыпался на крохотные пиксели отдельных целей. Величественная громада авианосца вступила в бой с незримым врагом. Корабль стоимостью двадцать миллиардов полновесных долларов США, начал отрабатывать свой долг перед военной машиной САСШ.

350 миль к северо-западу от островов Бернадотта. 
Арктический океан. 
20 ноября 2035 года, 6.55 
Бой коммерческих истребителей с тяжелыми перехватчиками Консорциума начался на расстоянии 100 километров. F-14C забрались на высоту противника и осуществили массированный пуск ракет среднего радиуса действия. Ударная истребительная формация распалась на эскадрильи. «Тигры» поднялись на 10 000 метров и включили контейнеры РЭБ. Самолеты группы «Мистраль», наоборот, прижались к воде, «Звезда» и «Галланд» сбросили тепловые ловушки и сохранили прежнюю высоту полета.
Наемники нанесли удар, когда расстояние, отделяющее их от перехватчиков, сократилось до 50 километров. Американцы поставили плотную стену помех, их эскадрилья разделилась на первое и второе крыло. Машины, летящие на правом фланге формации, начали карабкаться вверх, оставшиеся F-14C врубили защитные джаммеры и опустились на тысячу метров вниз.
В 6.57 серебристые когти перехватчиков дотянулись до советских машин. Один F-16D врезался в разлетающиеся ракетные осколки, вспыхнул и развалился в воздухе. Обломки легкой машины повредили советский самолет РЭБ. Группа «Галланд» потеряла старенький «Торнадо», пилоты «Мистраля» отделалась повышенным сердцебиением. Машины «Звезды» поставили перед «Лисичками» плотную стену помех и, словно зайцы, разбежались по векторам: самолеты Красного крыла устремились на северо-восток, Синее крыло ушло в маневр уклонения.
Радиолокационные головки AMRAAM запутались в потоке противоречивых сигналов. Три ракеты промчались через формацию «Звезды» и ушли на юг. Четвертая ракета, обнаружила синего лидера и врезалась в хвостовое управление ускользающего «Ястреба». К счастью для Дженнифер, бортовая электроника ракеты страдала от врожденного дефекта. AMRAAM изувечил оперение F-16, кувыркаясь, промчался над океаном, и, наконец, получил команду на подрыв. Машину МакДевитт тряхнуло, багровая вспышка взрыва осыпала истребитель дождем мелких обломков. Самолет перестал отзываться на команды пилота и вошел в классический штопор.
Эллис справилась с «Ястребом» на высоте трех километров. Выпустив закрылки и воздушные тормоза, МакДэвитт стабилизировала Falcon и запросила у полковника разрешение на отход. Получив подтверждение, майор активировала бортовой джаммер и бросила F-16 на юго-восток, подальше от кровопролитной воздушной карусели.
В семь часов утра южные сектора РЛС вспыхнули зелеными точками приближающихся машин. К наемникам шло подкрепление, тяжелые F-15E норвежской эскадрильи «Один». Американцы распознали надвигающуюся угрозу и сжали кольцо внешней защиты. Периметр перехвата пополнился ударными истребителями F/A-18C, поднявшимися с авианосца «Клинтон».
Когда расстояние между противниками сократилось до 30 километров, в ход пошли ракеты ближнего радиуса действия. Тяжелые машины Консорциума взломали истребительную формацию наемников и добили пару поврежденных машин. Старенький Cу-27, занимавшийся подавлением американских бортовых радаров, погиб одним из последних. Пилот перехватчика не успел сбросить ловушки и не смог увернуться от ракет. Получив в брюхо AIM-9X, машина воспламенилась, по утреннему небосклону протянулась багровая дуга взрыва.
Потери американцев были невелики, защитники флота потеряли три самолета. Два F/A-18C сбили французы, третью машину перехватил Стивен Мур. Золотой лидер подловил «Том-Кэт» на вираже и всадил в него устаревшую AIM-9R. Близкий взрыв боеголовки повредил крыло перехватчика, левый двигатель F-14C вспыхнул. Американский пилот попытался удержать машину на первоначальном курсе, но вторая ракета Мура поставила точку в затянувшейся борьбе. Объятый пламенем перехватчик рухнул в океанские волны. Над морской поверхностью не раскрылось ни одного парашютного купола.
Измочаленные схваткой истребительные формации разошлись на контркурсах, после чего форсировали двигатели и рывком оторвались друг от друга. Потрепанные наемники вышли из боя. Американцы отыскали радарами норвежскую эскадрилью «Один» и атаковали ее с северо-западного направления.
Битва тяжелых машин стоила американцам второго защитного крыла, норвежские F-15E перебили «Том-Кэты» ракетами среднего радиуса действия. Разделавшись с «Защитниками флота», наемники перемололи первую группу Консорциума и устремились навстречу авианосному ордеру. Третья волна американских машин перехватила норвежские F-15E на расстоянии 150 километров от «Клинтона». Сражение разгорелось с новой силой, некогда монолитные истребительные формации развалились на составные части. Бой вели не эскадрильи и крылья, а одиночные перехватчики. Каждый пилот сражался сам за себя, поскольку в хаосе наведенных помех о централизованном управлении боем не могло быть и речи.
Американцы пытались координировать свои действия с палубной системой AEGIS, но вскоре отказались от помощи кораблей. Крейсер «Вилла Гульф», пытавшийся заниматься наведением истребителей, получил в боевую рубку норвежский «Гарпун» и стремительно выкатился из строя. За рубленой кормой корабля протянулся черный нефтяной шлейф. Надстройки крейсера полыхали, тогда как мощь огня подпитывалась вторичными взрывами.
До удара морских бомбардировщиков оставались считаные секунды.

Сергей стабилизировал израненную машину и бросил взгляд на заднюю полусферу кабины. «Боевой ястреб» Нэвилла держался за хвостом «Фристайла», как приклеенный. Видимых повреждений у ведомого не было, но ракетные пилоны были пусты. Под левым крылом F-16 торчал одинокий цилиндр РЭБ.
Соколов легонько ударил пальцем по шлемофону:
– Красное крыло, доложите о повреждениях!
– Матвиенко цел, сбил одного «Шершня».
– Красный два, без повреждений, – отозвался на английском Нэвилл. – Ракеты потратил все. Сбил двух, но подтвердить победу не смогу.
Сменив сканирующий режим РЛС, Соколов нащупал потрепанные самолеты «синих». Остатки Золотого крыла собирались над океаном в двадцати километрах от текущей позиции «Фристайла». Машины Серебряного крыла исчезли в неизвестном направлении, их метки отсутствовали на бортовом радаре. Сердце Сергея кольнула игла зловещего предчувствия.
В динамиках послышался измученный голос Эллис:
– Командир, Серебряный три сбит. Потеряла его пять минут назад в 28-м оперативном квадрате, прямое попадание AIM-120. Горящая машина рухнула в океан. Пилот… – Голос Эллис вздрогнул. – Пилот погиб.
По спине Сергея пробежала зябкая волна мурашек, сердце бешено застучало в груди. Соколов решительно подавил эмоции, в подобной ситуации они могли навредить. Голос его стал холодным и безжалостным, словно испытанная временем сталь.
– Сама цела?
– Я да, но машина изранена. Левый стабилизатор смят, – откликнулась МакДевитт. – Постараюсь дотянуть до ВПП. Серебряный два рядышком.
– Принято, Серебряный-лидер, отходите!
Сергей переключился на запасные частоты и запросил текущий статус Золотого и Синего крыла. Мур отчитался о двух победах и заявил, что его ведомая – Патриция Рейли – претендует на сбитый F-35B. Сергей изумленно выгнул бровь, но переспрашивать Мура не стал. С возможными победами можно было разобраться в более спокойной обстановке. Золотой-три в бою себя никак не проявил, зато уцелел сам и сохранил реактивную машину.
Синее крыло понесло потери. Петр Боцарский – ведомый Синего-лидера, потерял истребитель Гловер в хаотичной карусели воздушного боя. Вероятно, командирский МиГ-33 был сбит американской ракетой и рухнул в океан на границе 19-го оперативного квадрата.
Соколов включил сканер обнаружения спасательных маячков и локализовал слабый сигнал Дженнифер. Определив координаты контакта, Сергей обратился с запросом в службу воздушного поиска.
– «Звезда», – прошипел в наушниках уставший мужской голос. – Мы нашли вашего парня. Точнее сказать, вашу девушку. Кланяйтесь в ножки лейтенанту Шталлю, майора Гловер только что извлекли из воды и теперь она находится на борту поискового вертолета.
– Спасибо.
Суровый спасатель мрачно усмехнулся.
– Бывай, командир. Надеюсь, лично встретиться нам не придется.
Яростный бой тяжелых машин откатывался на север, к ускользающей авианосной группе. Поисковые вертолеты антагонистов исследовали океанские сектора, собирали информацию с маячков и спасали катапультировавшихся пилотов. Работе поисковых команд военные не мешали. Спасательные геликоптеры находились под защитой Красного Креста и считались неприкосновенными. Их командиры стояли над политическими разборками сторон и плевали на личные пристрастия озлобленных адмиралов.

Громадная стрела Ту-22M5 скользила над верхушками рокочущих полярных волн. Полковник Алексеев уверенно держал машину на высоте 50 метров и прислушивался к ровному рокоту двигателей. Турбины бомбардировщика жадно пожирали воздух и выбрасывали его из сопел в виде синеватых струй раскаленного газа.
Малая высота полета не волновала командира, во время Третьей чеченской кампании полковник летал и ниже. Волны, в отличие от гор, Алексееву импонировали, ведь их ледяные гребни не стремились вскрыть брюхо реактивной машины.
Алексеев подмигнул Арине и убрал руку с командирского штурвала.
– Держи машину на прежнем курсе. Ниже тридцати метров не опускайся – двигатели водицы зачерпнут.
Девушка решительно кивнула, тогда как полковник повернулся к штурману-навигатору:
– Игорь, до контрольной точки сколько осталось?
– Минута десять секунд, командир.
– Считай, что прибыли, – отозвался Алексеев.
Щелкнув по кнопке связи, лидер настроился на шифрованную частоту эскадрильи:
– Второе и третье звено, мы на подходе. Сброс изделий по моей команде. По завершении атаки отходим на большой высоте, курс отхода – один, восемь, четыре. Скорость сверхзвуковая. Выдерживаем строй до появления ракет. Подтвердите прием.
В ушах полковника раздались последовательные щелчки. Бомбардировщики подтвердили прием сообщений, пальцы их командиров легли на плоские кнопки сброса ракет. Алексеев затаил дыхание, взгляд его уперся в фосфоресцирующую секундную стрелку, бегущую по циферблату командирских часов.
До точки сброса осталось десять секунд полета… Пять… Три… Одна.
Янтарные дисплеи РЛС мигнули, на их плоских экранах высветилась картина грандиозного воздушного сражения. Пространство Полярного океана пульсировало тусклыми точками «собачьей свалки». На северо-западе мерцали крупные маркеры американских кораблей. Крейсера Консорциума вступили в сражение, но их системы ПВО по неизвестной причине бездействовали.
За спиной полковника раздался встревоженный голос штурмана:
– Командир, тяжелые корабли противника в зоне поражения ракет.
Алексеев кивнул и надавил на гашетку. Машина вздрогнула, освободившись от сотен тонн смертоносного груза. Арина двинула штурвал от себя, нос сверхзвукового самолета с небольшим запаздыванием опустился вниз.
На темном фоне моря сверкнули багровые точки X-25. Подавляющее большинство ракет устремилось на север, тогда как последние снаряды изменили курс и в строгом соответствии с навигационной программой помчались на северо-восток.
Алеексев едва заметно улыбнулся.
– Отчет о запуске, капитан?
– Пуск снарядов прошел в штатном режиме. Расчетное время удара четыре минуты десять секунд. X-25 обнаружены, противник активировал системы ближней радиоэлектронной защиты.
– Ложимся на обратный курс.
Тяжелая громадина Ту-22М5 завалилась на правый борт. Скорость сверхзвукового бомбардировщика перевалила за 2,3 Маха, радиус боевого разворота заметно увеличился, и машина пересекла границу 30-го оперативного квадрата.
Ведомые повторили маневр лидера и сменили схему отхода. Вторая тройка забралась на высоту три километра, первая поднялась до пяти, тогда как третья продолжила подъем до отметки восемь тысяч метров.
Бомбардировщик Алексеева шел в хвосте формации, прикрывая отход эскадрильи разночастотными импульсами бортовых джаммеров.

425 миль к северо-западу от островов Бернадотта. 
11-й флот САСШ 
20 ноября 2035 года, 7.02 
«Собачья свалка» медленно и неуклонно смещалась к востоку. Опытные экипажи F/A-18C переломили ход сражения и добивали остатки коммерческих эскадрилий. Обломки норвежских самолетов падали в океан, подбрасывая в воздух белесые столбы ледяной воды. Ярость битвы стихала, легкие советские истребители прорывались через завесу перехватчиков, тяжелые норвежские самолеты в одностороннем порядке прерывали бой и отходили к спасительным островам.
На лице Мастерсона сияла торжествующая улыбка, капитан «Клинтона» уверился в успешном отражении атаки. Гилберт, наоборот, приготовился к худшему. Интуиция старого вояки била в тревожные колокола и призывала Гилберта к бдительности. Временами адмирал гнал интуицию прочь, но в этот раз он решил довериться ее тревожному голосу. Уж слишком дерзкой и бессмысленной выглядела воздушная атака русских.
Размышления адмирала были прерваны грохотом реактивных двигателей. Над палубой «Клинтона» прошли уцелевшие машины воздушного патруля – «Том Кэты» 65-й воздушной группы. Самолеты прикрытия нуждались в заправке и перевооружении, поскольку затянувшийся бой истребил их запас ракет и снарядов.
К Мастерсону повернулся высокий, худощавый мужчина – старший диспетчер авианосца.
– Капитан, 65-я группа просит освободить главную взлетную полосу, машины вырабатывают последние тонны топлива.
Адмирал флота остановил своего подчиненного.
– Посадка отменяется. Мы должны перехватить ударную волну Советов. Не знаю, что они против нас пошлют, но волна появится неизбежно.
– Риск слишком велик, сэр, – с тревогой отозвался Мастерсон. – Через пять минут перехватчики начнут испытывать недостаток топлива, через десять – они рухнут в океан.
– Перехватчики остаются в воздухе, – упрямо протянул адмирал. – Мы попали в хитро расставленную ловушку, Мастерсон, так что не усугубляйте ситуацию поспешными и непродуманными приказами.
Голос Гилберта стих, Мастерсон коснулся пальцем подбородка, а потом произнес приказ:
– Отправьте 65-х в сорок пятый оперативный квадрат.
Диспетчер кивнул головой и склонился над дисплеем коротковолновой РЛС. Через тридцать секунд уцелевшие в сражении F-14C получили новый полетный план, предусматривавший патрулирование 45-го и 46-го воздушного квадрата. Стреловидные крылья «Том-Кэтов» прижались к разгоряченным бортам, стабилизирующие усики скрылись в передней части воздухозаборников. Хитрая авионика уползла в тайные ниши, расположенные в задней кромке истребительного крыла. Тяжелые машины во второй раз прошли над авианосцем и начали набирать высоту.
Синие маркеры перехватчиков застыли на одном месте, а потом по расходящимся векторам устремились в юго-западном направлении.
Гилберт промокнул платком лоб и тяжело вздохнул. Он сделал все, что мог, дальнейшие действия адмирала не могли повлиять на исход морского сражения. Теперь американским кораблям и самолетам противостояли не люди, а безжалостная и смертоносная судьба.
Девушка-оператор, работающая с трехкоординатной РЛС SPS-48E, вскинула вверх руку. На громадном дисплее радиолокационной станции появились рубиновые крупицы сверхзвуковых целей. Армада красных пикселей двигалась с юга на сверхзвуковой скорости в 4,5 Маха.
Мастерсон изменился в лице и повернулся к Гилберту.
– Адмирал, вы были правы, советские бомбардировщики атаковали нас с юга.
– Мы засекли их на дистанции пистолетного выстрела, – недовольно пробурчал Гилберт. – Будем верить, что ПВО ордера сработает исправно и нас поразит менее 15 % вражеских ракет.
– Пятнадцать процентов! – охнул командир корабельного ПВО. – Да нам и пяти хватит!
Авианосец приготовился к воздушному удару. По помещениям громадного корабля промчался рев тревожных сирен. Бортовая ЭВМ «Клинтона» установила связь с боевыми компьютерами крейсеров и обменялась с ними информацией о контактах. Программное обеспечение AEGIS самостоятельно распределило цели между кораблями ордера. Каждому контакту был назначен приоритет и примерная дальность уничтожения.
Разобравшись с идентификацией ракет, ЭВМ послала импульс в бортовые чипы зенитно-артиллерийских и зенитно-ракетных комплексов. Из палубных люков «Клинтона» показались направляющие Sea RAM, бортовые порты вытолкнули наружу короткоствольные орудийные блоки «Вулкан Фаланкс».
Крейсера, входящие в состав ордера, прислушались к указаниям авианосца и изменили геометрию защитного периметра. «Порт Ройал» был исключен из состава основной противовоздушной сети, поскольку его электронные системы отвечали с секундным запаздыванием.
Юго-восточную сторону ордера защищали эсминцы типа «Спрюэнс» и «Зумвальд». Маленький, сплюснутый по бокам «Зумвальд» наводил на цель смертоносные ракеты «Стандарт-6», предназначенные для перехвата сверхзвуковых и низколетящих целей. «Спрюэнсы» оперировали устаревшими и менее надежными «Си Спэрроу».
Воздушное прикрытие авианосца попыталось перехватить ракеты раньше, чем в бой вступило ПВО американских кораблей. Радары «Том-Кэтов» нащупали приближающиеся X-22 «Радуги», но устаревшая система захвата подвела американских пилотов. Система электронного сопровождения целей не смогла «поймать» сверхзвуковые снаряды противника, идущие на контркурсах, атака сорвалась.
Перехватчики прошли над формацией Х-22 и пустили AIM-120 по следам убегающих целей. Лишь один AMRAAM нашел свою жертву, остальные ракеты запутались в мешанине «дружественных» помех и сбились с изначального курса.
Узнав о провале атаки, Мастерсон дал «добро» на использование зенитных противоракет. Палубы крейсеров и эсминцев озарились рыжими отсветами пламени. «Стандарты» срывались с направляющих VLS и под острым углом уходили в низкое небо. Эсминцы типа «Спрюэнс» поддержали начинание дружными залпами зенитных систем. Факела SM-2 пробили густой дым ракетных пусков, промчались над палубой авианосца и устремились на юго-восток, в сторону приближающихся X-22.
На громадном экране РЛС засветились десятки новых контактов. Советские самолеты РЭБ маскировали полет «Радуг» и забивали информационное поле флота импульсами высокочастотных помех.
Картинка, возвращающаяся на дисплеи РЛС, была далека от объективной реальности. Атмосфера поглощала часть важных информационных пакетов. Сигналы, отправленные в обратном направлении, были реплицированы или рассогласованы. Операторы бортовых РЛС вынужденно разбирались в мешанине правильных, ложных и запаздывающих сигналов. Многократная проверка откликов вызывала задержку в идентификации настоящих целей. Раз в двадцать секунд информационный обмен между кораблями полностью прерывался, и на мониторах американских РЛС появлялась «снежная слепота». Командиры радиоэлектронных частей пытались исправить катастрофическую ситуацию в меру своих сил и возможностей, но успеть везде не могли. На боевой ордер Консорциума накатывалась волна информационного хаоса.
Отправившиеся на перехват «Стандарты» действовали в не менее сложных условиях. Связь с навигационной системой кораблей была не стабильна, спутники GPS не отвечали на прямые запросы. Информационное поле SM-3 изменялось с запаздыванием.
«Стандарты», запущенные с крейсеров в самом начале сражения, на огромной скорости промчались мимо советских ракет. Через мгновение они вышли из-под контроля и активировали программу самоуничтожения. Вторая волна «перехватчиков» получила запаздывающий отклик бортовых систем наведения, в недрах ракет активировался поисковый блок SDACS. SM-3 обнаружили советские ракеты, скорректировали курс и обрушились на противника всей своей мощью.
Воздушное пространство, раскинувшееся перед «Радугами», окрасилось взрывами 30-килограммовых боеголовок. Каждый взорвавшийся «Стандарт» выбрасывал вовне нашинкованный обломками сгусток пламени. Стальные корпуса советских ракет получали многочисленные вмятины и пробоины. «Радуги» теряли крылья, маршевые двигатели вспыхивали и, словно громадные факелы, мчались навстречу морским волнам. Лишившиеся стабилизаторов X22 начинали вращаться вокруг горизонтальной оси и теряли всякую ориентировку.
Через смертоносный дождь противоракетных обломков прорвались десять советских «Радуг». Уцелевшие боеголовки ракет ощутили присутствие тяжелых кораблей, спикировали к самой воде и пропали с экранов активных радаров.
Наблюдающий за боем Гилберт нахмурился:
– Последняя наша надежда – «Вулканы». Вероятно, пара «Радуг» прорвется сквозь их огонь. Поднимайте пожарную тревогу и просите Господа о небольших пробоинах. Водонепроницаемые перегородки задраены?
Мастерсон кивнул.
– Герметизация отсеков произведена в самом начале боя. Двадцатые сектора блокированы не были. Обнаружились проблемы с гидравликой водонепроницаемых дверей.
– Своевременное замечание, – раздраженно отозвался Гилберт.
На громадном дисплее РЛС появились новые сверхзвуковые цели. Бортовая ЭВМ «Клинтона» пометила их дружественными маркерами и присвоила порядковые индексы Чарли-1 и Чарли-2. В восточной части экрана замерцали красные точки приближающихся советских ракет.
Операторы AN/SPY-1 вручную перестроили частоту электронного импульса и подтвердили приближение второй волны «красных» снарядов. Офицер, занимающийся идентификацией контактов, пометил ракеты маркерами «Танго» и встревоженно произнес:
– Капитан, на расстоянии 300 миль от ордера зафиксирован массированный пуск ракето-торпед «Вьюга». Мы ведем бой с вражеским флотом. Примерное расстояние до цели 290–295 миль. Вектор направления один, три. Количество кораблей неизвестно.
По кораблю прокатился вой пожарной тревоги. Механики, занимавшиеся эвакуацией самолетов, прислушались к реву сирены и сломя голову бросились в сторону сервисных помещений. На главной палубе авианосца застыли четыре F-14C и два полностью вооруженных F-35C. Возле кормового подъемника приютились парочка боеготовых дронов.
Мастерсон печально посмотрел на машины и раздосадованно произнес:
– С самолетами придется распрощаться.
– Не только с самолетами, – жестко отозвался Гилберт. – Если «Радуга» попадет в летную палубу, мы получим пробоину диаметром пять и глубиной двенадцать метров. И это – как минимум. О посадочных операциях нам придется забыть… Надолго…
– Расстояние до контактов группы «Танго» уменьшилось до 250 миль.
– Начинайте перехват целей, – коротко отозвался Гилберт.
Ответом на слова адмирала послужил грохот многоствольных зенитных пушек. Командирская рубка «Клинтона» озарилась вспышками пламени. Операторы «Вулкан-Фаланкс» позиционировали вытянутые башни гатлингов и активировали автоматическую систему наведения зенитных орудий. Радар установки Phalanx CIWS обнаружив ближайшую «Радугу» давал по ней короткую двухсекундную очередь. Корпус ракеты разваливался на части, обломки падали в океан, поднимая к небесам высоченные столбы воды и пара.
Оставшиеся установки «Клинтона» взяли под контроль уцелевшие ракеты и начали добивать их короткими очередями. Красные маркеры контактов исчезали один за другим. «Радуги» отчаянно рвались к авианосцу, но тяжелые орудийные снаряды разрывали на части их нежные серебристые корпуса.
Первое орудие ПВО последним раскрутило свои стволы и одной длинной очередью сбило две приближающиеся ракеты. Третьей «Радуге» повезло больше. Снаряд потерял левое крыло, сошел с курса и врезался в палубу «Клинтона» возле первого авиационного подъемка. Громадный корабль содрогнулся от мощного взрыва, завалился на левый борт. Из рваной дыры, оставшейся на месте ракетного попадания, повалили клубы черного дыма.
– Достали нас все-таки, – поморщился Мастерсон.
Гилберт промолчал. Повернувшись к офицеру ПВО, адмирал задал очередной вопрос:
– Расстояние до ближайшей волны?
– Чарли -1 и Чарли -2 – расстояние 50 миль. Маркеры считаются дружественными, AEGIS продолжает сопровождение целей, но боевых каналов им не выделяет. Маркеры «Танго» находятся на расстоянии 175 миль.
– Радиационный фон в месте запуска «Танго» присутствует?
– Да, сэр. Датчики фиксируют слабое излучение. Предположительно, плутониевый реактор КН-3, мощностью 300Мв.
– Нам только «Кирова» в море не хватало, – прошипел себе под нос Мастерсон.
Линия крейсеров, протянувшаяся вдоль левого борта авианосца, окуталась облаками белесого дыма. С длинных изящных палуб «Тикондерог» сорвались белоснежные цилиндры «Гарпунов». Ракеты с диким ревом пробили дымовую завесу и низкую облачность. «Спрюэнсы» поддержали атаку массированным залпом противоракет.
Сильнейший северный ветер растянул завесу дыма на две морские мили, тяжелые корабли Консорциума скрылись в сероватой мгле. За пологом рукотворного мрака скользили темные тени эсминцев, испещренные всполохами зенитного огня. Юркий «Зумвальд» то скрывался в облаках дымного занавеса, то выпрыгивал из-за него, огрызаясь одиночными залпами «Стандартов».
Возле Мастерсона появилась хрупкая девушка – лейтенант-оператор первого класса. Передав капитану электронный отчет, лейтенант произнесла:
– Капитан, сэр, крыло 87 на запросы не отвечает. Маркеры самолетов пропали с импульсного радара. Вероятно, у них кончилось топливо.
Капитан пробежался глазами по отчету и протянул электронную форму Гилберту.
– Маркеры «Танго» – расстояние 75 миль. – Голос офицера ПВО был лишен всякой надежды.
Мастерсон повернулся к старпому.
– Вирс, начинайте противоракетный маневр. Новый курс два, ноль, четыре. Скорость движения максимальная. Пусть ребята из реакторного выжмут из турбины всю имеющуюся мощность.
– Еще два контакта пропали. Семнадцатое крыло, – воскликнула со своего места девушка-лейтенант.
Мастерсон сжал кулаки, да так сильно, что из ладоней потекла кровь.
На капитанском столике зазвонил спутниковый телефон. Гилберт решительно сорвал трубку и улыбнулся.
– Гилберт на проводе. Ведем бой!
Ответ был кратким и решительным.
– Адмирал, операторы AEGIS подтверждают накрытие большой морской цели.
Мастерсон недоверчиво покачал головой и взглянул на линию крейсеров, которые только что вырвались за пределы дымовой завесы. Отследив движение авианосца, корабли ордера легли на новый курс и открыли огонь по советским противокорабельным ракетам. Израсходовав вторую партию «Стандартов» и «Си Спэрроу», «Тикондероги» пустили в ход пушки.
Мастерсон молчаливо наблюдал за сражением, развернувшимся за прозрачными панелями боевой рубки. Гилберт нервно кусал нижнюю губу. Он знал, что боевой периметр AEGIS-а сжат, тогда как система обнаружения и обработки целей действует на 50 % от базовой мощности. Для отражения массированной ракетной атаки этих мощностей было недостаточно.
Через две минуты после звонка, до кораблей 11-го флота добралась вторая волна советских ракет. «Порт-Ройаль» получил очередное попадание. Взрыв взметнулся от ватерлинии, металлические обломки центральной корабельной секции вздыбились вверх, а потом с тяжким скрежещущим грохотом просели вниз. Крейсер осел на корму и скрылся в багровом облаке взорвавшегося топлива.
До ушей Гильберта донеслась мрачная скороговорка главного сонарного оператора:
– Взрыв подводный, в крейсер «Вьюга» попала.
– Пять подводных высокоскоростных контактов, скорость 50 узлов, вектор движения адаптивный.
Офицер на мгновение замолчал, а потом выдал длинный перечень цифр. Вирс молчаливо выслушал речь оператора и вновь изменил курс судна. Инертный авианосец попытался уйти от быстрых, ловких торпед.
– Вектор восемьдесят, большой столб воды. Сэр, мы потеряли еще один «Том Кэт».
– Цели «Танго» вошли в пределы досягаемости зенитных орудий!
– Подводный контакт, вектор шестьдесят, скорость тридцать узлов, идентифицирован как советская ударная лодка класса «Дельта».
На Мастерсона обрушился настоящий информационный шторм. Офицеры докладывали об огромном количестве контактов. К «Клинтону» приближались торпеды, вражеские противокорабельные ракеты и загадочные снаряды, корректно отвечавшие на запрос «свой – чужой». На периферии памяти маячили многотонные перехватчики F-14C, пожирающие последние капли авиационного топлива, и смертельно опасная подводная лодка, на уничтожение которой не хватало ни времени, ни энергии, ни сил.
Мастерсон пытался принять адекватные решения, но успевал реагировать лишь на первостепенные угрозы, опасности второй категории пытался обойти бортовой компьютер «Клинтона», но и он не успевал заниматься вопросами ПВО и подводной защиты. Сосредоточившись на уничтожении прорвавшихся ракет, «Клинтон» забыл о «Вьюгах» и получил торпеду в левый борт.
Корабль тяжело вздрогнул, освещение боевой рубки мигнуло. Люди, оказавшиеся в надстройке, едва устояли на ногах. Операторы РЛС, прижатые ремнями к спинкам кресел, отделались ушибами и царапинами. Остальным морякам повезло меньше. Вирс сломал руку, Гилберт налетел грудью на стойку суперкомпьютера и со стоном сполз на пол. Мастерсон получил контузию средней тяжести.
Еще через три секунды в авианосец попали «везучие» «Радуги», сумевшие проскочить над руинами «Порт-Ройаля». Первая ракета ударила в носовой трамплин «Клинтона». Взрыв, порожденный ею, сбросил в океан двадцатитонный кусок палубной обшивки. Второй снаряд врезался в центральную часть вертикальной надстройки. 250 килограммов взрывчатки выпустили на свободу энергию, разрушившую отсек резервных генераторов и выбившую многочисленные антенны спутниковой связи. Прозрачные бронепластины командного поста вылетели наружу, оставшиеся на месте – потрескались. Из изувеченного корабельного носа торчали обломки обшивки, скрученные ребра стальных конструкций и искрящиеся каналы силовых систем. Палуба «Клинтона» затянулась траурной занавесью черных дымов.
Район торпедного попадания находился под водой, и поэтому офицеры авианосца не могли объективно оценить масштаб полученных повреждений. В действительности разрушения были ужасными – «Вьюга» поразила вторую корабельную палубу и уничтожила левую паровую турбину. Взрыв, промчавшийся по внутренним помещениям судна, выбил многочисленные стальные двери, смял в гармошку прочные переборки отсеков. Люди, попавшие в неудержимый поток пламени, сгорели или задохнулись в секциях, лишенных кислорода. Вслед за огнем в прочный корпус авианосца проникла вода. Ревущий океан затопил главный турбинный зал, поглотил нижние отсеки «Клинтона» и остановился у непроницаемых переборок третьей палубы.
Левый винт корабля, до этого вращавшийся по инерции, неожиданно замер, и громадная туша «Клинтона» начала заваливаться на правый борт. Вспомогательная турбина авианосца продолжала работать на полную мощность, и корабль, лишившийся связи с мостиком, вынужденно вошел в одностороннюю циркуляцию.

Гилберт коснулся пальцами поврежденной груди и хрипло вздохнул. На адмиральскую форму брызнули мелкие капли крови. Старик встал, опираясь рукой на пульт управления РЛС, и окинул взглядом изуродованную командную рубку. Ракета разворотила левую часть зала, взрыв боеголовки выбросил наружу куски обшивки и перекрученные поверхности бронированных пластин. Разбитые компьютеры искрили, горела поврежденная проводка. По полу текла вода и кровь, смешанная с противопожарной пеной. Отовсюду доносились крики раненых и контуженых моряков. Вдоль правой, уцелевшей стены рубки, протянулся багровый след крови.
Гилберт, ковыляя, подошел к пульту управления кораблем и попытался перезагрузить систему. Компьютер отозвался жутким скрежещущим звуком, на его дисплее появилось красное «окно смерти». Адмирал пробежался пальцами по клавиатуре – безрезультатно, машина не отвечала.
За спиной адмирала послышались тяжелые шаги. Гилберт обернулся и печально посмотрел на окровавленного капитана первого ранга:
– Адмирал, вам надо покинуть рубку. Мы только что ввели в строй резервные системы управления.
Старик покачал головой.
– Берите Мастерсона и спасайте людей. Что с летной палубой?
Офицер побледнел, Гилберт отодвинул капитана в сторону и подошел к уцелевшему носовому окну. Летная палуба авианосца была изуродована. В центральной части судна зияли огромные дымящиеся воронки. Левая дыра скрывалась под тяжестью многотонного подъемника, в правую «пробоину» провалился самолет. Над сгоревшим хвостом «Том Кэта» поднималось сизое марево нагретых химикатов. Среди свирепых языков пламени метались люди и крохотные пожарные автомобильчики.
– Реакторы в порядке. С левым валом серьезные проблемы, судно вошло в циркуляцию против часовой стрелки. – Произнес за спиной адмирала капитан первого ранга.
Гилберт замер, парализованный грузом свалившейся ответственности. Прикусив губу, старик протянул:
– С Мастерсоном что? Убит? Ранен?
– Тяжелая контузия, сэр.
Гилберт выбросил вперед руку.
– Давайте спутниковый телефон.
Получив требуемое устройство, адмирал махнул рукой в сторону аварийной двери:
– Капитан, показывайте дорогу, попытаемся взять судно под контроль. Повреждения тяжелые, но не смертельные. Если получится, оторвемся от преследователей и направимся к ближайшей базе ВМФ.
Офицер распахнул перед адмиралом дверь и помчался по узким лестницам боевой рубки. Гилберт пытался не отставать, хотя его движения оставались инертными и нечеткими.
Установив связь с крейсерами, Гилберт отдал новую последовательность приказов:
– Митчелл, продолжайте бой. «Клинтон» получил повреждения средней тяжести и не может принимать самолеты. Вы уверены, что потопили «Киров»? Так какого черта, прервали с ним контакт?
– Сэр, Чарли-1 и Чарли-2 опознаны как крылатые ракеты типа «Томагавк», – прокричал в трубку капитан крейсера. – Ракеты идут прямо на нас. Что с ними делать? Сбивать?
– Вы уверены, что не ошиблись?
Ответной фразы Митчелла адмирал не услышал.
На расстоянии семи миль от «Порт-Ройаля» сверкнула безумно яркая, ослепительно-белая вспышка. Моряки и офицеры американского флота, смотревшие в северо-западном направлении, мгновенно потеряли зрение. Свет померк для них навсегда, а они так и не поняли, что происходит.
Световое давление в месте взрыва нагрело и вытеснило окружающий воздух. На границе сжатой атмосферной подушки произошел чудовищный температурный скачок. Ослепительная световая точка расширилась, увеличилась в сотни раз, относительно своего изначального размера и начала разрастаться в стороны, образуя неудержимый шар плазменного огня.
Чуткая электроника боевых кораблей отказала в первые мгновения взрыва. Первичный электромагнитный импульс, пожравший десятимиллиардную долю световой энергии, убил все сколько-нибудь сложные электронные схемы. Та же самая незавидная участь постигла находящиеся в воздухе самолеты. Перехватчики, патрулирующие океан, рассеялись в потоках плазмы, их пилоты распались на атомы, от них не осталось даже частички пепла.
Когда радиус сферы достиг десяти метров, радиационная диффузия вызвала свечение воздуха. На свободу вырвалось ультрафиолетовое излучение. Вещество атомного заряда сформировало внутреннюю волну, плотность которой в 4 раза превысила плотность окружающей воздушной среды. Скорость ударного потока выросла до 360 000 километров в час.
Через сотую долю секунды океан поразила внешняя ударная волна, прихватившая с собой большую часть освобожденной энергии. Температура на границе огненного шара упала на несколько тысяч градусов Цельсия, внутренний тепловой скачок слился с внешним, что привело к созданию единого волнового фронта. Раскрывшаяся на месте взрыва вакуумная каверна схлопнулась, воздух устремился в обратном направлении. Откативший океан вздыбился. Кверху рванул массивный воздушный вихрь, сформировавший темно-серое грибообразное облако.
Зловещая багровая сфера стала прозрачной, продуцируемый ею световой поток сдвинулся в инфракрасную часть спектра. Огненный шар расцвел всеми цветами радуги и превратился в величественный атомный фейерверк.
Монументальное поле невидимых разрушений устремилось к судам 11-го флота. Эскадра Консорциума попала под мощный гидродинамический удар, обрушившийся на корпуса кораблей подобно неумолимому молоту рока.
Антенны и радары корабельных надстроек сорвались с креплений и рухнули в море. Та же самая участь постигла мачты и внешние несущие конструкции крейсеров. Палуба «Вилла Гульф» лишилась обеих 127-мм универсальных одноорудийных башен mk.45. Восьмигранные тарелки AEGIS выгорели, их конструкции вышли из пазов и, упав в основании рубки, пробили верхнюю палубу. Ударная волна смяла застекленную командирскую надстройку, превратила ее в мешанину железа, пластика и силовых опор. Легкий поисковый геликоптер, приютившийся на корме крейсера, сорвался с держателей и завалился набок, машину охватил пожар. Пламя взрыва расползлось по корме и нырнуло в глубины судна через дыру, оставшуюся на месте вырванной артиллерийской башни. «Вилла Гульф» содрогнулся от мощнейших внутренних взрывов.
«Порт-Ройаль» получил похожие повреждения и замедлил ход. Командир крейсера был убит, силовые установки судна лишились централизованного управления.
«Принстон», едва погасивший пожары, получил новую порцию повреждений. Нос крейсера полыхнул пламенем, к небесам взметнулся столб огня и дыма. Корма крейсера провалилась вниз, а потом стремительно наклонилась вбок, набирая тонны забортной воды.
Эсминцы и транспортные корабли Консорциума отделались повреждениями средней тяжести. Лишенный надстроек «Зумвальд» с легкостью выдержал воздушный удар, тогда как «Спрюэнсы» остались без мачт и средств электронного обнаружения противника. Палубы кораблей превратились в непроходимые пространства, забитые частями разбитых машин и перекрученными металлическими конструкциями.
Команды маленьких кораблей отчаянно боролись с пожарами, не подозревая, что к ним приближается еще одна страшная угроза – громадная океанская волна. Морская стихия, разъяренная титаническим перепадом давлений, породила величественный вал, вздыбившийся до высоты двадцатиэтажного дома.
Атомное цунами, по широкой окружности разбегавшееся от эпицентра взрыва, поднималось над океаном, словно огромная стена, достигающая толщины две сотни метров. Вершина волны была покрыта серыми каскадами пены, тогда как нижняя часть окрасилась свинцовыми цветами глубокой воды. В толще ледяной могилы двигались монументальные куски льда, пойманные силой цунами и очерченные вектором ее движения.
Добравшись до остатков 11-го флота, волна обрушила гнев на уцелевшие американские корабли. Водяной поток с необычайной легкостью подмял под себя крохотный «Зумвальд» и тяжелые 8200-тонные «Спрюэнсы». Большие эсминцы провалились в темную бездну, маленький эсминец продержался немногим дольше. В его монолитный борт врезался пятидесятитонный кусок льда, разворотивший командирскую рубку и разорвавший корпус суденышка на две неравные части.
«Тикондероги» стойко выдержали удар гигантской волны. Буря подняла «Порт-Ройаль» вверх, накренила его на тридцать градусов, а потом со всей силы бросила вниз. Мощь удара была такова, что в глубине крейсера сдвинулись фундаменты силовых установок. Переборки и отсеки нижней палубы заскрежетали болтами и плитами, смялись, впечатались друг в друга, словно куски картонной коробки.
Преодолев плотную «стену» волны, крейсер вырвался на поверхность моря и завалился на правый бок, сцеживая с палубы стремительно замерзающую воду. От былой красоты корабля остались жалкие воспоминания. На океанской поверхности держался не гордый белоснежный корабль, а разрушенная стихией руина.
Избитая «Вилла Гульф» чудесным образом выдержала натиск цунами и осталась стоять на ровном киле, хотя боевые надстройки корабля перестали существовать. «Принстон» получил удар в левый борт и перевернулся на 180 градусов. Волна разбила остатки винтов, сорвала рулевое управление и, «ласково» поиграв с крейсером, побежала дальше, добивать корабли и транспорты боевого ордера.

Старпом «Клинтона» увидел верхушку чудовищной волны за пару минут до удара. Молодой офицер взял на себя командование кораблем и попытался развернуть авианосец. Нос «президента» двинулся к плотной стене цунами. Инертная громадина авианосца сбросила скорость и начала поворот за двадцать секунд до неизбежного столкновения.
«Клинтон» врезался в вал под углом 15 градусов к линии волнового фронта. Вода, словно громадная кувалда, смяла передние отсеки корабля, разворотила трамплин авианосца и со всей силы ударила по дымящейся надстройке. Оставшиеся на палубе самолеты исчезли в бушующем океане. За борт полетели тягачи, обломки металлических конструкций и оставшиеся без присмотра ракеты. Кормовой подъемник «Клинтона» выдержал удар, но его гидравлика перестала работать. Электрические системы судна вышли из строя, что привело к возникновению вторичных пожаров на второй, четвертой и пятой палубах авианосца. В чудовищные воронки взрывов хлынули тонны забортной воды.
«Клинтон» пробил волну своим многотонным, инертным корпусом, но его боеспособность была подорвана. Ангары авианосца были заполнены изувеченными самолетами, палубы корабля содрогались от внешних и внутренних взрывов, в глубинах авианосца бушевали сильнейшие пожары, тогда как в многочисленные пробоины хлестала ледяная вода. На выжившем «Клинтоне» заработала система моментального смыва радиоактивных осадков. Корпус судна исчез в клубах мертвенно-бледного пара.
Изувечив уцелевшие транспорты, цунами понеслось к островам Бернадотта. Ярость волны, ее энергия, высота и вес уменьшались с каждой секундой. Догнав десантное судно ООН, цунами повредило его надстройки, но не разрушило корабль до основания. В крейсера советского флота стихия ударилась с силой 12-балльного шторма. «Киров» разрезал волну острым носом, замер на мгновение, перемалывая силу шторма мускулами атомной установки, а потом помчался дальше, навстречу гибнущему экраноплану «Юрий Андропов».
Над поверхностью Арктического океана поднимался жуткий темно-серый гриб атомного взрыва. Набухшая ножка его пульсировала темными оттенками злобы, тогда как шапка достигла высоты 10 километров и начала шириться, разрастаться наружу, поглощая свободное пространство синего неба.

Воздушная волна догнала советские самолеты и яростно ударила по машинам «Красной звезды». Нос «Яка» провалился вниз, глаза Сергея затянула кровавая пелена. «Фристайл» откликнулся на незримое приветствие жутким ревом гидравлических систем. Закрылки истребителя вывернулись под неестественным углом, «Як» вышел из-под контроля и начал раскачиваться по тангажу. Воздушный горизонт перевернулся вверх дном, стрелка альтиметра понеслась по циферблату, накручивая мнимые километры. Красные лампочки повреждений вспыхнули и тут же погасли. Рычаг управления застыл в крайнем левом положении, а потом ринулся вправо. Бороться с обезумевшим истребителем Сергей не мог, полковнику недоставало физических сил.
В довершение всего прервалась связь с самолетами эскадрильи, динамики заполнились давящей тишиной. По-другому и быть не могло, поскольку первичный электромагнитный импульс уничтожил большую часть наземных и воздушных ретрансляторов.
Провалившись на тысячу метров вниз, «Фристайл» пришел в себя. Стрелки приборов приняли адекватное положение, авионика перестала капризничать и перешла на сторону пилота. Нагрузки, давившие на рычаг управления, ослабили свой натиск, а потом и вовсе исчезли. Красные лампочки повреждений погасли. Единственный мерцающий светодиод сигнализировал о структурном повреждении бортовой пушки.
В динамиках шлемофона прорезался искаженный помехами голос Матвиенко:
– Командир, на семь часов результирующий эффект атомного взрыва. Гриб – по-простому. Тряхнуло здорово, но мы в порядке. Нэвилл висит на моем хвосте. Вот ведь, назойливая липучка.
Сергей выровнял самолет, бросил взгляд за левое плечо. Над поверхностью океана поднималось чудовищное темное облако. Низ его ширился перекатывающимися пепельными клубами. Оторвавшаяся верхушка гриба достигла высоты двадцати километров. В жарком мареве дрожащего воздуха виднелись багровые прожилки атомного огня.
«Расстояние километров сто пятьдесят, не меньше, – подумал про себя Сергей. По спине полковника пробежал цепкий холодок страха. – Американский флот попал в самый эпицентр взрыва. От больших кораблей остались обгоревшие остовы».
Реплика Матвиенко прервала мысли полковника:
– Теперь американцы от нас камня на камне не оставят. Будут мстить за убитых товарищей. Никонов превратил нас в козлов отпущения.
Сергей ответил резко и беспощадно:
– Красный-два, прекратить болтовню в эфире. Никонов тут ни при чем, на законы войны он никогда не покушался. Доберемся до базы, узнаем, кто заварил эту кашу.
Впрочем, в разуме полковника проросли тревожные зерна сомнений.

Глава 14
Глаз шторма

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Ангары «Красной звезды» 
20 ноября 2035 года, 8.05 
Сергей потянул на себя ручку дросселя, вой двигателей стих, и машина послушно покатилась по бетону аэродромной дорожки. Яркий луч солнца скользнул по фонарю кабины, пробежал по поднятым очкам шлема и ударил в глаза пилота. Сергей зажмурился и прикрыл глаза рукой. Вынырнувшее из облаков светило неприветливо взглянуло на тундру и через мгновение скрылось за суровым фасадом непогоды.
«Фристайл» подкатил к ангару и замер рядом с «Ястребом» Эллис. Машины, вернувшиеся из утреннего полета, собрались возле громадной постройки, их замерзшая стайка выстроилась вдоль взлетно-посадочной полосы. Пилотов в кабинах не было, рядом с истребителями суетились механики, одетые в светло-серую полярную форму. Мимо «Яка» промчался восьмиколесный тягач, громадная цистерна которого была заполнена радиационным смывом.
Сергей активировал колесные тормоза и запустил пост-полетную проверку бортовых систем. По зеленым пространствам дисплея побежали последовательности знакомых символов и цифр. В левой части кабины послышался характерный металлический стук, Петренко подогнал к борту «Фристайла» высокую металлическую лесенку. Сергей застегнул ремешок шлема и поднял вверх забрало прозрачного фонаря, в кабину «Яка» ворвался яростный северный ветер.
Полковник отстегнул ремни, покинул кабину и спустился по узким ступенькам заледенелого трапа. Петренко отдал командиру честь и крепко пожал руку.
– Сколько сбитых?
– Ни одного, зато Михаил сшиб двух или трех, – кратко отозвался полковник. – Вспышку над океаном видели?
Петренко мрачно кивнул и, подволакивая ногу, двинулся в сторону ангара.
– Мегатонн двадцать, не меньше. Сверкнуло так, что парень из второй команды получил тяжелый ожог глаз. У ван Хорна половина компьютеров сдохла, у нас вышла из строя часть важных приборов. В частности, померла система автоматической диагностики двигателей. Как без нее работать будем, ума не приложу!
Прислушиваясь к ворчанию Петренко, Соколов не заметил, как дошел до ангара. Механик усадил замерзшего полковника на стул и исчез в технической пристройке. Через мгновение Петренко появился вновь. В руках он держал белый потрескавшийся термос, ручка которого была обмотана несколькими слоями изоленты.
– Что это? – спросил Сергей, проверяя настройку шлемофона.
– Лекарство для атомных человеков – йодированное молоко. Эллис его пить начисто отказалась, пришлось вливать в нее микстуру в принудительном порядке.
– Ты бы ей водки предложил!
– Все бы тебе шутки шутить, полковник, – отозвался механик, но в его голосе не было радости.
Выдержав короткую паузу, Петренко обреченно спросил:
– Второй вылет сегодня будет?
Соколов покачал головой.
– Думаю, что нет! 11-й флот уничтожен, американские перехватчики сбиты или рухнули в океан. Никонов выводит из сражения уцелевшие самолеты и лихорадочно считает потери.
Высвободившееся время потратим с толком, займемся профилактикой вернувшихся машин. С самолетов следует смыть антирадиационное покрытие. Внутренние люки истребителей должны быть вычищены от пепла и грязи. Ту же самую процедуру следует провернуть с ракетами, контейнерами РЭБ и подвесными топливными баками. После смыва приступим к вторичному наложению покрытия.
Работы много, но твои ребята должны за два дня управиться. Выдюжите?
– Постараемся, – уверенно произнес механик.
Сергей кивнул и отвернул у термоса крышку. Отпив молочка, Соколов кашлянул:
– Вкус своеобразный.
– Ты пей, командир, пей, микстура действительно помогает. – Поправив кончики усов, Петренко протянул: – Совсем упамятовал, тебя Франсуа искал. Похоже, парень завершил дешифровку и желает поделиться важной информацией.
Вспомнив про молодого человека, механик взглянул на часы и тяжело вздохнул:
– Заболтался я, командир, у 18-й машины сбой дженерал-дайнемиксовской двухсотки был, а я на нее даже не взглянул.
– Стоит ли разбирать двигатель на морозе?
– Я одним глазком посмотрю. К полной проверке приступим, когда перегоним машину в ангар.
Механик набросил на плечи тяжелую арктическую куртку, надвинул на голову капюшон и растворился в ревущей пелене полярного снега.
Допив молоко, полковник поспешил в комнату программистов. Если ангар «Звезды» был темен и пуст, то в «компьютерном уголке» царило блеклое подобие жизни. Голландец скрючился над серверами и пытался реанимировать вышедшие из строя машины. Северский оперся локтем на компьютерную стойку и с видом знатока копался в толстенном техническом мануале.
На стуле, за погасшим электронным столом, сидел Стивен Мур, на коленях летчика лежала «мертвая» портативная консоль, испепеленная мощным электромагнитным импульсом. Вид у пилота был потерянный и разочарованный.
Сергей подтянул к себе пустующий стул и сел за матовую столешницу. Электронная доска, подобно другим умным приборам, не подавала признаков жизни.
– С поисковой командой связывались? – поинтересовался у Мура Сергей.
– Какое там! – отозвался из своего угла Голландец. – Информационный обмен в пределах сектора накрылся валенком. Связи нет, полковник, и в ближайшие часы не предвидится. Может быть, завтра ближе к ночи ситуация и изменится, а пока…
Ван Хорн пожал плечами и вернулся к изучению компьютерных внутренностей.
За спиной командира раздался тяжелый стук каблуков, к столу подошел Матвиенко. Рухнув в покосившееся кресло, Михаил потрогал пальцем щеку. Кожа была порезана длинным и острым осколком.
– На базу вернулись семь машин из эскадрильи «Один» и двенадцать из эскадрильи «Мистраль». Советские эскадрильи тяжелых потерь не понесли, тогда как наемники недосчитались огромного количества легких машин. Никонов использовал нас вместо щита, своими жизнями мы проложили дорогу бомбардировщикам. Если говорить честно, наша победа носит пирровый характер.
Повернувшись к Сергею, Матвиенко добавил:
– Американцы это так не оставят и при первой благоприятной возможности нанесут по базе удар мщения! Сергей, нам следует подумать об экстренной эвакуации, Нестерова должна немедленно покинуть остров!
– С каких это пор ты стал беспокоиться об Ольге Ивановне? – полюбопытствовал у Матвиенко полковник.
Николай вздохнул и показал командиру левую руку. На ладони сверкало золотое обручальное кольцо.
Северский улыбнулся, Ван Хорн покрутил толстым пальцем у виска. Взволнованный Николай повернулся к Голланду и возмущенно воскликнул:
– Ольга Ивановна тут ни при чем! Руку и сердце я предлагал Наталье.
Пилоты оторопели, генерал крякнул, Ван Хорн вздохнул и изумленно покачал головой. Первым от шока отошел Сергей.
Повернувшись к Николаю, полковник воскликнул:
– Ты хоть понимаешь, что натворил! Ольга за твои выходки мне башку оторвет. Наташка еще ребенок, она под крылышком матери ходит. Девочка не в тебя влюбилась, а в твой идеальный образ!
Ты же взрослый, опытный мужик, Николай. В твоем котелке цинизм у краев плещется, а ты с девчонкой связаться решил! Да как тебе в голову вообще подобная глупость пришла?!
– Сергей, любви не прикажешь, ты сам знаешь!
Соколов хотел произнести очередную нотацию, но в этот момент в ангаре показался Петренко. Махнув рукой, механик прокричал во всю силу своих легких:
– Командир, на ВВП садятся самолеты Консорциума. Целая эскадрилья, ведут себя смирно, заходят на первую полосу, рядом с нашими ангарами.
– Их что, атомным взрывом контузило?! – протянул из своего угла Мур.
На вопрос авиатора ответил Северский.
– Американцы испытывают трудности с топливом. Садиться им негде, атомный взрыв накрыл авианосец, а самолеты-заправщики в точку рандеву не прибыли. Взвесив все «за» и «против», пилоты Консорциума решили сесть на ВВП противника. Впрочем, по-другому и быть не могло, ведь мы имеем дело с наемниками, а не с пилотами САСШ.
– В любом случае, к приему незваных гостей нам следует подготовиться, – резюмировал за аналитика Соколов. Повернувшись к Матвиенко, полковник добавил: – Давай за автоматом. Встретимся на улице, у ворот ангара. Не задерживайся и прихвати с собой парочку запасных обойм.
Вскочив с сиденья, Николай кинулся к арсенальной дверце. Сергей вытащил из кобуры пистолет и тщательно проверил оружие. Передернув затвор, Соколов отправился на «свежий» воздух.

Петренко оказался прав. Над авиабазой рокотали мощные американские двигатели. Над полосой проносились тройки F-16D за которыми мчались пары серебристых советских «мигов». Вражеские «Ястребы» заходили на бетонку последовательно, через равные интервалы времени. Один из приземлившихся F-16 промчался в пятидесяти метрах от Сергея. Соколов успел разглядеть светло-серую окраску и уникальную хвостовую эмблему – драконью лапу, сжимающую горсть африканских алмазов.
Петренко тоже увидел герб, по лицу механика расплылась широкая, радостная улыбка.
– Это же, считай, свои! Ребята Вольфрама!
– Алмазные воины, – кивнул головой Сергей. – Новая эскадрилья, новые люди и новые машины.
Очередной F-16 с тяжелым посвистыванием коснулся бетонки. Машина покатилась по ВВП, вильнула в сторону и полыхнула багровым огнем. Пилот среагировал мгновенно, выпустил воздушные тормоза, отбросил в сторону фонарь кабины, включил экстренную систему пожаротушения и ударил пальцами по блокиратору колес.
Хвостовая часть «Ястреба» окуталась темными клубами дыма, нос машины опустился вниз и «Фалькон» нехотя остановился. Через мгновение над хвостовым оперением истребителя взметнулись рыжие языки огня. Выбравшийся из кабины пилот отбежал от машины, упал, снова поднялся и заковылял к Соколову, неловко подворачивая левую ногу.
Повернувшись к Петренко, полковник произнес:
– Майор, выгони на бетонку пожарную машину. С пришельцем мы сами управимся.
Механик устремился к ангару, тогда как Сергей схватил Матвиенко за рукав:
– Пошли. Похоже, я знаю, кого к нам нелегкая занесла.
Мужчины двинулись навстречу американскому пилоту, шли у самого края бетонки и несколько раз останавливались, пережидая встречный воздушный поток. Порожденный машинами ветер забивал нос и горло, душил пилотов, не давал им свободно вздохнуть. Через мгновение воздушная струя исчезала, и летчики упорно продолжали свой путь.
Соколов остановился, когда до вражеского пилота осталось двадцать шагов. Матвиенко приподнял автомат, щелкнул пластиковым предохранителем. Целик оружия совпал с грудью незнакомца. Сергей поднял вверх левую руку и крикнул на чистом английском языке:
– Неизвестный пилот, вы находитесь на территории советской военно-воздушной базы «Граф Бернадотт». Положите оружие на землю и сделайте два шага назад!
Летчик выполнил приказ и швырнул на снег тяжелый темный предмет – автоматический пистолет. Следом тот же самый путь повторили нож и запасная обойма.
– Да у него там целый арсенал! – удивленно прошептал Михаил.
– Подходи ближе и постарайся обойтись без резких движений!
Американец замер в нерешительности, а потом с надеждой спросил:
– Сергей? Сергей Соколов?
Брови полковника удивленно поползли вверх.
– Не может быть, нам снова улыбнулась удача!
Полковник положил руку на дуло «калашникова».
– Опусти, Михаил, это лишнее.
Человек сделал два шага вперед и сорвал с головы темно-зеленый шлем. На лице авиатора сияла усталая улыбка. Сергей бросился к незнакомцу и заключил пилота в крепкие мужские объятия. Пленный летчик хлопнул товарища по спине и ответил короткой фразой, произнесенной на ломаном русском языке:
– Никогда бы не подумал, Сергей, что нам придется встретиться в подобных обстоятельствах!
– Главное, что ты цел!
– Надеюсь! – усмехнулся летчик. – Это сколько же лет прошло? Семь или восемь?
– Девять лет, три месяца и сколько-то дней, точно не помню. Не считал.
В недрах ангара раздался рев пожарной машины. Створки конструкции разошлись в стороны, и из темного зева сооружения вырулил десятиколесный тягач. Транспортер промчался по рулежной дорожке и, выскочив на бетонную поверхность ВПП, устремился к догорающему самолету.
Сергей поморщился и кивнул головой, указывая на разрушенный истребитель:
– Машину подбили, надо понимать?
Немец нахмурился:
– Одна из ваших машин поймала меня на вираже. «Ястреб» словил пару пушечных снарядов, но уцелел и даже не загорелся. Двигатель вспыхнул во время посадки, когда я сбросил тягу до минимально допустимого уровня. К моему счастью, машина не взорвалась: горючее в баках кончилось.
Соколов поздравил друга с успешной посадкой и подвел к товарищу Матвиенко.
– Михаил, знакомься – мой старый друг, оберст Вольфрам Вольштадт. Вместе сражались в небе Заира.
Матвиенко скривил губу, но руки немцу не пожал, насмешливо протянул сквозь зубы:
– Добро пожаловать в Арктику, герр авиатор.
Холодность Михаила не смутила оберста. Вольфрам улыбнулся в ответ и произнес собственные слова приветствия. Сергей невозмутимо добавил:
– Вижу, вы нашли общий язык друг с другом.
Матвиенко усмехнулся, Вольфрам водрузил на голову шлем и поднял ранее брошенное оружие. Повертев в руках пистолет, немец передал его Михаилу.
– «Вальтер» мне больше не понадобится, война для мена закончена.
Летчики замолчали. Завывания угрюмого ветра прерывал далекий рев реактивных двигателей да умиротворяющее шипение брандспойтов. Пожарная машина «Звезды» боролась с последними языками огня. Густая пузыристая пена превращалась в вязкую, стремительно леденеющую массу, стекающую с крыльев и концевых частей фюзеляжа.
– Что же мы на ветру стоим! – внезапно опомнился Сергей. – Пошли в ангар, попьешь йодированного молока и подробно расскажешь о своих приключениях.
Оберст махнул рукой и зашагал за Сергеем.
– От молока не откажусь. После вашего тактического сюрприза чаю как-то не хочется!

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды» 
20 ноября 2035 года, 8.20 
Карты и электронные планшетки сгрудились в углу стола, Сергей решительно смел их с центральной части столешницы. Перед Вольфрамом появилась высокая фарфоровая чашка с отбитой ручкой, термос, наполненный горячим чаем, и тарелка с бутербродами. Вольштадт с благодарностью посмотрел на Эллис, но к пище не притронулся. Душу пилота пожирало тревожное пламя сомнений.
– Что будет с моими людьми? Нас интернируют или будут считать военнопленными? Как поступят с самолетами?
Эллис села напротив немца и с интересом произнесла:
– Вы ешьте, ничего с вашими ребятами не случится. Если командир дал кому-то слово, то сдержит его обязательно!
Вольфрам грустно улыбнулся:
– Я не сомневаюсь в словах Сергея. К сожалению, точка зрения ваших работодателей может не совпадать с точкой зрения полковника.
– Все равно, от еды отказываться не стоит, – вновь произнесла МакДевитт. – Голодный человек легко впадает в уныние и отчаяние. Да и думается на пустой желудок хуже.
– Вероятно, вы правы, – согласился Вольштадт. – Вы прикрывали рейд бомбардировщиков?
– Во время этого вылета у меня сбили ведомого.
Вольфрам внимательно посмотрел на собеседницу:
– Сочувствую и понимаю. Сегодня утром я тоже потерял пилотов, двух молодых парней. Одному было двадцать лет, другому семнадцать. Оба погибли, сражаясь с норвежскими перехватчиками.
Увидев, что девушка слушает, оберст продолжил:
– Летчик-истребитель постоянно рискует головой. Если подумать, работа в воздухе неизбежно ведет его к гибели. Невозможно сражаться десять лет кряду и ни разу не быть сбитым! Такого не бывает. Однако, отправляясь на вылет, всегда надеешься на лучшее. О возможных потерях стараешься не думать. Тем больнее сталкиваться с ними лицом к лицу!
Вольфрам поставил кружку на край стола и откинулся на спинку пластикового стула:
– Десять лет я странствую по миру, десять лет пишу похоронки незнакомым мне людям: матерям, женам, детям, возлюбленным тех парней, что доверились мне и не вернулись на базу. В начале карьеры я писал письма сам, садился за клавиатуру, придумывал текст, старался выразить в буквах свои мысли и чувства. Вновь и вновь переживал боль и отчаяние чужих людей. На прощение я не надеялся. Я молил родственников о понимании, но в ответ получал лишь презрение и проклятия.
Вольфрам замолчал на мгновение.
– Я пытался привыкнуть к потерям, не получилось! Погибшие товарищи оставляют в душе незаживающий след. Память о них терзает тебя изнутри, но ее нельзя отбрасывать в сторону, о ней нельзя забывать. Закроешься от страданий – потеряешь себя и в конечном итоге подведешь новичков, которые доверятся твоему опыту!
Эллис вздохнула, пододвинула к себе тарелку, ткнула в пищу алюминиевой вилкой. Молча проглотила первый кусок. Вольфрам пригубил бульон, но допить его не успел. Дверь комнатушки распахнулась, на пороге помещения появился Сергей и сопровождающий его советский офицер.
– Майор Стечкарев, – представился высокий военный.
Вольфрам поднялся со стула, приподнял руку, касаясь пальцами виска.
– Оберст Вольштадт, командир эскадрильи «Алмазные воины».
– Мне известно ваше имя и ваше воинское звание! – удовлетворенно отозвался майор. Положив на стол документы, офицер включил ноутбук и протянул Вольфраму распечатанный лист бумаги.
– Господин оберст, вы, безусловно, понимаете, что, приземлившись на территории противника, ваша эскадрилья попала под акт интернирования, определенный Женевской конвенцией 1949 года. Полный текст акта приложен к документации. Подписав бумагу, вы устраняетесь от дальнейшего участия в конфликте и обязуетесь сложить оружие. В противном случае, ваши люди получат статус военнопленных, а ваши машины будут реквизированы в пользу Союза Советских Социалистических Республик. Не забывайте о том, что военнопленные получают материальную компенсацию от нанимающей стороны. Интернированные пилоты разрывают контракт с нанимателем в одностороннем порядке, страховых выплат не получают, но остаются при своем имуществе!
Времени у меня полным-полно, так что не торопитесь и внимательно изучите документацию. Будут вопросы – спрашивайте, не стесняйтесь!
– Был бы у меня выбор, я бы до базы дотянул, – мрачно усмехнулся Вольфрам. – Учиненный вами атомный взрыв смешал наши планы на дозаправку. Стратосферный танкер, обеспечивающий обратный полет, сложил крылья и рухнул в океан. Купаться в ледяной воде у нас желания не было, вот и пришлось воспользоваться вашим гостеприимством.
Реплику оберста прервал нетерпеливый стук в дверь. Створка с грохотом распахнулась, в комнату ворвался запыхавшийся от бега Франсуа. Перешагнув порог, молодой человек хрипло выдохнул:
– Сергей Александрович, сервер только что дешифровал СУБД. Вы должны взглянуть на результат моих ночных бдений.
Сергей оценивающе посмотрел на Вольфрама и повернулся к Стечкареву:
– Без меня справитесь?
Майор кивнул головой, тогда как Вольфрам фыркнул и отложил в сторону первый лист бумаги.
Покинув импровизированную столовую, Соколов направился к серверной. Франсуа шел рядом, взгляд у парня был суровый и сосредоточенный. Мужчины обогнули разобранный корпус «Мига» и обошли парные цилиндры двигателя. Мимо полковника прошла большая группа молодых механиков. Уставшие парни отдали Сергею честь, командир отозвался на приветствие легким движением руки.
– Как сервера, в порядке? – с интересом спросил Сергей.
– Электромагнитный импульс до нас не докатился, но «внешка» выпала. Связь с внешним миром отсутствует.
– Значит, еще не все потеряно, – еле слышно отозвался Соколов, и добавил во всю силу своего голоса: – Когда завершилась дешифровка?
– Поздно ночью, – отозвался Франсуа. – Машина сбросила расшифрованные данные на зеркальный диск и перешла в режим отключения. Я только что проверил данные – повреждений нет. Флэш-диск целый, функционирует нормально.
– Резервную копию сделал?
Франсуа с изумлением посмотрел на полковника.
– Конечно, Сергей Александрович. Я ведь не ребенок, понимаю ценность собранных данных.
Добравшись до рабочего места, Франсуа включил плоскую пластину монитора. Сервер неторопливо загрузил ядро операционной системы и необходимые интерфейсы, по экрану побежали списки подгружаемых баз данных. Завершив инициацию приложений, ОС запросила у пользователя личные данные.
Пальцы Франсуа побежали по клавиатуре, да так быстро, что Сергей не успел отследить многочисленные удары по кнопкам. Ровная синяя заставка исчезла, на мониторе появились бесконечные поля электронных таблиц. Деверо вывел форму поиска и вбил в нее дату последнего разговора Бирилева.
– Ты был сегодня у Джейн? – внезапно спросил Сергей.
Франсуа оторвался от клавиатуры и сердито посмотрел на полковника.
– Да. Она ждала вас все утро, Сергей Александрович. Вы так и не пришли.
– Она сердится?
– Нет, она знает о большом воздушном сражении и серьезных потерях. Когда я покидал госпиталь, в палату принесли Дженнифер. Сестра осталась с ней. – Франсуа запнулся. – У майора левая часть лица обожжена. Просто жутко смотреть. Она молчит, но ей очень больно, очень! Я без слез глядеть на нее не мог.
Франсуа шмыгнул носом и застучал пальцами по кнопкам клавиатуры.
– Отец был прав, когда говорил, что Джейн на войне не место. Ее не для этого растили и воспитывали.
– Франсуа, это был ее выбор. Ты помнишь?
Молодой человек кивнул головой.
– Помню, но и вы поймите, командир, она ведь не за деньгами в эскадрилью пошла, а за вами. Она верит вам и ждет вас, а вы забываете про нее!
Сергей хотел произнести слова оправдания, но не решился и попытался придать лицу суровое выражение.
Франсуа тем временем завершил ввод данных. Таблицы исчезли, на дисплее появился список телефонов, связанный с таблицей 256-битных сетевых номеров. Программист взял карандаш и указал им на предпоследнее информационное поле.
– Контакт Бирилева. Я проследил его до Москвы, добрался до центрального штаба ВВС. Ну а теперь, самое интересное. Временные точки, связанные с разговором Бирилева, совпадают вплоть до секундных долей с временными точками еще одного звонка, сигнал которого приняла сеть центрального штаба. Я решил, что наш противник использовал советские военные сервера в качестве удаленной relay-системы. Подобный метод идеален для запутывания противника.
– То есть наш враг не работник штаба, он просто вхож в закрытую военную сеть?
– Похоже на то, Сергей Александрович.
На экране замелькали таблицы перекрестных сетевых адресов. Ручка Франсуа коснулась поверхности монитора:
– Я проследил за источником сигнала, прошел до самого начала цепи и вышел на сотовый телефон Владимира Алексеевича Иванникова – генерал-майора советских ВВС. Вы знаете этого человека?
– Только заочно, лично никогда не встречался.
Сергей оторвался от монитора и крикнул Северскому.
– Алексей Арнольдович, знаешь такого, Иванникова?
Аналитик поперхнулся чаем, прокашлялся, а потом уверенно заявил:
– Поднялся на волне армейской реформы в начале десятых годов. В среде офицеров ВВС авторитетом не пользуется, его предложения привели к развалу офицерского корпуса. С именем Иванникова связан ряд политических скандалов. В частности, Иванников провернул аферу с поставками Индии первых стелс-машин. Дело потом замяли, но самого Иванникова выставили из штаба вон. Мерзкий тип.
– Что может быть общего между Иванниковым и Бирилевым? Есть предположения?
Франсуа улыбнулся.
– Они родственники. Дальние, конечно, но все равно. Генерал женат на дочери Бирилева, владеет пакетом акций Севернефтепром. Данное предприятие находится под контролем иностранного капитала. Управление фирмой осуществляет через цепочку фиктивных контор, владельцем которых является Дж. Линч, глава совета директоров Северного Консорциума.
Губы Сергея скривились в жестокой улыбке понимания.
– Мы поймали их за руку, Франсуа. Проси, что хочешь в рамках возможного!
В мозгу Соколова мелькнула гневная мысль.
«Значит, Бирилев не преследовал политических целей. Никакой идеологии, никаких национальных обид, простая коммерция. Он хотел обменять наши жизни на красные бумажки «амеро». Герой, ничего не скажешь. Никонов оказался прав, мы в долгу у пилота, который скинул на этого негодяя бомбу».
Компьютерщик повернулся к Сергею и добавил:
– Полковник, я и вторую проблему решил. Мне удалось найти человека, заразившего бортовые системы наших ЭВМ. Портативная машина Северского подхватила заразу в загородном доме Тюленева, вы это знаете. Я и набрался наглости, проник на домашний сервер вашего друга и собрал огромное количество интересной информации.
Сергей нахмурился.
– Каков результат проверки?
– Идентификационный номер пользователя, взломавшего наши сервера, совпадает с локальным идентификационным номером Тюленева. Ваш друг – предатель.
Соколов покачал головой.
– Нет, Франсуа, этого не может быть. Я знаю Тюленева, как себя самого. Мы летали в одной эскадрилье и спасали друг друга от…
Молодой человек побледнел, голос его звучал громко и искренне.
– Сергей Александрович, я не шучу, Тюленев – предатель. Он намеренно заразил ноутбук генерала, а потом повторно проник внутрь ЭВМ через терминальную службу. Принудительная блокировка оружейных систем его рук дело. Эскадрилья не понесла потерь лишь потому, что мы вовремя увидели опасность и приняли необходимые меры предосторожности.
– Сервер Тюленева мог оказаться под чужим контролем?
– Я проверил и эту возможность. Идентификатор Тюленева обладает административными свойствами.
– Реквизиты Константина мог знать кто-то еще.
– Вполне возможно, Сергей Александрович. Только ваш друг не принадлежит общности людей, расшвыривающихся паролями.
Франсуа замолчал, в серверной воцарилась неприятная напряженная тишина. Участники разговора переваривали тревожную информацию и пытались выработать эффективный план действий.
– Сделаем так, – наконец произнес полковник. – Блокируй сетевой адрес Тюленева, забей в таблицу файерволла известные нам калининградские прокси-сервера. Я позвоню майору, как только ионосфера утихомирится. Будь что будет, спрошу его обо всем напрямую.
Франсуа понимающе кивнул.
– Будет сделано, Сергей Александрович.

Арктический океан 
60 миль к северо-западу от островов Бернадотта 
20 ноября 2035 года, 13.01 
Адмирал Костиков вошел в навигационный отсек, снял с головы черную фуражку, увенчанную красной звездой, и поправил взлохмаченные волосы. Голоса офицеров смолкли, аналитики оторвались от электронного стола и судорожно отдали Костикову честь. Адмирал вздернул руку к виску и удовлетворенно заметил:
– Продолжайте планирование.
Офицеры вернулись к работе. Электронная доска ожила, отозвалась миганием дружественных и враждебных сигналов. Вдоль подводного хребта протянулась мерцающая линия только что проложенного курса.
Костиков одобряюще кивнул и протянул руку капитану крейсера. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Адмирал засунул в рот трубку и сурово процедил сквозь плотно сжатые губы:
– «Андропов» затонул тридцать минут назад. «Пантелеев» снял с экраноплана остатки команды и добил машину артиллерийским огнем. Воздушная группа носителя, точнее сказать то, что от нее осталось, передислоцировалась на Бернадотт.
– Мы можем рассчитывать на второй экраноплан?
– Нет, – резко отозвался Костиков. – «Черненко» покинул зону боевых действий и возвращается обратно, в Полярный. Достойных целей в секторе все равно не осталось. После катастрофы 11-го флота нам противостоят редкие американские субмарины да разнообразная мелочь, увешанная устаревшими ракетами.
Взглянув на работающих офицеров, Костиков произнес:
– Поскольку радиолокационный и сонарный контакт с американским флотом потерян, преследование «Клинтона» прекращаем. Конечно, хотелось бы добить оставшиеся суденышки, но у нас нет ни воздушного, ни морского прикрытия. Так и в жертву превратиться недолго.
Каперанг повел уставшими плечами и раздосадованно произнес:
– Нам осталась самая малость. Вторая ракетная атака гарантированно бы отправила авианосец на океанское дно.
Адмирал выпустил в потолок отсека сизую струю дыма:
– Вы правы, капитан, только не забывайте, что мы сражаемся с корпоративной структурой, а не с государственным ВМФ. Если загоним американцев в ловушку, получим организованное и упорное сопротивление. Мы к нему не готовы, корабли повреждены, да и сил у нас мало.
Встретившись с каперангом взглядом, Костиков добавил:
– В выводах не сомневайтесь, в сложившихся обстоятельствах мы поступаем правильно.
– Возвращаемся в советские воды?
Костиков очертил хвостиком трубки призрачный круг:
– Верно, идем обратно к островам. Прокладывайте новый курс через 20-й и 22-й квадраты. Второй смыв радиоактивных осадков произведете через шестьдесят минут. Подготовку к работам начинайте за полчаса до мероприятия с оповещения личного состава.
– Будет сделано, товарищ адмирал.
Костиков водрузил на шевелюру головной убор, поправил козырек фуражки и двинулся в боевую рубку атомного крейсера. Путь адмирала пролегал по уцелевшим отсекам и выжженным пламенем коридорам. Протиснувшись через мешанину стальных конструкций, отделяющих рубку от боевой палубы, Костиков оказался на мостике.
Вокруг адмирала кипела работа: суетились вахтенные офицеры, мерцали диоды боевых компьютеров, операторы РЛС наносили на планшетки маркеры воздушных контактов. Появившийся возле Костикова офицер протянул адмиралу электронную планшетку. Командир крейсера остановился, нацепил на нос очки и внимательно прочитал документ.
Сводка оказалась неутешительной, за эскадрой следовала вражеская подводная лодка неизвестного типа. Быстроходная субмарина наблюдала за действиями советских кораблей и пыталась подобраться поближе.
Костиков возвратил планшетку подчиненному и сурово добавил:
– Скоординируйте действия с «Пантелеевым» и отправьте рыбку на дно. Ее настойчивость давно покинула пределы естественного американского любопытства!

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Здание 8B. Временный госпиталь 
20 ноября 2035 года, 16.37 
Сергей распахнул дверь палаты и бесшумно переступил через высокий порог. Джейн вздрогнула, приподняла голову и открыла глаза. Томик английских стихов перекочевал с одеяла на тумбочку.
Соколов в три шага преодолел расстояние, отделяющее его от кровати, и обнял любимую за плечи. Француженка не оттолкнула Сергея, наоборот, оплела руками шею полковника и прижала его покрепче, выражая глубину нахлынувших чувств. Сергей молчал, говорить ему не хотелось, в объятиях любимой женщины чувствовалась радость, доверие и страсть столь сильная, что ее не могли передать колебания голосовых связок.
Руки Соколова побежали вдоль женских волос, скользнули по напряженной спине, разгоняя многочасовую усталость. Джейн вздрогнула, закусила губу и едва сдержала рвущиеся из груди рыдания. Ее голова легла на плечо Сергея, полковник почувствовал тепло Джейн и в полной мере ощутил ее хрупкую, испуганную нежность.
– Я думала, ты погиб! Утром, после боя, в госпиталь начали поступать раненые, много раненых. Принесли изуродованную Дженнифер, левая сторона лица в глубоких ожогах, глаз не видит. Она хотела что-то сказать мне, но не смогла, потеряла сознание от боли.
Джейн замолчала, Сергей хотел произнести слова утешения, но в его горле застрял комок. Мысли путались, а язык, казалось, прилип к небу.
– Это так страшно, Серж… Так страшно видеть мучения своих друзей, которым ты не можешь помочь.
Соколов провел рукой по мягким волосам девушки.
– Война всегда приносит боль и мучения. По-другому в этом мире не бывает.
В глазах Джейн появились слезы:
– Второй спасательный вертолет привез убитых. Среди пилотов были не только наши, но и американские летчики. Поисковые команды подняли из воды нескольких наемников. Спасти ребят не успели, многие умерли в ледяной воде. Военные положили мертвецов на первом этаже здания, прямо на холодный пол, тела накрыли брезентовой тканью.
Когда брат рассказал про атомный взрыв, я потеряла всякую надежду. Не могла ни говорить, ни думать. Меня парализовал дикий, неуправляемый страх, а сердце рвалось на части. Вчера я потеряла Рауля, сегодня я могла потерять тебя. Я едва держалась на ногах, и чувствовала страшную боль в сердце. Она разрывала меня на куски, словно тысяча острых иголок!
Джейн прижалась еще теснее к Сергею и нежно произнесла:
– Франсуа сказал мне, что ты жив. Я ждала твоего приезда – напрасно, ты так и не появился. Пыталась заснуть – не смогла, рана ныла так, что хотелось на стену лезть.
– Я рвался к тебе, но как я мог покинуть базу, не выяснив судьбу своих людей?!
Голос девушки вздрогнул.
– Дженнифер не единственная потеря?!
– К сожалению, нет. Американцы сбили ведомого Эллис. Парень разбился о воду вместе со своим истребителем.
Лицо Деверо стало бледным, девушка вздрогнула всем телом и разжала объятия. Сергей обхватил француженку за плечи и испуганно прошептал:
– Джейн, что с тобой? Тебе больно?
– Немного. Возможно, мне следует вернуться в кровать.
Сергей, положил любимую на одеяло и коснулся рукой ее лба.
– Да у тебя жар! Когда началось?
– Пару часов назад, – с трудом отозвалась девушка. – Боль от раны то утихает, то начинает впиваться в ногу с новой силой. К тому же меня лихорадит.
Девушка схватила Сергея за руку и произнесла серьезным убедительным тоном:
– Ты должен зайти к Дженнифер. Она ждет тебя, Серж, ей требуется поддержка.
– Безусловно. Я так и сделаю.
– Она в 12-й палате, – улыбнулась Джейн. – Скажи ей, что все будет хорошо, она тебе поверит. На левую половину лица не смотри, незачем напоминать ей об ожоге.
Рука Сергея коснулась волос любимой.
– Обещай мне, что постараешься поспать!
– Обещаю, и буду ждать тебя, Серж, завтра утром.
– Я зайду сегодня вечером, после патруля.
– Береги себя.
– Ты тоже.
Полковник нагнулся к любимой и коснулся ее теплых губ. Джейн оплела руками шею Сергея и ответила страстным долгим, как вечность, поцелуем.
– Пусть и тебе сопутствует удача, мой командир.

Путь до 12-й палаты оказался не таким простым, как можно было подумать. Полковник поднялся на третий этаж здания и начал плутать по холодным серым коридорам. Поиски затягивались, и Сергей начал нервничать. К счастью, в одном из бетонных закутков полковник наткнулся на молодого врача. Медик, одетый в простую серую шинель, стоял у разбитого окна и курил дешевую сигарету.
Судорожно кашляя, врач наслаждался чарующим аэродромным пейзажем. Солнце клонилось к горизонту, арктические пустоши окрасились розовыми отсветами, над верхушками аэродромных сооружений зажглись навигационные огни.
Увидев Сергея, врач улыбнулся и протянул незнакомцу сигаретную пачку.
– Заплутали?
Сергей махнул рукой, отказываясь от сигареты.
– Так точно, 12-ю палату ищу. Пока безрезультатно!
Подавив тяжелый грудной кашель, медик указал сигаретой на ближайший темный коридор.
– Вам надо в южное крыло, полковник, вон туда. Сейчас вы находитесь в западном, попали в него потому, что поднялись на третий этаж по основной лестнице, а надо было идти по резервной.
Молодой человек покончил с курением и бросил остатки сигареты на подоконник.
– Вы, собственно, к кому направляетесь?
– К Дженнифер Гловер, – устало протянул Соколов. – Я ее командир.
– Понятно, – мрачно отозвался курильщик. – Тяжело ей пришлось. Лицо обожжено, левая рука вывихнута, да еще и переохлаждение. Ребята выловили ее после пятиминутного пребывания в океане. По завершении такого «купания» умирают даже взрослые мужчины, а ваша Дженнифер выжила! Крепкая девушка, ничего не скажешь.
Молодой мужчина двинулся по стылым коридорам госпиталя, рассказывая о состоянии летчицы. Эмоциональная речь врача изредка прерывалась тяжелым кашлем. Несколько раз медик останавливался, сверялся с надписями на стенах и продолжал свой путь.
– Лицо можно будет восстановить? – внезапно произнес Сергей.
Мужчина остановился, резко повернулся на месте и посмотрел на полковника.
– Я не пластический хирург, но думаю… За деньги все можно сделать.
Врач пересек большое пространство пустынного зала, свернул в узкий промерзший переход и вышел к ярко освещенному коридору. Палец медика указала на ближайшую дверную створку.
– Вот и одиннадцатая, двенадцатая дальше по коридору. Об обратной дороге не беспокойтесь. Я парочку сигарет выкурю и вас до выхода провожу.
– Спасибо, – с облегчением ответил Сергей.
Врач тяжело кашлянул, витиевато выругался и вытащил из кармана мятую сигаретную пачку.
В двенадцатой палате царил жутковатый полумрак. Тьму, собравшуюся в углах комнаты, пыталась разогнать единственная настольная лампа. В изголовье кровати виднелась капельница, за ней стояла кардиостойка, по дисплеям умной машины пробегали последовательности зеленых и красных сигналов. Монитор кардиографа рисовал пульсирующий график сердцебиения.
Услышав шаги Соколова, Дженнифер открыла глаза.
– Рада видеть вас, командир. В чью пользу завершилось сражение?
– Победа осталась за нами, американский флот уничтожен, – произнес Сергей, пододвигая к кровати стул. – Руку чувствуешь?
– К счастью, да, – улыбнулась Дженнифер. – Боль адская, кусок внешней обшивки насквозь пробил ладонь, а ремень параплана вывихнул плечо. Никогда со мной такого не было, хоть и раньше прыгать доводилось! Как-то раз, над Кенией я выкарабкалась из горящей кабины. Отделалась испугом и парой легких ожогов. Над Колумбией бросила машину после прямого ракетного попадания, вы и сами помните.
В этот раз все пошло наперекосяк. Ожоги, тяжелое ранение, переохлаждение организма, еще и щитовидка оказалась поражена. Короче говоря, собрала полный букет возможных прелестей.
– Мы тебя подлатаем, будешь как новенькая. Северский уже начал переговоры с хирургами.
– Дорогое удовольствие, – мрачно протянула Дженнифер.
– Не дороже человеческой жизни, – уверенно отозвался Сергей. – Я принимал вас в эскадрилью целыми и не собираюсь возвращать по частям. Лицо тебе выправят, руку залечат, а вот с полетами придется обождать.
Дженнифер закрыла глаза и тяжело вздохнула.
– Месяцев шесть.
– Может быть, и больше. Поднимешься в воздух, когда я буду уверен в том, что ты сможешь прикрыть своих ребят.
Пальцы Дженнифер коснулись руки Сергея.
– Спасибо за заботу, командир. Постараюсь вернуться в строй, как можно быстрее.
– В этом я не сомневаюсь, – улыбнулся полковник. – Сегодня вечером к тебе придет Джейн, я зайду завтра утром. Главное, не поддавайся отчаянию и не думай о ранах. Если все сложится удачно, то следующим рейсом Ольга перебросит тебя на материк. Полетишь, как привилегированный пассажир, первым классом.
Сергей посмотрел на часы и поднялся с неудобного пластикового сиденья.
– Пять часов, мне пора идти. Никонов требует отчет о сражении и список потерь, а я даже не приступал к заполнению электронных документов.
Дженнифер понимающе кивнула головой.
Сергей прикоснулся рукой к ее плечу, мягко улыбнулся и покинул пределы палаты.

430 миль к северо-западу от островов Бернадотта. 
P-8 «Посейдон». Борт 11202. Патрульный самолет ООН. 
20 ноября 2035 года, 20.03 
Серебристый гигант P-8A скользил над арктическими волнами, словно огромный альбатрос. Изящная, вытянутая машина, построенная на базе пассажирского Боинга 737–300, несла в своем фюзеляже датчики радиоэлектронного слежения и аппаратуру воздушной разведки. В недрах военного лайнера работала бортовая радиолокационная станция AN/APS-137D, невидимые импульсы которой добирались до далеких советских патрулей. Вернувшиеся радиоволны приносили сведения о скорости вражеских машин, их высоте и избранной боевой формации.
Бортовой генератор «Посейдона» питал РЛС с синтезированной апертурой и систему радиотехнической разведки SIGINT, созданную инженерами фирмы Рейтон. Противоракетную защиту самолету обеспечивали устройства электронного противодействия EWSP, система инфракрасного перехвата DIRCM и интеллектуальная установка, занимающаяся созданием активных помех.
Борт 11202 мог самостоятельно защитить себя от большинства существующих угроз. Однако в этот раз системы установки помех работали в пассивном режиме. Вражеские самолеты были далеко, уцелевшие советские корабли уходили к полярной базе, в воздушном пространстве океана царствовала призрачная ледяная пустота.
«Посейдон» подошел к эпицентру атомного взрыва с северного направления. Чуткие датчики самолета собрали информацию о физической природе явления и элементах, использованных для создания ядерной боеголовки. ЭВМ «Посейдона» рассчитала примерную мощность «советского» боеприпаса, тогда как экспертная система P-8 проанализировала структуру элементарных частиц и начала поиск реактора, породившего найденные изотопы.
Покинув место катастрофы, борт 11202 развернулся по широкой дуге и стремительно набрал высоту. Забравшись в нижние слои стратосферы, серебристая машина легла на обратный курс и устремилась в сторону далекого американского побережья.

Воздушная база «Граф Бернадотт». 
Временный штаб ПВО. 
20 ноября 2035 года, 22.18 
На столе, среди бумажных завалов мерцали огоньки электронных планшетов. Рядом с пепельницей росла серая горка сожженной бумаги и табака. Мощные вычислительные системы штаба были отключены, но в комнате все равно было душно. Никонов вытер со лба каплю горячего пота и прислушался. В коридоре раздались шаги, скрипнула тяжелая дверная створка.
Полковник затушил сигарету и повернулся лицом к незваному гостю. Протянув Сергею руку, Никонов мрачно протянул:
– Искренне рад вашему приходу, Соколов. Тут такое творится, что голова идет кругом. Я до сих пор не знаю, кто ответственен за атомный взрыв. Не мы – точно, но истинный виновник трагедии так и не найден. Мировые информационные каналы содрогаются от ненависти. Американцы в очередной раз приписали нам преступление против мира и окружающей среды.
«Зеленые» еще не высказывались, но реакция их будет предельно жесткой, ведь атомные боеголовки не каждый день взрываются.
Указав Сергею на кресло, Никонов добавил:
– Грязь с машин смыли? Людей на лучевые ожоги проверили?
– В первые минуты после посадки, – кивнул Соколов. – Самолеты чистые, пострадавших нет. Дозы радиации, полученные пилотами во время вылета, находятся в пределах нормы.
– Рад слышать. Ребятам с «Андропова» повезло меньше. Мы выловили из моря сотню человек, у большинства рвота, на теле атомный загар. Многие не дотянут до утра. Спасатели тоже пострадали, 12-й экипаж в полном составе в госпитале. Дотянут ли до утра – не знаю, а ведь это были мои лучшие люди. Многих знал еще по Фазовой войне.
Никонов задумался, щелкнул пальцами по кнопкам телевизионного пульта. На плоской поверхности TV-панели появилась неровная зыбкая картинка, искаженная гроздьями ионосферных помех. Генерал настроился на спутниковый канал WTI и прибавил звук.
На экране появилась эффектная черноволосая ведущая. Девушка кратко упомянула о взрыве насилия в Детройте и обратилась к общемировым проблемам, на дисплее вспыхнула кроваво-красная заставка: «Катастрофа 11-го флота. Начало атомной войны или разрешение конфликта?»
Статичное изображение исчезло, ему на смену пришла запись, сделанная на видеокамеру низкого разрешения. Неизвестный оператор заснял тонущие корабли САСШ, перевернутый корпус «Тикондероги» и горящую громаду авианосца «Вильям Дж. Клинтон». Надстройки кораблей были снесены, корпуса – изувечены мощными ударами волн. Тяжело поврежденный авианосец осел на нос и завалился на левый бок. Летная палуба корабля была покрыта «ранами» ракетных попаданий, надстройка рухнула вбок и вниз, из руин разбитого остова поднимался пар. Пролившееся из танков авиационное горючее серебристой рекой тянулось за кормой судна.
До ушей Сергея донесся торжественный голос дикторши:
– Сегодня в 7 часов 15 минут утра советские корабли использовали против 11-го флота Консорциума тактическое ядерное оружие. Неидентифицированная советская АПЛ атаковала ордер флота дозвуковой крылатой ракетой среднего радиуса действия. Наши эксперты оценивают мощность последовавшего надводного взрыва в 20 килотонн.
Корабли флота, испытавшие на себе ярость атомной стихии, получили тяжелые повреждения. Консорциум лишился двух крейсеров класса «Тикондерога» и четырех эсминцев класса «Спрюэнс». Судьба новейшего эсминца «Зумвальд» до сих пор неизвестна.
Авианосец «Клинтон» получил тяжелейшие повреждения и лишился своей авиагруппы. В ходе боя погиб адмирал Гилберт и капитан авианосца – коммодор Мастерсон. Взрыв атомной боеголовки унес с собой жизни 3500 человек – моряков, летчиков и работников вспомогательных служб.
Полный список погибших вы можете найти на официальном сайте WFI и сайте ВМФ САСШ. Мы постоянно пополняем информацию о потерях и держим руку на пульсе событий.
Девушка выдержала паузу.
На экране появилось мрачное лицо американского президента. Лидер САСШ выступал решительно и уверенно. Он производил впечатление человека, владеющего всей полнотой информации:
– Конфликт вокруг островов зашел слишком далеко. Впервые в истории государственная машина СССР применила военный атом против корпоративной структуры. Взрыв унес жизни наших моряков и нанес серьезный урон американскому флоту. Я расцениваю поведение СССР не только как враждебное Америке, но и как враждебное всему свободному миру.
Президент кашлянул и поправил микрофон.
– Как вы знаете, последний раз атомное оружие было применено во время Тайваньского инцидента 2025 года. В те дни у нас не оставалось выбора, наш союзник находился на грани военной катастрофы и мы вынужденно приняли меры, гарантирующие его выживание. Авиация САСШ использовала атомное оружие против десантной флотилии КНР, во имя спасения человеческих жизней.
Руководители СССР применили боеголовку во имя собственных интересов. Стремясь к быстрому разрешению накопившихся экономических проблем, правители Союза поставили под угрозу сложившийся мировой порядок и тем самым исключили себя из рамок мирового сообщества. Страна, решившаяся на подобное преступление, не заслуживает…
Никонов выключил телевизор и затушил в пепельнице папиросу.
– И вот так целый день. Канал громоздит обман на обмане и успешно промывает мозги рядовым американцам. Руководство САСШ не знает, кто нанес сокрушительный удар по их флоту, но заочно обвиняет нас в военных преступлениях. Стандартная тактика действий, направленная на разжигание конфликта. Когда эксперты найдут виновных, говорить о мире будет поздно.
– Какова реакция советского президента? – поинтересовался у генерала Соколов.
– Реакция? – усмехнулся Никонов. – Этот недальновидный идиот пытается доказать американцам свою правоту. Он считает, что удар нанесли «зеленые» или, на худой конец, взбунтовавшаяся команда советского ракетоносца.
Вместо того, чтобы искать взбунтовавшуюся подлодку, штаб флота отправил по Сети приказ о моей отставке. Я получил его двадцать минут назад и сразу же связался с тобой. Настало время решительных действий. Сейчас мы сами по себе, а против нас – весь мир.
Глухо щелкнула крышка зажигалки, Никонов закурил очередную самокрутку.
– Счета Бирилева пока открыты, я начал перевод денег на банковские ячейки «Красной звезды». К шести часам утра все транзакции будут завершены, и мы окажемся в полной военной и финансовой изоляции.
Выпустив в потолок тонкую струйку дыма, генерал добавил:
– И вот еще, Соколов, подготовьте своих ребят к плохим новостям. Не хочу пугать вас, но в ближайшие дни к нам могут пожаловать «невидимые» гости с ответными атомными подарочками!
– К этому мы готовы, – улыбнулся Сергей и пожал протянутую генералом руку.
Офицеры знали о возможностях противника и заранее приготовились к наихудшему развитию событий.

Рэйнбоу Рэнч. 
Резиденция президента САСШ в Мичигане. 
21 ноября 2035 года, 00.47 
Снег валил крупными хлопьями. Сверкающие кусочки льда собирались в сугробы, заваливали дорогу и мешали навигации винтокрылых машин. Угнетенное настроение президента соответствовало мрачному небу Мичигана. Лидер САСШ стремился в Линчбург, на встречу с главой ООН, но отвратительная метеорологическая обстановка нарушила продуманный план действий.
Прорвать погодную блокаду не удалось. Громадные черные джипы застревали в снежном крошеве и едва держались на скользкой обледенелой дороге. Вертолеты с трудом отрывались от земли, их пилоты не могли гарантировать президенту жизнь. Мерзкий северный ветер усиливался с каждым часом, видимость ухудшалась. Штатный метеоролог администрации предупредил пилотов о том, что через час Мичиган окажется во власти мощного антициклона.
В комнатах резиденции, защищенных от снежного ада, царило умиротворяющее тепло. Залы обогревались каминами, тогда как коридоры и лестницы насыщались энергией электрических обогревателей. В помещениях царствовал жутковатый полумрак.
Лидер САСШ сидел в кресле Овального кабинета и прислушивался к звукам классической музыки. У окна виднелась худощавая фигура Джорджа Элти – шефа президентской охраны. Мистер Линч – председатель совета директоров Консорциума – изучал висящие на стене картины. Живопись Линч не любил, но пасторальные изображения успокаивали расшатанные нервы. Мрачный, насупившийся вице-президент сидел в мягком кресле напротив журнального столика. Пальцы старика лежали на рукояти серебряной трости. Покрытое морщинами лицо несло на себе отпечаток тревоги.
Послышалась резкая телефонная трель, гости президента вздрогнули. Элти произнес цифры номера и нажал кнопку записывающего устройства. Президент выждал пару секунд и уверенно поднял трубку.
– Господин президент? На проводе председатель Юэлл, ООН.
– Рад вас слышать.
– Взаимно. Господин президент, вы подумали над моим предложением?
Премьер-министр покачал головой и тихо прошептал:
– Не соглашайтесь, сэр. Они используют нас в своих целях, а сами останутся с плодами победы.
Линч тихо усмехнулся и вернулся к изучению картин.
– Американские разведывательные самолеты взяли пробы воздуха над местом атомного взрыва. Тридцать минут назад я получил материалы миссии. Отчет довольно интересный, вы очень удивитесь, когда узнаете его результаты.
– К чему вы клоните, Юэлл? – сурово протянул лидер САСШ.
– Господин президент, над кораблями 11-го флота взорвалась американская атомная боеголовка. Это факт, подтверждаемый документально. Республиканская партия не сможет выиграть следующие выборы, если налогоплательщики узнают о том, что вы не контролируете собственное стратегическое оружие. Что будет с вами, господин президент? Вы подумали о своей дочери?
Лидер САСШ побледнел и откинулся на спинку кресла.
Вице-президент ударил пальцами по рукоятке трости и сердито воскликнул:
– Пошли этого шантажиста к черту и брось трубку. В ситуации разберемся сами, без его лживой помощи.
В динамике вновь раздался голос председателя, в нем слышались нотки иронии.
– Провал кампании нанесет серьезный удар по мировому престижу САСШ. Самостоятельно справиться с ситуацией вы не сможете. Вы уже не справляетесь! Детройт погряз в пучине зла и насилия, его люди разрушают страну изнутри! Вы знаете об этом, господин президент? Сегодня Детройт, завтра Бостон, а через несколько дней рванет Линчбург. Ситуацию надо исправлять немедленно или сила перемен сметет вас с пути истории.
– Что вы предлагаете, Юэлл? Говорите конкретно, без долгих вступлений и аллегорий.
– Военную помощь, сэр, что же еще! Силы ООН, сосредоточенные в районе архипелага, достаточно сильны для оккупации и контроля нефтяных месторождений. Мы сможем смять корабли русских и сумеем обеспечить безопасный подход к островам американских танкеров и транспортов. Короче говоря, я предлагаю вам спасение экономики САСШ.
– Спасение далеко не бесплатное…
– Разумеется, господин президент. ООН – серьезная структура, самостоятельно обеспечивающая свои технические и экономические потребности. По завершении конфликта, охрану островов должны обеспечивать части UN. Восьмая часть доходов от нефтедобычи будет поступать на счета нашей миротворческой организации. Воды вокруг архипелага окажутся под международным контролем. Мы не можем обойти данный пункт устава.
– Вы сможете оправдать свое вступление в конфликт?
– Безусловно. Весь мир считает, что русские первыми применили боеголовку. Мы оккупируем острова для того, чтобы прекратить разрастание атомного конфликта. Западные средства массовой информации будут придерживаться нашей версии событий. Будьте уверены, господин президент, мы выиграем информационную войну прежде, чем наша маленькая тайна выплывет наружу!
– Не боитесь, что ваш обман раскроют?
– Какой обман? – усмехнулся Юэлл. – Русским никто не поверит. Нейтральные аналитические агентства не сумеют произвести анализ собранных в атмосфере изотопов. То есть они не смогут определить страну-производителя атомной боеголовки. Все неудобные вопросы отпадут сами собой, когда в ангарах русской военно-воздушной базы будет обнаружено оружие массового поражения.
– Там его нет, – уверенно отозвался президент.
– Пока нет, – поправил собеседника Юэлл. – Но вскоре появится.
Президент задумался, его глаза устремились на покрытые инеем окна. Коснувшись подбородка, лидер САСШ принял решение:
– Ваш план коварен, но в разумности ему не откажешь. В общих чертах я с ним согласен, но мне надо поставить в известность администрацию.
– Мы можем начать боевые действия в течение недели.
– Ответ получите завтра. Впрочем, я не сомневаюсь, что решение будет принято в вашу пользу.
– Надеюсь, вы трезво оцените сложившуюся ситуацию. Доброй ночи, господин президент.
Связь пропала, на той стороне провода послышались тяжелые прерывистые гудки.
– Сэр, вы ставите под удар не только свое будущее, – взволнованно произнес вице-президент. – Вы ставите под удар будущее страны. Откажитесь от предложения Юэлла, пока не стало слишком поздно.
– Не могу. Мы должны рискнуть своим положением, положением партии и влиянием на международной арене. В противном случае, нация развалится на груду маленьких враждующих друг с другом территорий. Я боюсь подобного развития событий и сделаю все возможное для того, чтобы не присутствовать при кончине государства. Это мое последнее и окончательное решение, господин президент!

Эпилог

Москва. Кремль. 
Рабочий кабинет президента СССР 
22 ноября 2035 года, 10.15 
За окном президентского кабинета шел густой снег. Белесая пелена окутывала Кремлевские башни, падала на вершины древних соборов, таяла на багровом граните мавзолейных плит. Тусклые солнечные лучи с трудом пробивались через оконные стекла, скользили вдоль тяжелых бархатных штор, тянулись к мерцающим мониторам и электронным папкам секретных документов. Достигнув стены, призрачный свет бежал по портретам вождей, его касания высвечивали суровые, иконоподобные лики ушедших лидеров – Ленина, Сталина, Хрущева. Добежав до портрета Рыжкова, луч тускнел, скользил темной тенью по лицам политиков и прятался под столом, исчезая в густом ярко-красном ворсе.
За спинами приглашенных в густой неповоротливой темноте мотонно стучали часы. Тонкая серебристая стрелка отмеряла секунды, оставшиеся до неприятного разговора.
Президент Каюров, крепкий мужчина пятидесяти лет, откинулся на спинку высокого кресла и внимательно посмотрел на пришедших. Его лицо, украшенное серебристой полоской усов, было мрачным, невыспавшимся и усталым. Левая рука президента лежала на кожаном подлокотнике, тогда как правая опустилась на рамку разведывательного отчета.
Политики, приглашенные в кабинет, ожидали реакции Владимира Алексеевича. Каждый из них мечтал донести до президента свою точку зрения, каждый надеялся на положительное решение своего вопроса.
По левую сторону от Каюрова сидел худощавый старичок лет семидесяти. Его серебристые волосы были зачесаны на левую сторону, на горбатом носу виднелись круглые очки. Темно-синий пиджак старика подчеркивал высокий статус хозяина и органично сочетался с пламенеющим партийным значком. Александр Иванович Володин – генеральный секретарь ЦК КПСС, олицетворял собой старую гвардию, начинавшую во времена Горбачева и набравшую силу при Рыжкове. Ныне он лоббировал идеи корпоративной автаркии и поддерживал программу «экономического возвращения к былым временам».
Напротив Каюрова, возле стола стоял министр обороны Шульгин, крепко сбитый мужчина шестидесяти лет, военный мундир которого был украшен бессчетным числом орденских планок. Под левой рукой Шульгин держал электронный планшет, наполненный секретными документами и военными директивами. Маршал избегал политических дрязг, но не скрывал от окружающих своих экспансивных намерениях. Каюров знал, что министр ведет свою игру, ловко лавируя между старым Володиным и молодым Дьяковым.
Дьяков – министр экономики СССР – держался по правую руку от Каюрова и осторожно дул на горячий чай. Коснувшись рукой подстаканника, Дьяков болезненно поморщился:
– Как всегда, адски горячий!
Каюров не любил экономиста и терпел Дьякова лишь потому, что за его спиной стояли могущественные финансовые силы, некогда погубившие Горбачева и наделавшие много проблем его преемнику – Рыжкову. Дьяков входил в состав директоров Советнефтекома и на сегодняшнем совещании представлял сторону корпоратов. В последнее время карьерный взлет Дьякова затормозился, поскольку Володин противодействовал коммерсанту на всех возможных фронтах.
Оценив силы сторон, президент распрямился и пробежал пальцами по кнопкам электронного планшета. На продолговатой поверхности монитора появились списки потерь и фотографии уничтоженного американского флота. Каюров скользнул ладонью по сенсорному дисплею, сдвинул изображения в сторону и пробежался глазами по заголовкам утренних газет. Передовицы пестрели угрожающими заголовками: «Советы использовали атомное оружие!», «Третья мировая – день первый!», «Первое утро войны!», «Арктический Пирл-Харбор!».
Угрюмое настроение президента стало мрачным. Каюров нахмурился, ткнул рукой в маршала.
– Товарищ Шульгин, объясните мне, что происходит в Атлантике. Почему я узнаю все сведения не от вас, а от Службы информационной безопасности СССР?
Голос Каюрова был спокойным, холодным и угрожающим. Услышав его, Шульгин напрягся, тогда как Володин не сумел скрыть победоносной улыбки.
– Американская пресса обвиняет нас в атомном нападении на Американский флот!
– Товарищ президент! Американцы врут, – уверенно пробасил Шульгин. – На Бернадотте не было атомного оружия…
– Не водите меня за нос, маршал, в секторе до сих пор действуют атомные ракетоносцы! Вы уверены в том, что БЛАРП находятся под вашим контролем?
– Абсолютно! – кивнул головой министр обороны. – У меня есть доказательства того, что американцы стали жертвами собственной ошибки.
– Неужели? – с подозрением произнес президент.
– Прошу взглянуть на экран.
Шульгин вызвал на PDA необходимый файл и протянул президенту планшет.
– Это информационный отчет Курчатовского центра. Данные собраны пять часов назад, во время радиологической разведки, проведенной над Северным морем.
Каюров принял устройство и скользнул глазами по заключению.
– Как интересно… Изотопы имеют американское происхождение?
– Ручаюсь за это, товарищ президент. Устройство, рванувшее над Атлантикой, было собрано в Штатах!
– Вы что же, маршал, считаете, что в САСШ началась гражданская война? – спросил со своего места Дьяков.
– Лично я ничего не считаю, – сурово пробубнил министр обороны. – Я демонстрирую факты, а выводы предоставляю делать вам – политикам!
Каюров добрался до последней строчки отчета и отложил PDA в сторону.
– Маленькая война зашла слишком далеко. Вы обещали, что операция займет две недели, потери будут минимальными. Финансовые затраты будут покрыты в кратчайший срок за счет продаж дешевой арктической нефти.
Поднявшись из-за стола, Каюров ткнул пальцем в отчет:
– Сейчас же я вижу несколько иную картину. Победы нет, конфликт нарастает, становится горячее. Мы непрестанно теряем людей, военную технику – корабли, самолеты, танки, подводные лодки! Миллиарды рублей идут на поддержку шестеренок войны. Теперь еще и атомный взрыв, который усложнил ситуацию, превратил конфликт в войну мирового масштаба!
Пока еще не поздно, мы должны затушить этот адский костер. Способ тушения не так уж и важен, но дипломатические методы предпочтительнее военных!
Голос Каюрова задрожал, едва не сорвавшись на крик. Однако президент сумел удержать себя в руках и завершил монолог легким ударом по столу.
Поскольку президент замолчал, его слова поддержал Володин.
– Товарищ президент, я целиком и полностью разделяю вашу точку зрения на Арктический вопрос!
Пока Шульгин подбирал слова, пытаясь оправдать себя и своих подчиненных, слово взял посуровевший Дьяков:
– Товарищ президент, ваши опасения вполне понятны. Вы думаете о стране, о народе в целом… Однако я вынужден заметить, что конфликт миновал «точку невозвращения». Мы не можем остановить войну, не подставив под удар корпоративные и государственные интересы. Внезапное завершение операции будет истолковано американцами как слабость. Потеряв острова, мы войдем в глубокий экономический кризис, связанный с потерей периферийных финансовых рынков. Рубль подешевеет на двадцать-тридцать процентов, что повлечет за собой рост цен на топливо и продукты питания. Страна окажется на пороге мятежа.
Таким образом, дипломатическое решение конфликта должно плавно вытекать из военного, а не наоборот!
Володин пронзил противника злобным взглядом:
– Что лучше, временные экономические трудности или тотальная война? Правильный ответ – трудности, поскольку мы сможем их преодолеть. Острова для нас не так уж важны. Они корпоративная, а не государственная собственность! Хотите овладеть ими, набирайте армию и сражайтесь без нас! Советский флот и Советские военно-воздушные силы оставьте в покое! Они создавались для защиты страны, а не для сражения за частные интересы.
Дьяков разочарованно взмахнул рукой:
– Александр Иванович, не будьте ребенком. Корпорации издавна представляют национальные интересы государства. Если удар наносится по Нефтекому, то будьте уверены, что нацелен он в СССР. Не буду говорить о том, что Мировое общественное мнение воспринимает войну не как конфликт нефтедобывающих структур. Люди видят, что в бой вступили мировые державы, которые делят сферы влияния, используя финансовую мощь корпоративных посредников. Не верите, читайте электронный вариант «Таймс» или на худой конец «Америкэн обсервер»! Эти издания предельно четко описывают американскую точку зрения на данный вопрос.
Повернувшись к президенту, экономист добавил:
– Владимир Алексеевич, надеюсь, вы понимаете, что выбора у нас нет. Мы должны драться!
Володин раздраженно покачал головой.
– Проблема островов должна решиться за столом переговоров. Иного выхода нет. Эскалация военных действий приведет к перерастанию конфликта в Мировую войну.
– Ваше мнение, маршал?
Шульгин почесал затылок, прикидывая альтернативы возможных действий:
– Я за продолжение операции. Усилим воздушную составляющую, блокируем подходы к острову подводными лодками. Используем стратегические бомбардировщики, в конце концов. Думаю, через две недели комплексного подхода мы уверенно дожмем американцев.
– Безумие! – всплеснул руками Володин. – Вы хоть понимаете, что ведете дело к атомному конфликту. Там, где взорвалась одна бомба, неизбежно взорвется и вторая, потом третья и десятая. Наша экономика не выдержит такого напряжения, уже через месяц мы надорвемся.
– Американцы надорвутся раньше, – уверенно процедил Дьяков. – Я в этом уверен!
– Александр Иванович, не слушайте этого демагога. Он подведет нас под гильотину! – воскликнул в гневе генеральный секретарь.
– Спокойно товарищи, спокойно, – попытался примирить собравшихся президент. – Товарищ Шульгин, сколько времени вам понадобится для гарантированного завершения операции? Предлагаю оценить временные затраты с позиции реализма!
Маршал вновь задумался, теперь уже на пару минут.
– Четыре-шесть недель.
– Если интенсивность конфликта возрастет?
– Три месяца. Не меньше.
– Это уже не конфликт, а полномасштабная война! – вмешался в диалог Володин. – Экономика страны к ней не готова.
– Никто не просит переводить экономическую машину СССР на военные рельсы. Мы можем переложить военные расходы на менеджеров Советнефтекома, – высказал свою точку зрения Дьяков. – Корпорация без возражений профинансирует любую акцию, направленную на защиту ее интересов.
Президент понимающе кивнул головой.
– Что скажете, Александр Иванович?
Володин снял очки, вытащил из кармана мягкий носовой платок и начал протирать ими хрупкие линзы.
– Товарищ президент, моя точка зрения обоснована фактами и поддержана опытом жизни. План Шульгина – авантюра. Мы не удержим острова без крупномасштабной военной интервенции. Подачки коммерсантов ситуацию не исправят, а лишь усугубят. В конечном итоге вся тяжесть войны падет на плечи советского народа. Потери будут серьезными как в военном, так и в экономическом плане!
– Иного ответа я не ожидал, – усмехнувшись, произнес Дьяков.
Шульгин тяжело вздохнул, но свою точку зрения не озвучил. Маршал решил поддержать президентский вывод.
– Мнения разделились. Жаль. Я ожидал от вас большего единства, товарищи. – Каюров подошел к окну и скрестил на груди руки. Взгляд президента устремился к сероватым силуэтам высоток. – Решение будет следующим.
Шульгин достал из кармана световое перо и приготовился записывать.
– Военно-морская группировка СССР будет усилена тремя ударными подводными лодками. Мы должны перебросить на острова тяжелую технику и вертолеты. Обеспечение воздушной защиты ляжет на плечи Советнефтекома. – Повернувшись к Дьякову, президент добавил: – ПВО вам придется создавать на свои средства. Не справитесь с задачей, будете отвечать за провал лично!
Дьяков побледнел, подобный поворот событий изначально не входил в его планы.
– Далее, эскадрильи тяжелых морских бомбардировщиков следует вернуть в Мурманск. Нагнетать напряженность нам ни к чему. Подводные лодки, вооруженные атомными ракетами, должны покинуть район боевых действий в недельный срок. Подобными мерами мы притушим огонь конфликта и покажем американцам серьезность своих намерений. Временной интервал операции – два месяца активных действий плюс резерв – тридцать дней.
– Рискованно, – прокомментировал план Володин.
– Откажемся от риска, потеряем острова, а следом за ними и другие полярные месторождения. Вы же не думаете, что Консорциум удовлетворится одними норвежскими скважинами?
– Ошибка будет стоить нам головы!
Президент кивнул.
– Верно, но ошибки не будет. Американцы окончательно потеряли инициативу, ныне время работает на нас!